Стихийное бедствие

Открытая нараспашку форточка пропускала в комнату потоки не по-летнему холодного воздуха. Ветер играл с занавесками и чёрными волосами. Пропахшая какими-то вонючими сигаретами и дешёвым парфюмом подушка остыла, а тонкое одеяло совершенно не грело. Тень наступающего вечера коснулась лица Вакасы, который проснулся от шевеления под боком. Спящий рядом Шиничиро ворочался во сне. Бессовестный, прошлую ночь спать не давал и сейчас не даёт. Вот проснётся он и обязательно получит по своей привлекательной тыкве. Пока же можно лишь покрепче обнять его и укусить куда-нибудь посильнее. Тепло чужого тела создавало приятный контраст с холодом комнаты, заставляя прижаться сильнее, греться и надеяться на то, что отоспаться он всё-таки сможет. — Ты чего так жмёшься, Имауши? Кошмар приснился? — ну посмотрите на него, только проснулся, а уже издевается. Где это наглец чувство меры и совесть потерял? — Заткнись и спи дальше, дурашин, — цыкнул Вакаса, треснув парня по затылку, под его заливистый смех. Шиничиро развернулся и навалился на бедного Ваку, придавливая его своим весом к кровати и всё ещё смеясь. Чисто и звонко, как ребёнок во время какой-то очень весёлой игры. Словно ему не было двадцати лет и он не жил отдельно от семьи с парнем, который вроде и не парень, но любит, хоть и не признаёт. Ну подумаешь, отказали ему двадцать одна девушка. Вакаса же с ним и это главное. Слушая тихую и явно нешуточную брань под ним, Сано встал с Имауши и поплёлся в сторону старой магнитолы, которую купил с первой крупной заработанной суммы. Как только музыка заработала, он закурил принесённые Вакасой Marlboro и сел на подоконник, возле открытой форточки. Вот дурень, а потом удивляется, а почему это он постоянно болеет.

Finally someone let me out of my cage

Одна из его — Вакасы — любимых песен. Размеренная, усталая и пофигистичная, настолько же, насколько и сам парень. В тексте не было ничего особенного, но зная перевод так и тянуло курить вишнёвый Chapman в открытую форточку, потягивая энергетик или дешёвый алкоголь, а после для расслабления закинуться антидепрессантами. Такой странный релакс давала эта песня. Словно действительно выпускали из клетки и давали свободу, но быть свободным как-то лень.

Now, time for me is nothing Cos I'm counting no age

Время… Оно действительно больше не имело значения. Вакаса с Шиничиро, а Шиничиро с Имауши и им хорошо. Им идеально. Возраст не шёл вперёд, он остановился где-то между восемнадцатью и девятнадцатью, когда они впервые, пусть и по пьяни, переспали. Он остановился и больше не идёт, как бы сильно не старело тело, они всё ещё живут в том злополучном дне, соеденившим их жизни.

Now I couldn't be there Now you shouldn't be scare

И единственное, чего они боятся — это долгой разлуки и отсутствия сигарет и алкоголя в их жизни. Ведь без этого будет так скучно. И без того серая жизнь пропитается серостью и грустью ещё больше и сильнее, словно туча, становясь больше, серее и тяжелее. Мир и так слишком тосклив, чтобы лишаться таких вот маленьких радостей.

I'm good at repairs.

Спору нет, Шиничиро прекрасно умел залечивать раны а ещё недотрах. В целом сейчас он это и делал. Аккуратно целуя Вакасу, словно боясь спугнуть, хотя руки при этой боязливой нежности довольно не нежно сжали ягодицы последнего, заставляя того ахнуть в поцелуй. Это от сигарет вкус такой приятный или Сано перед этим что-то вкусное съел? Не важно, но от чувства сладости чужих губ Имауши сносило крышу и он сильнее и напористее отвечает поцелуй, превращая его в схватку за право ведения. Руки Сано жадно изучали тело напротив, словно ему впервые доводилось касаться его, а все предыдущие ночи — это так, череда влажных снов, не более. Проводя тонкими пальцами по накаченному прессу и подтянутой груди, нарочно задевая соски он выбивал из Вакасы рваные вздохи. Он слишком горд, чтобы простонать. Он слишком горд, чтобы признать, что ему чертовски хорошо. А ещё он слишком горд, чтобы признать, что до безумия влюблён, поэтому просто остаётся рядом говоря о своих чувствах в мимолётные моменты нежности и сладостные поцелуи перед сном, или когда Шиничиро куда-то уходит. Возбуждение чертовкси давит и в штанах становится тесно. Хотелось большего. Песня шла уже по третьему кругу, но парням всё равно. Они увлечены телами друг друга, губами и пальцами, что переплетались, скрепляя руки в замок. Прокуренная старая квартира с потрескавшимися потолками и видом на заросший пустой парк не самое лучшее место для секса, но они были уверены, что лучше его не найдут. Маленькое пространство принадлежащее только им двоим, где они проводили вечера безумно танцуя под My Chemical Romance, или лёжа в обнимку смотрели фильмы. Место где ночами они заполняли одиночество партнёра собой, а утрами благодарили судьбу за то, что имеют возможность просто вот так просыпаться — вместе. Вакаса уже находится в коленно-локтевой до хруста и боли прогибая, в то время, как Шиничиро входил с каждым толчком всё глубже и глубже. Губы, покусанные и потрескавшиеся разомкнуты в немом стоне. И всё что он мог — это жадно глотать воздух, в попытке не задохнуться от этого дикого ритма и сдерживать голос, чтобы не стонать и не просить ещё, больше, быстрее, глубже. Вот Сано не скупился. Безостановочно шептал грязные фразочки, всё повторяя, как же ему безумно хорошо и выстанывая имя друга, мешая это в самый вкусный коктейль и создавая этой смесью самую лучшую сонату. Любой критик бы поставил ей наивысшую оценку, а в противном случае получил бы от Вакасы, ибо эти громкие и пошлые глупости были усладой для его ушей. Куда лучше любой песни. Когда-нибудь он запишет это на диск и будет слушать, когда Шиничиро будет оставаться на работе до утра, и будет наслаждаться, и будет утверждаться всё больше, что влюблён в самого лучшего парня, у которого идеальны даже стоны. Волны необычайного наслаждения накрывали парней как цунами корабли, в тихом океане в периоды штормов. Их отношения вообще были большие похожи на стихийное бедствие, а не на нормальные отношения. Такие же резкие, неожиданные и невероятно сильные. И эти ураганы не прекратятся, пока они не разойдутся — кто куда — Шиничиро в магазин, а Вакаса на учёбу. Смазанные поцелуи в губы, нежно гладящие талию руки, и такой заботливый взгляд направленный на него приводили Имауши в восторг. Окружённый заботой и вниманием он чувствовал себя королём. Королём их маленького мирка, где рядом с ним всегда стоял Шиничиро. Его Шиничиро. Оргазм накрывает парней одновременно, высасывая из парней силы. Они бы пошли на очередной заход, если бы Сано вдруг не встал и не начал собираться. — Куда намылился? — возвращаясь к привычному образу задал вполне логичный вопрос Вакаса, тоже вставая, но только чтобы вытащить этот диск и заменить его на другой. — В магазин, — поясняет Шиничиро, ловя Вакасу в плен своих объятий и прижимаясь губами к виску. Это он так показывает, что выше — скоро у Манджиро день рождения, хочу успеть с подарком. — Не ходи, — попросил Вакаса, поворачиваясь и тоже обнимая, и это редкость, когда он вот так открыто проявляет свою привязанность. — Почему? — Сано улыбнулся и поймал своими губами чужие, утягивая парня в поцелуй. Нежный и одновременно страстный. Так только он умеет. — Как-будто со мной может что-то случиться. — Не знаю, — грустно выдохнул Имауши, утыкаясь носом в чужое плечо, — нехорошее предчувствие… — Милый, все знают, что этот магазин принадлежит главе"Чёрных драконов», — ободряюще улыбнулся он, смотря в гелиотроповые глаза, — никто имеющий плохой умысел и на пушечный выстрел к нему не подойдёт. — Хорошо, — покачал головой Вакаса, немного успокоившись, — но прошу, будь осторожен.

***

Was it the best you ever had Was it the worst you'd never know

Глубокая ночь за окном и Шиничиро позвонил, что почти закончил и вернётся в ближайшее время. Вакаса решил поставить одну из любимых песен Шиничиро, чтобы тому было приятно вернуться домой. Заботливая жёнушка встречает уставшего муженька с работы. Осталось только еды наготовить, чем сейчас и он занимался.

I'd try to tell you what I think And play it of like it's a joke

Много готовить не стал, обошёлся глазуньей и свежесваренным кофе, чтобы хоть как-то взбодрить наверняка уставшего Сано. Выкладывая на тарелку два идеально поджаренных яйца, Имауши чувствовал себя крутым поваром из передач вроде Адской кухни, а музыка только поддавала атмосферы, хоть по содержанию текста не очень и соответствовала.

Oh no more surprises, guess it's like this I'd do anything for you miss's, highness

От кофе его отвлёк телефонный звонок. Беря в свободную руку сотовый он видит на экране «Дурашин» и приободрённый отвечает на звонок. — Алло, Шин, ты что-то забыл сказать? — спросил Имауши и неописуемый страх пронзил его тело, когда на заднем фоне он услышал звуки полицейский сирен. — Вакаса, — тихо проговорил довольно грубый и прокуренный мужской голос. — Бенкей, почему у тебя телефон Шиничиро и что с ним самим? — стараясь успокоить нарастающую панику спросил Вакаса. Наверняка просто подрались с кем-нибудь, а случайные зеваки вызвали милицию. — Вакаса, он, — Бенкей всё не говорил что происходит, подливая масла в огонь беспокойства Вакасы. — Бенкей, не тяни кота за яйца, — уже начал раздражаться Имауши, сильнее сжимая в руке горячую кружку с кофе, — что с моим парнем? — Шиничиро убили… — тихо сказал Бенкей и сбросил трубку. Ладонь разжалась и кружка полетела пол, обливая горячим напитком ноги и руку стоящего и разбиваясь с громким стуком. Слёзы не прекращаясь бежали из глаз, а обожжённые пальцы судорожно набирали номер Шиничиро. — Бенкей! Бенкей, скажи что ты шутишь, он не мог умереть! — захлёбываясь слезами кричит в телефон Вакаса, слыша на другом конце незнакомые голоса. — Майор Мори у аппарата. — представился служащий. — Кто вы и кем приходитесь убитому? — сухо поинтересовался мужчина, владевший ныне телефоном Сано. — Так его действительно убили… — прошептал Имауши и сбросил трубку, падая коленями на разбитую кружку и чувствую, как в кожу врезаются осколки. Ему было плевать. Боль теперь приносило только осознание собственной неполноценности. Без Шиничиро Вакаса наполовину пуст. А ещё больше боли он получал от того, что до самой его смерти был слишком горд, чтобы признаться, что любит.