Канун Нового Года

      Первым на кухне после всеобщей побудки появился Антон Миранчук — заспанный, недовольный, в одних трусах, он молча прошествовал к огромной фляге с питьевой водой и бездонной пол-литровой кружкой зачерпнув воды, залпом опрокинул ее в себя. Затем набрал вторую и, уже не слишком торопясь, маленькими глоточками выцедил эту порцию. Я из угла с интересом наблюдала за происходящим, параллельно начищая салатницу до блеска. Выхлестав и третью кружку (благо, набирал он не полной кружке, а то бы я уже начала опасаться всерьез за его здоровье — шутка ли, выпить полтора литра воды залпом), он повернулся ко мне и едва не выронил посудину из рук, лишь в последний момент подхватив ее у самого пола.  — Доброе утро, — сиплым голосом проговорил Тоша, вылупившись на меня своими карими глазами.  — Доброе, — с усмешкой отозвалась я, поскрипывая полотенцем о края хрусталя. — Тяжелая выдалась ночка?  — Не то слово, — согласился Миранчук-старший, машинально опуская кружку, как он полагал, на крышку фляги. Однако, он упустил по невнимательности тот факт, что в отчаянной спешке, сам же и забыл вернуть крышку в исходное положение, так что кружка с угрожающим стуком плюхнулась в воду и, быстро наполняясь, начала тонуть.  — Твою ма-а-ать, — протянул Антон, наконец обратив внимание на тот факт, что кухонная посуда стремится сбежать от него в водную пучину. Пока футболист был занят вытаскиванием всеобщего достояния из водных глубин, я сосредоточилась на внешнем виде парня. Особенно меня заинтересовали красовавшиеся по всему телу Тоши багряные следы. Хорошо, что папа Игорь в отъезде и не видит этого безобразия — иначе намылил бы шею обоим своим оболтусам, да еще и мне досталось бы. Для профилактики и чтоб лишний раз не расслаблялась.  — Тошенька, — обманчиво-ласковым голосом начала я, намереваясь сама вставить одному из неосторожных, потерявших страх и бдительность, дурачков, люлей по полной программе. — Скажи-ка мне, пожалуйста, а где Леша?  — Пытается проснуться и умоляет убить его, потому что после вчерашней попойки он едва ли сможет пережить сегодняшние новогодние приготовления, — не заметив никакого подвоха, сообщил старший близнец, продолжая вылавливать вышеупомянутую многострадальную кружку.  — А ты себя в зеркале видел? — не меняя ни тона, ни позы, продолжила я допрос, наблюдая за манипуляциями игрока Локо. Наконец, вытащив посудину, Антон стряхнул с нее лишние капли воды, с тяжелым стуком закрыл крышку фляги и, водрузив поверх кружку, повернулся ко мне.  — Еще нет, а что, плохо выгляжу? Я молча махнула рукой в воздухе, мол, опусти глаза, дорогой, и увидишь много интересного. И что самое интересное, Тоша действительно увидел многое и даже в правильном направлении прикинул возможные последствия, так что ойкнув и широко распахнув глаза, пулей вылетел из кухни и помчался в комнату — одеваться.  — Придурок, — хмыкнула я себе под нос, оставшись одна, и возвращаясь к своему занятию. В прошлый раз, когда Игорь застал близнецов в одной постели в весьма компрометирующем положении, разразился скандал такой силы, что я потом неделю сидела на валерьянке вперемешку с корвалолом. Совесть и моральный кодекс Акинфеева, как отца, не выдержали правды-матки в контексте того, что двое из троих сыновей спят друг с другом, причем не в обыденном смысле, и он устроил им такую взбучку, что братья потом две недели с ним не разговаривали. С одной стороны, я понимала Игоря: инцест — это плохо, аморально, бла-бла-бла, а с другой стороны — чего он ожидал? Если он хотел сохранить моральный облик семьи нетронутым и святым, то поздно спохватился: надо было не в офисе бесконечно пропадать и не в ЦСКА все силы вбухивать, а в свою семью. Мальчикам банально не хватало родительской любви и заботы, ощущения нужности, приобщенности к семье — и они добирали это, как могли. Да, не лучший способ. Да, аморально. Ну а как еще, если по-другому никак, и ощущение, будто ты и своему родителю не слишком нужен? Именно это я втолковывала Игорю в тот вечер, а он внимал моим речам, будучи под хорошим градусом. Тогда он более-менее успокоился и решил поговорить с детьми, все тщательно взвесив и обдумав. Мне тогда пришлось оказывать психологическую поддержку не только Акинфееву, но и другой стороне конфликта. Близнецам я объяснила все гораздо быстрее, проще и понятнее: я их понимаю, не осуждаю, но впредь им придется пообещать Игорю, что такого больше не повторится. А вот что делать со своими отношениями — это они сами прекрасно разберутся, чай не маленькие уже. Благодаря моему содействию, переговоры и примирение прошли весьма успешно, и семья пошла на компромисс: отец семейства больше не пропадает на работе сутками, забив на семью, а сыновья больше не занимаются разного рода непотребствами. Дзюба в это время был в отъезде и потому в бочку лезть не стал, ограничившись поддержкой Игоря и сыновей через современные средства коммуникации. Разумеется, братья не прекратили. Я нисколько не сомневалась, что ничем хорошим это не закончится, но тем не менее, добросовестно хранила их секрет в тайне. Хорошо, что никому в голову не пришло тогда спросить меня о том, откуда у меня такие познания в психологии инцестников и почему я столько всего об этом знаю. Скорее всего, парни были слишком заняты своими размышлениями о том, как жить с открывшейся правдой, поэтому не задавали лишних вопросов, а мои глубокие познания в этой области списали на безграничную любовь к психологии и широкомасштабные интересы в разных сферах жизни. Я была только рада этому факту: мне не хотелось лишних объяснений и свои скелеты, оставшиеся в далеком прошлом, доставать из шкафа не хотелось от слова совсем. И вот теперь эти долбанцы снова пытаются наступить на те же грабли, что и 8 лет назад. Безусловно, хорошего в этом мало, а скандалы под Новый Год нам вообще ни к чему. Ладно хоть Игорь сегодня не дома — пожалуй, единственный плюс его отсутствия. Пока я, погруженная в свои невеселые размышления, отвернулась к окну, на кухню уже успел просочиться Денис. Мягко кашлянув, он попытался привлечь мое внимание, стараясь при этом, не слишком меня напугать. Повернувшись на звуки из-за спины, я отбросила полотенце и улыбнулась футболисту.  — Ты опять уже здесь?  — Ну-у, я выполнил твое распоряжение — разбудил мелких, так что вернулся со спокойной совестью обратно. Или тебе уже не нужна помощь?  — Шутишь? — я скептически выгнула бровь и Черышев рассмеялся, глядя на меня, — стрижка только начинается. Знал бы ты, в какую длину наш сегодняшний список дел…  — И почему я нисколько не удивлен? — хмыкнул игрок Валенсии, неспешно очищая мандарин от чересчур толстой кожуры, — помнится, во времена нашей, не столь далекой юности, ты всегда любила составлять списки дел перед праздниками. И они всегда были гигантскими. Почему сейчас должно быть по-другому?  — Ты ничего не понимаешь в стратегическом планировании, Черешня, — я подошла к парню, бедром облокачиваясь о край стола, — составление списка дел — это самое легкое, что можно сделать. А вот скинуть потом эти все дела на кого-нибудь другого — милое дело, я тебе скажу.  — Типа самое сложное — это организовать процесс и руководить им? — половинка мандаринки была оторвана от общей части плода и протянута мне. Отказываться от столь щедрого предложения я не стала.  — Именно, Дениска, именно. Скрипнула, в очередной раз за сегодняшнее утро, дверь на кухню и в проеме показался взъерошенный Головин.  — Утра трудящимся, — отсалютовал младший член семьи Акинфеевых, а мы с Денисом одновременно отозвались:  — Доброе утро.  — Утра.  — Там мои возлюбленные братья, похоже, заняли душ и у меня есть смутные, но все же небеспочвенные опасения, что запас горячей воды скоро иссякнет. А, между прочим, не они одни в этом доме хотят взбодриться с утра пораньше посредством водных процедур, — пожаловался Сашка, скрещивая руки на груди и обиженно надувая губы. Полотенце, перекинутое через плечо, свидетельствовало о том, что Головин уже предпринял попытку разобраться с обидчиками, но безуспешно.  — Ты зря переживаешь, Саш. Во-первых, твои братья сейчас вместе пытаются устранить улики, оставшиеся со вчерашней пьянки. И делают это в своей комнате, судя по всему, — я усмехнулась свои мыслям на этот счет, но футболисты восприняли это по-своему: Головин поморщился, а Черышев вопросительно скосил глаза в мою сторону, на что я лишь мотнула головой, мол, потом расскажу. — Во-вторых, я этим летом наладила тут нормальную канализацию, а вместе с ней и намутила приличную систему водоснабжения, так что за это можешь не переживать. И, в-третьих, на втором этаже есть еще один душ. В самом конце коридора две белых двери — туалет и ванная. Пользуйся на здоровье.  — А если в ванной не Миранчуки, тогда кто? — Головин вопросительно приподнял бровь, и я про себя отметила сходство Игоря и Саши. И с каждым днем оно проступает все явственнее и явственнее. — Папа и Артем? — Нет, не они. И не спрашивай, пожалуйста, куда они делись. Когда приведете себя в порядок и соберетесь на кухне, тогда все расскажу. Честное слово, устала каждому второму на пальцах объяснять одно и тоже. Потерпи немного, ладно?  — Ладно, просто… Кто в ванной ты так и не сказала. Или это гос тайна?  — Нет, не тайна, — я закатила глаза, а Головин нахмурился. — В ванной моется мой гость. С ним познакомлю тоже попозже. Все, доволен, цыпленок-табака?  — Сама такая, — осклабился Сашка и покинул кухню, спеша занять пока еще свободную ванную комнату. Я расслабленно выдохнула и закинула в рот дольку мандарина.  — У меня масса вопросов, — тихо пробормотал Черышев, поворачиваясь ко мне. Я махнула рукой в воздухе, давая понять, что не против минутки просвещения. — Во-первых, что случилось с твоим домом «на одну ночь», как ты любила его называть? Канализация? Водопровод? Обустроенный второй этаж? Это что-то из области фантастики. Я пожала плечами, проглотила мандарин и перевела взгляд на Дениса.  — Вообще не понимаю твоего удивления, Черри. После смерти бабушки, как ты знаешь, никто не стал претендовать на эту развалюху, так что я забрала ее себе — как память о счастливом детстве и часть наследства. Я думала, ты в курсе, что дом принадлежит мне. Это ни разу не секрет.  — На счет дома-то я как раз в курсе, сестрёнка. Мне непонятно, с чего, после 10 лет простоя, ты вдруг начала его обустраивать. Гнездо вьёшь?  — Не дождешься, — я отправила в рот еще одну дольку и начала флегматично жевать. — Просто у меня наконец-то появилась семья и я подумала, что стоит нам заиметь какое-нибудь безопасное обустроенное место. На всякий непредвиденный случай.  — Вот оно что, — отстраненно проговорил Черышев, переводя задумчивый взгляд мне за спину, и размышляя о чем-то своем. Я не торопила его, разделяя на дольки и отправляя в рот свой мандарин. Пару минут мы просидели в тишине, пока Денис не заговорил первым.  — И все-таки: семья у тебя была давно, по крайней мере, основная ее часть с тобой уже лет семь, если не больше. Да и я, помнится, давным-давно предлагал тебе сделать на двоих убежище, но ты не захотела.  — Да, но ты предлагал это в шестнадцать лет. Я тогда не была собственницей дома, знаешь ли. Да и потом: ну зачем нам тогда нужно было вкладывать силы сюда, если наша с тобой семья рушилась к херам, а ты вообще собирался свинтить на фоне всего происходящего заграницу?  — Ты тоже собиралась поехать, — вскинув бровь, как бы невзначай напомнил сводный брат. Видимо, его все еще обижает тот факт, что на свое совершеннолетие я наотрез отказалась ехать с ним в Испанию.  — Да, собиралась, пока наши родители не решили развестись. А потом моя мама заболела, я не могла ее оставить. Потом слегла и бабушка… Денис, я правда хотела поехать с тобой, но эти все обстоятельства навалились разом, и я не видела другого выхода.  — На твоем фоне я выгляжу хреновым сыном, который предпочел карьеру семье, — нахмурившись, проговорил Денис, а я покачала головой с грустной улыбкой.  — Это не так, Черри. Ты был самым лучшим сыном и братом, которого только видел этот мир. Честное слово, я сейчас не вру. Твоя карьера спасла нашу семью от голода и нищеты в сложное время, давала мне силы продолжать — и ты говоришь, что это было эгоистично? Не знаю, как у тебя, но у меня никогда не было нормальной семьи. Всегда все шло по пизде. Но ты показал мне, что такое доверие… Доверие и любовь. У меня никогда не было и не будет никого ближе и роднее, неужели ты об этом не знаешь? Лучше брата и пожелать нельзя. Черышев слушал мою тираду и на его лице мелькали весьма противоречивые эмоции: досада, жалость, сочувствие, обида, отчаяние. Когда же я закончила говорить, мой сводный братик, с которым мы по жизни не один пуд соли вместе съели, сделал два шага вперед и крепко обнял меня. И хотя я заметила отблеск слез в его глазах, комментировать это не стала. Ни к чему это, да и вряд ли я выгляжу лучшим образом.  — Может быть, не таких уж и херовых детей вырастил наш отец, –пробормотал Денис, зарываясь лицом в мои волосы. Я прижалась к нему покрепче и слабо улыбнулась.  — Неплохих — это уж точно. Непонятно, сколько мы простояли в такой позе, но я не торопилась разрывать объятие — не так часто на нас снисходят порывы нежности. Однако момент был испорчен заглянувшим на кухню Лешей, который тихонечко обходя нас стороной, сослепу налетел на коробки с посудой, неосмотрительно оставленные на полу.  — Миранчук, твою мать! — рявкнула я, по инерции отстраняясь от Черышева и разворачиваясь к виновнику безобразия. — Если ты разбил хотя бы один стакан — я тебя прикопаю во дворе…  — Виноват, виноват, — забормотал слон в посудной лавке, именуемый некогда Алексеем Игоревичем, поднимая руки в примирительном жесте и виновато улыбаясь. — Слепой, тупой, безрукий идиот. Готов компенсировать моральный ущерб в любое время дня и ночи.  — У меня даже подходящих слов для тебя сейчас нет. Таких, которые бы передали всю степень моего разочарования и негодования…  — Обычно, после таких слов, папа орет на нас с Тошей не меньше получаса.  — Повезло вам, что я не Игорь, — я скрестила руки на груди, все еще недовольным взглядом свербя одного из близнецов, который в данный момент обогнул все препятствия в лице коробок и теперь пробирался к шкафу. Денис за моей спиной безмолвствовал, видимо, счел за лучшее пока не лезть в семейный конфликт. — Какого черта вы вчера устроили? И каким местом думали, устраивая пьянку?  — Это не мы, это Артем, — машинально отозвался Алексей, отодвинув от края столешницы тарелки, — и папа, между прочим. Это они во всем виноваты! — Им только так не скажи, — хмыкнул Денис у меня над самым ухом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Чуть отодвинув меня от основного стола, Черышев наклонился вперед, и сдернув полотенце со стула, начал протирать бокалы для шампанского. Леша, тем временем, выдвинул верхний ящик шкафа и начал с невообразимым шумом копаться в нем.  — Акинфеев-Миранчук! — рявкнула я, наблюдая за действиями футболиста. Тот замер от моего окрика и уставился на меня с крайне заинтересованным видом, от неожиданности бросив свое занятие.  — Интересная форма обращения… А почему не по-божески? Акинфеев-Дзюба-Миранчук-младший — чем тебя не устраивает?  — Да, твои отцы, конечно, и вправду те еще… — Денис многозначительно покосился на меня, намекая на то, чтобы я тщательнее подбирала окончание фразы, — придурки. И сыновей воспитали себе соответствующе. Как хорошо, что еще тогда они послушали мой совет и с началом вашей футбольной карьеры придумали вам другие фамилии. Пять Дзюб в доме я бы просто не пережила.  — А пять Акинфеевых, значит, существенно меняют дело? — ухмыльнулся Алексей и мне захотелось дать ему подзатыльник. Благо, он далеко стоял и от моего справедливого возмездия нас отделял целый ряд коробочных препятствий.  — Пять Акинфеевых — это скорее самый страшный сон Гончаренко. А если бы вы все отправились в ЦСКА, то мы с ним повесились бы в раздевалке. Даже представлять это не хочу. И какого дьявола ты там ищешь, скажи мне? Пока я высказывала свое мнение относительно фамильных предпочтений, Миранчук-младший вернулся к своему занятию, но теперь намного спокойнее перебирая столовые приборы. Я с тоской подумала о том, что на чердаке пылится столовое серебро, но идти за ним — такая морока. «Пошлю кого-нибудь из парней наверх», — пришла я к разумному компромиссу, а в глубине души на секунду возникла досада на саму себя. Зачем наприглашала столько людей, если теперь столько возни с этим? Впрочем, я тут же отогнала эти нехорошие мысли: они — моя семья, мои самые близкие люди и вместе мы сумеем быстро и без многочисленных потерь подготовиться к празднику. Тем более, самую сложную часть, то есть руководство процессом приготовлений, я уже взяла на себя, так что, чего лишний раз печалиться?  — Нашел! — радостно воскликнул один из близнецов, поворачиваясь к нам и демонстрируя нам находку. Ей оказался венчик для взбивания всякого, и я недоуменно подняла бровь.  — Боюсь даже спросить, зачем он тебе понадобился…  — Убирать засосы, — не моргнув и глазом, отозвался Черри, с самым независимым видом протирая предпоследний стакан. Я во все глаза уставилась уже на своего старшего брата, впав в прострацию от услышанного.  — Чего-о-о?  — Ничего. Засосы, говорю, убирать, — игрока Валенсии, казалось бы, не смутил ни мой тон, ни мои округленные глаза. — Верно говорю, Леха?  — 10 из 10, — не сводя с нас настороженных глаз, Миранчук начал потихоньку выбираться из коробочного плена, в этот раз, не особо торопясь. — В самое яблочко.  — Откуда такие глубокие познания в засосных делах? — шепотом уточнила я, складывая руки на груди. Черышев насмешливо посмотрел на меня, и я почувствовала, что пожалею еще, что вообще задала этот вопрос.  — Натренировался в свое время, — хмыкнул футболист и я раздраженно закатила глаза. Алексей где-то за моей спиной время от времени гремел посудой, натыкаясь на ту или иную коробку, и я с досадой поморщилась: надо бы уже начать разбирать эти все завалы, потому что половина утра уже потеряна. Пока туда-сюда, пока всех познакомишь, распределишь обязанности, пока все раскачаются — так и вообще полдня потеряем.  — Лешенька, поторопи-ка всех, будь так любезен. А то у меня такое чувство, что до Нового года не один день остался, а целых десять, настолько все вальяжно распоряжаются отведенным им временем.  — Так точно, ваше благородие, — отсалютовал Миранчук-младший и исчез за дверью. Мы с Денисом переглянулись и одновременно тяжело вздохнули, глядя на целый ряд коробок.  — Как думаешь, к концу дня мы это разгребем? — поинтересовался Черышев, закончив наконец со стаканами и заглядывая в ближайшую от него коробку.  — А какой есть выбор? — я пожала плечами, доставая из заднего кармана штанов сложенных вчетверо листочек. — У нас даже список гостей не готов, так что…  — Весело, весело.       Через четверть часа команда начала потихоньку стягиваться на кухню. К тому времени, большая часть коробок была поднята с пола и разделена на секции, а некоторые и вовсе были разобраны, так что места на кухне стало значительно больше. Головин пришел одним из первых, взлохмаченный и недовольный ранней побудкой, забрался с ногами на стул и молча пялился в одну точку перед собой.  — Еще не проснулся просто, — одними губами шепнула я, глазами показывая Черышеву на главную злючку этого утра. Денис ухмыльнулся, но вслух ничего говорить не стал, чтобы не раздражать лишний раз Сашку. Затем завалились Миранчуки: сначала были тише воды, ниже травы, ожидая каверзных вопросов от родителей, но так как Игоря и Артема в кухне не наблюдалось, очень быстро повеселели, начали между собой переговариваться и смеяться. Наконец последними пришли Обляков с Гончаренко — оба переоделись в домашнее, так что я про себя умилилась их парным футболкам, а тренер ЦСКА, заметив мой восторженный взгляд, незаметно от остальных подмигнул мне. Я широко улыбнулась.  — Итак, господа, наконец-то все в сборе, не прошло и полугода, — все собравшиеся обратили взоры ко мне, послышались смешки. — Прошу всех занимать удобные и свободные места — мы начинаем собрание клуба анонимных алкоголиков. Головин остался на своем месте, а остальные зашевелились, пересаживаясь. Места было не так много: во-первых, на кухне отродясь было всего 5 стульев (так было удобно моей семье, а если приезжали гости, что бывало крайне редко, то приходилось идти за дополнительными стульями), во-вторых, надо было рассесться так, чтоб я всех видела. Миранчуки расположились на двух стульях, развалившись на них крайне вольготно, но в обнимочку; Гончаренко подтащил Облякова к ближайшему стулу едва ли не за шкирку, так как у молодого футболиста было в планах остаться у дверей и лишний раз не отсвечивать, но тренер ему такой роскоши не позволил. Ваня плюхнулся на стул, скромно улыбаясь, а Гончаренко встал сзади него, положив руки на спинку стула и пальцами касаясь плеч футболиста. Я сделала вид, что не заметила этого жеста. Черышев уселся на пол, практически рядом со мной, так как был моим главным помощником и правой рукой. Я осталась стоять: так мне было видно всю мою импровизированную команду и было легче реагировать на их высказывания.  — Ну что, господа-футболисты, на повестке дня главный вопрос: чо у нас по гостям? Я видела примерный список, который каждый мне в личку отправил, но там половина людей была под вопросом. Что в итоге решаем-то?  — Предлагаю, чтоб каждый выдвинул свои кандидатуры, а ты уже решишь, готова ты их принять или нет, — произнес откуда-то снизу Черешня, на что я согласно кивнула.  — Неплохая идея.  — А чего мы раньше времени начали? Никто отцов наших подождать не хочет? — недовольно фыркнул из своего угла Головин и все снова уставились на меня.  — Ах да, об этом… В общем, родители ваши уехали разбираться с возникшими проблемами. Подробностей я не знаю, но вернуться к Новому году…они этого не обещали. В кухне повисла напряженная тишина.  — Но они просили передать свои извинения и крепкие объятия, лично это сделать не получилось из-за обстоятельств. Они очень переживали, особенно, за вас троих, но отказаться от поездки не смогли. Мне очень жаль, ребят.  — Ничего страшного, — отозвался Алексей, настороженно покосившись на старшего брата, который недовольно засопел и нахмурился. Настроение у Головина и без того было паршивое, а теперь хоть вешайся. — Постараемся справиться без них.  — Да и потом, нет же 100% гарантии, что они не приедут к Новому Году. Просто будем надеяться на лучшее, — поддержал близнеца Антон. Я благодарно улыбнулась им, мысленно благодаря за негласную поддержку.  — Так, ну давайте тогда вернемся к более насущным вещам, — качнув головой, я достала листочек и ручку, и подняла взгляд на мальчиков. — Слушаю предполагаемые кандидатуры гостей на сегодняшнее пиршество.  — Мы хотим Смолова! — на одном дыхании выпалил Миранчук-старший и все одновременно повернули головы к братьям-близнецам, словно год тренировались это делать. Я самодовольно ухмыльнулась и хитро прищурила глаза.  — Поздравляю, мальчики, что вы определились со своими чаяниями, но я спрашивала про гостей.  — Да, Антон Игоревич просто тонко намекнул, что мы хотим позвать Федю, — Леша широко улыбнулся, пихая брата локтем в бок. Я засмеялась, переводя взгляд на лист и записывая первое имя напротив имен близнецов.  — Еще кого-нибудь?  — Куда им еще? Смолов у них за 50 человек идет, — возмутился Головин, по привычке взъерошивая волосы. Миранчуки удивленно вылупились на брата, и Антон показал ему язык.  — Ты имеешь что-то против дяди Федора? — вопросительно приподняв бровь, поинтересовался Леша. Головин недовольно поморщился.  — Разумеется. В прошлый раз, когда вы устраивали свою «супер-офигенную-вечеринку» нам пришлось с Артемом отмывать весь дом. А все почему? Потому что кто-то не умеет пить.  — Можно подумать, твой Ерохин ведет себя лучше! В прошлый раз, когда ты технично попросил нас свалить на дачу «на пару денечков», вы такой марафон брачных игрищ закатили, что мне это потом две недели в кошмарных снах снилось! У меня психологическая травма теперь!  — Единственный, кто наносит в этом доме психологические травмы — это ваш Смолов! И вообще, что вы приперлись на два часа раньше обговоренного? Сидели бы себе в обнимочку со своим ненаглядным и наслаждались вволю.  — Да потому что задолбал твой Ерохин таскаться каждые выходные к нам. Если ты не забыл, мы тоже тут живем! В одном доме с тобой. И как-то мало удовольствия лицезреть ваши…остатки веселого времяпрепровождения по всему дому.  — А, то есть пустые бутылки из-под алкашки лицезреть — это нормально? Я эстетически этим наслаждаюсь каждый раз, возвращаясь домой после вашей попойки. И вашими бесконечно громкими стонами, выражающими, видимо, восторг от присутствия в вашей комнате Смолова. «О, да, Федя, да, еще, глубже!». Сидевшие справа от Черышева Головин и Обляков уже едва сдерживали смех. Тренер ЦСКА честно старался держать лицо, но получалось у него не очень. Ваня же просто поднял глаза к потолку, лишь бы не смотреть на разгоряченных и спорящих между собой братьев, и внимательно рассматривал на нем что-то. Черышев с улыбкой бегал глазами от одного футболиста к другому, наблюдая за их словесным пинг-понгом. Я молча ждала, пока перепалка сойдет на нет, но и мое терпение не бесконечное — еще чуть-чуть и эти трое устроили бы здесь кровавую расправу. И я как-то не планировала устраивать жертвоприношений под Новый Год, так что решила поскорее вмешаться.  — Так, мальчики, — видя, что раскрасневшийся Антон уже готов броситься на брата, я взмахнула рукой и потрясла перед парнями белым листком. — Обоюдные претензии приняты к рассмотрению и во время празднования Нового Года будут учтены. Просто разведу вас по разным комнатам, и никто никому мешать не будет. Может быть, даже по разным этажам…  — Спасибо, Нат. Все, что угодно, лишь бы подальше от этого бешеного, — возмущенно проговорил Леша, сжимая руки в кулаки. Головин резко подался вперед, вскакивая со стула и намереваясь броситься на братьев, но я оказалась быстрее.  — Акинфеев! — заорала я, треснув кулаком по первой подвернувшейся поверхности, которая оказалась бабушкиной многострадальной мини-печкой для пирогов. Эффект оказался хоть и неожиданным, но весьма положительным: парни замерли, уставившись на меня, а ухнувшая от удара печка еще пару секунд создавала эхо, которое в наступившей тишине звучало почти оглушительно.  — Что Акинфеев? — склонив голову набок, поинтересовался Головин, глядя на меня.  — Кто Акинфеев? — отозвался Миранчук-младший, вылупившись на меня своими карими глазами.  — Зачем Акинфеев? — вторил Антон, удивлённо приподняв брови и напрочь забыв о ссоре. Я развела руками и вытащила телефон из заднего кармана джинс, помахав им перед футболистами.  — Один звонок — и сюда прилетит разъяренных отец троих балбесов, который покажет вам, что такое настоящая отцовская любовь.  — Шантаж! — возмутился Алексей, складывая руки на груди. Я согласно кивнула.  — Он самый. А теперь быстро прижали свои тощие заднички к стульям и в два счета составили мне самый замечательный список гостей, который я только видела в своей жизни.  — Умеешь навести порядок, — едва слышно пробормотал Гончаренко, поворачивая голову в мою сторону. Пока парни рассаживались обратно, недовольно сверкая глазами друг на друга, я улыбнулась Виктору Михайловичу в ответ на его слова.  — Думаю, в раздевалке ЦСКА ты наводишь не меньше шороху.  — Да разве они меня слушают, эти оболтусы?  — Слушают, слушают. Он просто скромничает, — неожиданно подал голос Обляков, переводя взгляд с потолка на меня. Я широко улыбнулась, удивленная его репликой — но не ее содержанием.  — Я так и знала! Кто бы сомневался, что Гончаренко — главная гроза ЦСКА? Особенно после твоего вот этого: «лицо попроще!». Виктор Михайлович схватил первый попавшийся под руку предмет — бабушкину мухобойку, оставленную на кухне как талисман удачи — и с размаху треснул меня ею в плечо. Я шутливо застонала, делая вид, что в меня, как минимум, попала пуля и прислонившись к шкафу, страдальчески закатила глаза.  — О, нет, свет в глазах померк… Денис, брат мой, где ты? Скажи моей семье…скажи им…я всегда буду их любить…  — О, нет, Наташа! — Черышев вскочил с пола, шагнув мне навстречу и ловя в свои объятия. Я оперлась на него, обнимая одной рукой за шею, чтобы повиснуть на нем. Старший брат обвил одну руку вокруг моей талии, а второй коснулся подбородка. — Нат, ты меня слышишь? Не оставляй меня, Наташа, ты не можешь уйти так рано! Меня уже распирало от смеха, но я решила играть свою роль до конца, поэтому аккуратно согнула ноги в коленях, делая вид, что стоять больше не могу. Теперь почти весь мой вес удерживал братец.  — Денис…скажи Игорю, что я всегда была влюблена в него…с первого класса, — я закашлялась, повиснув на футболисте. Он зарылся рукой в мои волосы и прижал меня к себе. — И скажи Артему…скажи ему, что это была я…я съела тот мармелад, а не близнецы…он должен знать…  — Нет, Наташа, пожалуйста, не уходи, — мне казалось, что еще немного и Черышев просто зарыдает от смеха. Я краем уха слышала смех, доносившийся сбоку и из-за спины, но если и умирать — то до конца.  — Денис, я люблю тебя, — я прикрыла глаза, сползая вниз, но игрок Валенсии держал меня крепко, не давая упасть. — Прости, что ухожу вот так вот…умираю на твоих руках…ты этого не заслужил…  — Сестра? — взволнованный голос Черышева прозвучал где-то над ухом, но я в своей драматической постановке уже отошла в мир иной, а потому никак не среагировала. — Наташа? Сестра, пожалуйста, не оставляй меня… Я даже не поняла, что произошло в следующую секунду, потому что в тот момент медленно оседала на пол с закрытыми глазами. Внезапно мир куда-то качнулся, и я резко полетела вниз, падая на что-то шевелящееся и мягкое. Послышался очень нехороший скрип и только я успела открыть глаза, как на меня водопадом хлынули ложки и вилки всех видов и мастей. В следующую секунду я обнаружила себя лежащей сверху на старшем брате, окруженная разбросанными повсюду ложками и вилками, а невольные участники моей драмы выли от хохота.  — Что происходит? — шепотом поинтересовалась я у Дениса, который отчаянно мотал головой, в попытках прийти в себя, пока все остальные, задыхаясь, валялись где-то под столом.  — Я не выдержал накала страстей и упал в обморок вместе с тобой, –ухмыльнулся футболист, убирая с моей спины столовые приборы. Внезапно одна из вилок впилась ему в локоть, и он резко дернул рукой, едва не заехав мне в глаз. От столкновения с кулаком брата меня спасла только мгновенная реакция: мотнув головой в сторону, я переместилась буквально на пять сантиметров вперед, но этого хватило, чтобы рука Черышева не достигла цели.  — А столовые приборы тебе зачем понадобились? Решил добавить чутка экшена в нашу несостоявшуюся драму?  — Есть такое, — отозвался брат, после того, как я перекатилась в сторону от него и попыталась осторожно встать в окружении столовых снарядов. — Нечего было класть посуду на полотенце у самого края шкафа. Понимать же надо. Вдруг кто зацепит… Пока мы поднимались на ноги, помогая друг другу и периодически наступая на коварные предметы, мальчики более-менее успокоились и начали вытирать слезы.  — Не каждый день такой спектакль увидишь, — прокомментировал Гончаренко, наблюдая за тем, как мы с Черышевым попеременно собираем и складываем вилки-ложки на место.  — Вот видишь, а вам этот драматический спектакль еще и бесплатно достался. Цени это. В Современнике с тебя за тот же уровень постановки содрали бы в три раза больше. Экономия, можно сказать. Наконец все приборы были собраны, порядок восстановлен и все расселись по своим местам.  — Итак, давайте уже закончим со списком гостей и с распределением обязанностей, а то время-то идет, — я сверилась с часами и тяжело вздохнула. Времени уже было начало двенадцатого, а у нас еще конь не валялся.  — Не волнуйся, все успеем, — приобнял меня за плечи Денис, наклоняясь через плечо и заглядывая в список гостей. — Я со своей стороны только Марио бы позвал, да и все.  — Так, записываю, Марио Фернандес, одна штука… — пробормотала я, укладывая лист на печке и подписывая напротив имени брата имя. — Еще предложения?  — Ты Смолова записала? — хмыкнул Алексей и я согласно кивнула, не отрываясь от своего занятия. — Ну и чудненько, нам больше никто и не нужен. — Сашу тогда тоже запиши, — вклинился Головин, который после устроенной нами показухи хотя бы немного растромошился и повеселел.  — Больше никого пригласить нет желания? — поинтересовался Денис, отвлекаясь от контролирования меня. Сашка пожал плечами.  — Если бы был выбор, я бы еще тебя позвал, но ты уже здесь, так что… Я скорее почувствовала, нежели увидела, как усмехнулся Черышев и как они с Головиным перекинулись многозначительными взглядами, но комментировать это времени не было.  — Товарищи-представители ЦСКА — кого вы звать будете? — я подняла голову и внимательно посмотрела на опешившую парочку. Гончаренко вопросительно приподнял бровь, а у Облякова был такой взгляд, как будто у меня отросла вторая голова. — Что вы на меня так смотрите?  — Думаю, выражу всеобщее мнение, но… Это как-то неудобно, что ли? Мы все-таки новички в этом деле, тут в первый раз будем отмечать, в сложившейся по сути компании…  — Нет никакой сложившейся компании, — я грустно улыбнулась, заправив прядь за ухо, и качнула головой. — Мы впервые собираемся так праздновать. Поэтому сейчас время экспериментов и проб. Было бы замечательно, если бы сложилась большая и дружная компания единомышленников. Да и маловероятно, что вы позовете кого-то не из футбольного мира, а учитывая оба ваших круга общения, то они чаще всего, пересекаются с интересами сборной или же я знакома с ними, так или иначе. Так что можете спокойно предлагать свои кандидатуры.  — Хм, ладно, как на счет Березуцких и, скажем… Набабкина?  — Прекрасные кандидатуры, Вить, — я широко улыбнулась, кивая в знак согласия, и перевела взгляд на Ваню. — А как на счет твоих гостей?  — Если можно, то… Чалов, Кучаев, Дивеев.  — Для тебя — все, что угодно, — хмыкнула я, заговорчески подмигивая Облякову, который очень мило смутился. Записав все имена, я оглядела список и выдохнула.  — Так, ну вроде все. Итого, у нас получилось 19 человек.  — Нехило, — отозвался Черышев, пробегаясь взглядом по именам. — На всякий случай будем готовить стол на двадцать человек?  — Может быть, даже на двадцать пять, если вдруг возникнут какие-нибудь неожиданные гости. Всякие «друзья моих друзей, с которыми мы выиграли Кубок России в сезон 2006/2007» и прочие мутные личности, встреченные в состоянии пьяного угара на улице по пути в наше скромное жилище. — Как это обычно и бывает, — усмехнулся Гончаренко, осторожно положив ладонь на затылок Вани и нежно поглаживая его по голове. По лицу последнего было видно, что хоть он и смущен, но еще секунда — и он замурчит от удовольствия. Я не смогла сдержать счастливой улыбки при виде этих двоих: мне нравилась их пара, несмотря на всякого рода слухи, и я была рада, что Гончий наконец-то обрел свое счастье в лице этого молодого паренька. Оставалось только лично проверить, что он за фрукт, и не разобьёт ли Михалычу сердце — впрочем, проверка прекрасно зайдет под Новый Год.  — Да, так что давайте вернемся к распределению обязанностей, чтобы все успеть. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы взять в помощники Смолова, Фернандеса и Ерохина? Я уже и области применения их талантам нашла.  — Лично мы — положительно, — сверкнув глазами, отозвался Леша, а Тоша его поддержал:  — Только мы с Ерохиным ниче делать не будем.  — Так я вам его и отдал, придурки, — зашипел из своего угла Головин и я недовольно кашлянула, привлекая внимание спорящих.  — Успокойтесь, бешеные, вы вообще не будете пересекаться, так что драки у вас не получится, сколько не старайтесь. Я надеюсь, все готовы внимать своим обязанностям? Я дважды повторять не буду.  — Готовы-готовы, — отозвались Миранчуки почти хором, а Сашка подтвердил свою готовность кивком головы.  — Итак: новогодний стол отдаю в распоряжение Дениса Дмитриевича и главного шеф-повара Марио Фернандеса. Денис твоя задача: приготовить классический новогодний русский стол с небольшой ноткой иностранной кухни для разнообразия. И, по возможности, не облажаться, как в прошлый раз, хорошо? Лично я соус от потолка отскребать больше не намерена.  — А почему не мы? — поинтересовался Миранчук-младший, заинтересовано глядя на закатившего глаза Черышева. — Мы тоже умеем готовить.  — По кочану и по капусте. Во-первых, я только что сделала ремонт и хочу, чтобы дом простоял целым и невредимым еще хотя бы пять лет. Во-вторых, никому из присутствующих я доверить такую важную миссию я не могу. От ее успеха будет зависеть — выживем ли мы в новом году или случится массовое отравление, которое отправит нас к Боженьке. И, в-третьих, никто из вас, балбесов, не умеет готовить паэлью.  — Но… — попробовал возразить Тоша, видимо, решив, что они с братом не хуже иностранных шеф-поваров, но я не дала ему и слова вставить.  — И в-четвертых, никто лучше и ответственнее, чем Марио, к готовке не подойдет. Всем ясно?  — Более чем, — поспешил согласиться Головин, видя, как разгорается мое недовольство, направленное на строптивых Миранчуков. — А какая роль отведена раздолбаям?  — Это ты про себя и Ерохина что ли? — самодовольно ухмыльнулся Леша, сверкая зубами. Сашка его молча проигнорировал.  — Сейчас до этого как раз дойдем. Так, почетное звание технического работника отдаю, без вопросов, Ерохину — с него скачанные фильмы и настроенный телевизор. А тебе, Саша, самая нелегкая роль: уборка в комнатах на нижнем этаже. Ну и в идеале, если успеешь, разобраться с посудой и столовыми приборами. Было бы здорово, если бы все успел.  — Я ему помогу, — подмигнув притихшему Головину, улыбнулся Денис, игнорируя мой недовольный взгляд.  — А ничего, что ты должен ассистировать Марио?  — Не переживай, сестренка, я везде успею, — сверкая зубами, отозвался Черышев, а Сашка как-то слишком довольно усмехнулся.  — Ну смотри, если кто-то будет не успевать, я отправлю тебя отмечать Новый Год в баню. Отвечаешь за этих двоих своей головой.  — Есть, мэм.  — Теперь самая важная часть: алкашка, напитки и докупание того, чего мы не нашли с Игорем и Артемом, — я перевела строгий взгляд на Миранчуков, которые как самые послушные в мире щеночки, заглянули мне в глаза с надеждой. — Смолов и два раздолбая-близнеца. Если вы потеряете список или не купите что-то — я позвоню Березуцким, и они быстренько сопроводят вашего Смолова в ближайший супермаркет. Так качественно сопроводят, что вам не понравится, предупреждаю сразу.  — Не обязательно было с козырей заходить, — недовольно буркнул Тоша, забирая у меня протянутый лист со списком покупок. — Не дураки, важное дело не завалим.  — Я на вас рассчитываю. Ну и последнее — товарищи новобрачные отправятся со мной в удивительную экскурсию по свежеотсроенному дому в компании многочисленных коробок с чердака. А еще нам с вами нужно нарядить елку. Но сначала я позвоню недостающим членам нашего сегодняшнего вечера и проведу переговоры — кого приглашу в помощь, а кого просто в гости.  — Мы полностью в твоем распоряжении, — кивнул Гончаренко и я, внимательно осмотрела свою маленькую команду, хлопнув в ладоши       — Ну что, господа-футболисты. Время готовиться к Новому Году. Занимайте места согласно купленным билетам, мы начинаем наше шоу!