Бабочка

Мирабель сидит в своей комнате. Дверь открывается с тихим скрипом. Мирабель замирает. Она привыкла по шагам определять, кто из её многочисленных родственников проходит по коридору. Сейчас шагов не было слышно. Это может значить только одно. К ней зашёл Бруно. Он так долго жил в стенах Каситы, так долго прятался от собственной семьи, что привычка скрывать своё присутствие въелась в него, как запах пыли и побелки, насквозь пропитавший всё его существо. Даже сквозь мысли Мирабель чувствует на себе внимательный взгляд. Бруно стоит в дверном проёме, он мнётся и активно жестикулирует, он не знает, куда деть свои руки, когда волнуется: — Мира, я… Тут такое дело… В общем… Тебе помощь нужна? Мирабель не успевает ответить, стоит только ей открыть рот, как её прерывает торопливое бормотание Бруно: — Извини! Не хочу навязываться… Я, наверное, пойду! Он срывается с места и исчезает в коридоре, почти не издавая звуков, единственное, что улавливает ухо Мирабель — шуршание ткани пончо о дверной наличник. Мирабель подскакивает на месте: — Стой! Голова Бруно появляется в проёме двери так же резко и поспешно, как скрылась из виду. Его глаза смотрят прямо на Мирабель, он не прячет взгляд. Он смотрит выжидающе, с надеждой. Сегодня Бруно весь день слонялся по дому, ища, чем бы себя занять. Все в доме вежливо отказывались от его помощи. Впрочем, как обычно. Семейство Мадригаль привыкло обходиться без Бруно, они не видели его так давно, что им пришлось снова привыкать жить с ним, говорить, просить о помощи. Чего Мадригали не особо торопились делать. Все, кроме маленького Антонио и Мирабель. Но мальчик сейчас спал. Он всегда спал после обеда, как и положено детям его возраста. Пепа строго следит за соблюдением правил, она всегда была такой, с самого детства. Бруно уверен, однажды она заменит мать и станет главой дома. Мирабель не нужна помощь. На самом деле она сама с утра искала, чем бы она могла помочь по дому. Но Мирабель бы не отказалась от компании. — На самом деле, очень нужна. — Правда? — глаза Бруно сияют, губы расплываются в широкой улыбке. Лицо его выражает восторг, неподдельный, детский восторг. Иногда, общаясь с Бруно, забываешь, сколько ему на самом деле лет. В один резкий прыжок Бруно заскакивает в комнату. Его сланцы громко шлёпают по полу. Сейчас он не боится быть громким. Бруно шарит глазами вокруг себя, пытаясь понять, что делает Мирабель и чем он может ей помочь. Мирабель соображает быстро. Она встаёт из-за стола, пододвигает к нему стульчик Антонио. Он почти вдвое меньше чем тот, на котором сидит Мирабель. Она неловко улыбается, указывая на стул. Бруно без промедления присаживается на него, стульчик негромко скрипит. В голове Мирабель мелькает мысль, что дядя, кажется, весит не сильно больше Тонио. Долговязая фигура Бруно комично выглядит на этом стульчике. Его колени находятся на уровне груди. Он тянет шею и выпрямляет спину, чтобы его лицо было над столом. Смешно, конечно, но работать в таком положении невозможно. — Так дело не пойдёт! — Мирабель смеётся. Она сгребает со стола всё, что там было, скидывает в подол юбки. Мирабель опускается на пол, рассыпает швейные принадлежности вокруг себя. Пёстрые ленты разлетаются в разные стороны, маленькие свёртки ниток катятся прочь. Подушечка для иголок, подпрыгивая, долетает до ног Бруно. Он сползает со стула, осторожно берёт её в руки. Бруно заворожено смотрит, как Мирабель сортирует нитки по цветам. Он старается наблюдать тихо, не шевелясь. Никогда ещё Бруно не видел племянницу за работой. Мирабель отвлекается от своего занятия, улыбается, глядя на Бруно. Тот медленно кладёт игольницу возле Мирабель. Он скользит взглядом по разноцветной россыпи швейных инструментов. Молчит в нерешительности. — Что бы ты хотел сделать? — Мирабель, видя замешательство дяди, старается его подбодрить. Глаза Бруно бегают, он напряжённо думает. Это должно быть что-то особенное. Свеча? Нет, плохие воспоминания. Крысы? Как банально, Бруно, ну же подумай ещё. Неожиданно он вспоминает видение, которое пришло к нему и Мирабель. Бабочка. — Бабочка, — вторит он своим мыслям. — Бабочку? Правда? — в голосе Мирабель звучит искреннее удивление. Бруно непонимающе смотрит на неё. И тут он замечает очевидное, что вся одежда Мирабель, её рукава и плечи покрыты вышитыми бабочками разных цветов. Молодец, Бруно, очень оригинально. — Тебе, наверное, неинтересно будет… Ты ведь столько раз уже… — Бруно заламывает руки и тупит взгляд. Он чувствует, что оплошал. Ему не стоило приходить, не стоило отвлекать её, не стоило… — Но не с тобой! — голос Мирабель рассеивает туман, распутывает клубок мыслей. Бруно снова видит ясно. Он видит ладонь Мирабель. Она протягивает маленькую заготовку крыла бабочки, вырезанную из фетра. Бруно аккуратно берёт крыло, берёт так, будто это настоящая бабочка. Одно неверное движение и она упорхнёт, исчезнет в одно мгновение, растворится в воздухе. Бруно мягко сжимает в пальцах кусочек фетра. Он наблюдает, как Мирабель берёт другое крылышко, достаёт из подушечки две иголки. Протягивает одну Бруно. Он принимает иглу. Принимает бережно. Ему кажется, что даже к Волшебной свече он не прикасался с таким трепетом, с каким сейчас берёт такие простые вещи из рук Мирабель. Мирабель раскладывает в ряд клубочки ниток, подбирая их по цветам. Она молчит, не привыкшая к тому, что вышивает с кем-то вместе. Ей было бы проще заметить Бруно, если бы он не забывал дышать. Но сейчас он оцепенел. Бруно думал. Мирабель спросит, какого цвета будет крыло. Он будет готов, он назовёт цвет, который не носит никто из семейства Мадригаль. Которого практически нет даже на одежде Мирабель, а она пестрит узорами всех цветов радуги. Бруно знал это, потому что любил смотреть, как мелькают разноцветным пламенем узоры на юбке племянницы, когда она танцует. Любил внимательно изучать каждый стежок, которым она украшала свои наряды. Настолько внимательно, что не заметил на её блузке десяток бабочек, которых Мирабель вышивала с тех пор, как научилась держать в руках иголку. — Какого цве… — У тебя остались зелёные? — в воздухе опять повисла тишина. Мирабель не ожидала, что Бруно ответит так резко. Чтобы придумать бабочку ему потребовалась минута или больше. Бруно молчал, торжествуя. В этот раз он оригинален, она точно не ожидала, что… — Это твой любимый цвет? — Мирабель широко улыбается, она ждёт ответа. Бруно в ступоре. Он не понял, как так вышло. — Твоё пончо зелёное, — напоминает Мирабель, заметив замешательство Бруно. Конечно. Никто из семейства Мадригаль не носит зелёный. Никто, кроме Бруно. Он оглядывает себя, щупает протёртую ткань так, будто видит свою одежду первый раз в жизни. Неужели, за годы, проведённые в стенах Каситы, он забыл, как выглядит? Забыл. Бруно кашляет, ему неловко. Он кутается в пончо, в своё зелёное пончо. Покорно берёт клубок ниток. Совсем маленький, кажется, его не хватит и на одно крыло. — Смотри, — голос Мирабель приобретает особые нотки, сейчас она звучит как взрослая, которая учит маленького ребёнка. Бруно и чувствует себя ребёнком, маленьким мальчиком, которого старшие допустили к взрослому делу. Мирабель пододвигается ближе к дяде. Бруно замирает. Бруно с недоумением смотрит на иглу, нитки и крылышко. В замешательстве перекладывает их из руки в руку. — Чтоб тебя! — в сердцах вскрикивает Мирабель. Громко. Она сама от себя такого не ожидала. У неё не получается вставить нитку в иголку. Даже в очках всё иногда плывёт перед глазами. Тем более сейчас, когда она волнуется. Надо торопиться. Скорее, скорее, нельзя оплошать. Сейчас она в роли учителя, сейчас, когда она кожей чувствует, как внимательно Бруно следит за движением её пальцев. — Я помогу? — Бруно звучит так, будто он сам виноват в неуклюжести Мирабель. Она облегчённо вздыхает и передаёт иглу дяде. Борьба со скользкой иголкой и махрящимся кончиком нити проиграна, у Мирабель не было ни единого шанса. Бруно в одно мгновение, ловким движением рук, привыкших делать всё быстро, вдевает нить в иглу. Он снова ждёт. Бруно сидит, скрестив ноги, он в нетерпении покачивается из стороны в сторону. Не мигая, смотрит, как Мирабель шьёт. Мирабель шьёт, торопясь, нить постоянно застревает и путается в пальцах, стежки получаются неаккуратные, в некоторых местах она забыла затянуть нить потуже и теперь она болтается затяжками. Мирабель кажется, что в свои пять лет она вышивала гораздо лучше. Бруно шьёт быстро и неумело, он старается изо всех сил и чувствует, что ему нравится. Нет, не шить, он исколол себе все пальцы и уже тысячу раз поклялся, что в никогда больше не возьмёт иголку в руки. Ему нравится сидеть здесь и чувствовать себя нужным. Мирабель снова подаёт ему нить и иглу, подаёт молча. Она уже даже не пытается сделать это сама. Бруно нравится слушать, как Мирабель, забываясь, что она не одна, напевает себе под нос. В такие моменты он замолкает, задерживая дыхание, чтобы не спугнуть песню. Они вышивают жёлтыми нитями. — От центра к краю, смотри, — Мирабель медленно делает несколько стежков, чтобы Бруно точно запомнил. «Как лепестки цветов», думает она, косясь на юбку, и хмурится, замечая, насколько более аккуратными выглядят узоры. «Как лучики солнца», думает Бруно. В комнате тихо. Мирабель слышит мерное, едва различимое дыхание Бруно. Кажется, он всё привык делать тихо. Она слышит сопение и писк крыс в волосах Бруно и где-то под его пончо. Он всегда укладывал их спать на дневную сиесту. Тишина становится неловкой. Мирабель чувствует себя так, словно сидит рядом с чужим человеком. — Что-то тихо, — она кашляет и поправляет выбившуюся прядь, поправляет очки, одёргивает подол юбки. Словом, делает всё, чтобы не показать своего смущения. Получается не очень. — Я могу спеть! — Бруно широко улыбается, видит удивление на лице Мирабель. Смущённо утыкается взглядом в пол. — Если хочешь, конечно… Пою я неважно, но всё же… — Давай! Бруно задумывается. Всего на секунду, он знает, что хочет спеть. «Сеньор Солнце», кажется, так она называлась. Песня, которую мама пела, когда работала. Её тут же подхватывала Пепа, она всегда старалась быть похожей на маму. Джульетта негромко вторила сестре, даже сам Бруно подпевал. Громко и, бывало, невпопад. Сначала беззвучно, одними губами, потом бормоча слова себе под нос, он запел. Впервые за десять лет. Десять долгих лет, проведённых в тишине застенья Каситы. Простая, детская песенка про весёлого сеньора Солнце, который зовёт детей с собой поиграть. Мирабель подпевает. Её звонкий голос вторит Бруно. Конечно, он соврал и на самом деле поёт замечательно, как и все в семействе Мадригаль. Бруно поет, прикрыв глаза, ему нравится звук собственного голоса, нравится песня, то какая она простая и глупая. Только Бруно никому об этом не скажет, ему и не нужно. Его лицо светится от счастья. Мирабель подпевает, исподлобья глядя на Бруно, не переставая вышивать. Кажется, они три раза спели про Сеньора Солнце, прежде чем у них закончились жёлтые нитки. Всё также молча Мирабель протягивает Бруно иглу и небольшой лиловый клубочек. Бруно вдевает нить в иголку прямо в руке Мирабель, в одно движение. Он с гордостью берёт клубочек зелёного цвета, который выбрал сам и ждёт. Наблюдая, что будет делать Мирабель. А Мирабель снова начинает петь. Не про Сеньора Солнце, про шелкопрядов. В последнее время бабушка часто поёт эту песню, когда задумается о чём-то. Бруно сидит, внимательно вслушиваясь в слова. Он не знает, кто такая Марипоса и почему она боится перемен, и потерять кого-то. Он никогда не слышал этой песни, что странно. Он был уверен, что знает все, даже те, которые домашние придумывали сами, мурлыкая их себе под нос, когда думали, что их никто не слышит. Мирабель расслабляется, у неё снова получается делать ровные стежки и работа идёт быстрее. Крыло бабочки переливается разноцветными чешуйками, пока два шелкопряда прячутся в коконы, чтобы превратиться… В бабочек. Мирабель смеётся своим мыслям, крылышко трепещет в её пальцах. Она заканчивает шить. Половина сделана. Мирабель не торопится, она откладывает работу в сторону. Подсаживается ближе к Бруно. Он старается повторить песню, бормочет, покачивая головой. Поёт всё громче и громче, на ходу вспоминая слова. Через несколько минут Бруно победно держит над головой своё крылышко. Выглядит оно ещё хуже, чем те, что делала Мирабель, когда была совсем малышкой. Но Бруно счастлив. Мирабель видит, как лицо дяди сияет от счастья, молодея с каждой секундой, она смеётся вместе с ним. — Осталось сделать второе! — Мирабель шарит глазами вокруг себя, ища другой клубочек зелёных ниток. Его нет. Нигде нет. — Что-то не так? — Бруно спрашивает участливо. Он тоже оглядывается вокруг, не догадываясь, что именно потеряла Мирабель. — Кажется, у нас закончились зелёные нитки, — Мирабель виновато улыбается. Бруно подскакивает на месте, начинает шарить у себя за пазухой и в волосах. В его руках сидят три крысы. Они сонно жмурят маленькие глазки и принюхиваются, не понимая, зачем их разбудили. Бруно наклоняет к ним своё лицо, стараясь заглянуть в глаза каждому своему питомцу. Он говорит шепотом, едва слышно. — Ваша задача — найти клубочек, как этот, — Бруно показывает им лиловый клубок Мирабель, даёт тщательно обнюхать каждой, — только зелёный. Понятно? Крысы дружно пищат, и он опускает их на пол. Зверьки шустро расползаются по комнате, они снуют туда-сюда в поисках заветного клубочка. Касита скрипит половицами, она тоже не может ничего найти. Проходит немного времени и крысы возвращаются к Бруно, они разводят лапками, давая понять, что клубочка нигде нет. Он разочарованно вздыхает, сгребает питомцев одной рукой и запускает их в свои волосы. Они пищат, прячась в волосах, снова укладываются спать. — Сладких снов, простите, что разбудил вас, — тихо говорит Бруно, — Малыши, — добавляет он одними губами. — Но я могу купить их завтра. Ты согласен, Бруно? — Нет, я… Я хочу сейчас. Я хочу закончить всё сейчас, — В его голосе звучат капризные нотки. Так звучит мальчик, который не хочет есть кашу или ложиться спать. И так звучит её дядя. Так странно. Мирабель смотрит на него и не может поверить, что Бруно — ровесник её родителей. Она растерянно оглядывается по сторонам, надеясь найти заветный клубочек. Нет, всё ещё ничего.  — Что же нам… — Можно? — Бруно тянется к крылышку, которое Мирабель отложила в сторону. Его рука замирает в нескольких сантиметрах от него. Бруно в ожидании смотрит в глаза Мирабель. — Да, конечно, но зачем… — Смотри! — получив разрешение, Бруно быстро хватает фиолетовое крыло и тут же кладёт его на ладонь рядом со своим. Он снова улыбается, кивает собственным мыслям. — Ты можешь сшить их вместе, Мирабель? — Бруно взглядом указывает на крылышки в своей руке. — Да. Да, могу, — наконец ей стало ясно. Нужно было сделать так с самого начала. Сделать бабочку вместе, вдвоём. Мирабель достаёт из игольницы булавку, берёт чёрные нитки и принимается за работу. Она чувствует дыхание на своих волосах, еле заметное. Это Бруно наклонился к ней, чтобы лучше видеть, что она делает. Мирабель тихо смеётся, она наклоняет голову вбок, освобождая место. Бруно кладёт подбородок на её плечо. Немигающим взглядом смотрит, как Мирабель работает. Смотрит во все глаза, боясь, что пропустит всё волшебство, пропустит, как два крыла превращаются в бабочку. Прямо как два шелкопряда из песни. Марипоса. Так он будет звать её про себя. Он многим вещам давал имена, очередное из многочисленных ребячеств Бруно. Он никому об этом не скажет. Хватает того, что он назвал своих крыс в честь родственников. Мирабель шьёт быстро, последний этап самый лёгкий. Пара минут, и она держит в своих руках готовую брошку. Мирабель и Бруно смотрят на бабочку. Её крылья разного цвета, одно вообще вполовину больше другого. Стежки неровные и нитки торчат, она выглядит так, будто её сделал кто-то маленький и неумелый. Маленькие дети делают таких в подарок маме на праздники. Мирабель и Бруно смотрят на бабочку. Маленькая и кривая, для них она самая чудесная на свете. От её брюшка к крыльям идут маленькие жёлтые лучики, как лепестки одуванчика. Одно крыло переливается нежными оттенками фиолетового, второе пестрит изумрудно-зелёным. У них хорошо вышло работать вместе. Мирабель приподнимает бабочку на ладони. Маленькие крылышки легонько трепещут, кажется, что она вот-вот вспорхнёт. Бруно в нерешительности тянется к ней. Аккуратно, почти невесомо поглаживает пальцами. — Может, ты приколешь её? — шёпот Бруно щекочет ухо Мирабель. Она смеётся. Смеётся от того, с каким восторгом дядя смотрит на бабочку, с каким трепетом дотрагивается до неё. Как если бы это был не кусочек фетра, неаккуратно обшитый нитками, а ювелирная работа из драгоценных камней и благородного металла. — Так можно? — Бруно спрашивает с тревогой. Неужели, он что-то сделал не так? — Глупая просьба, знаю. Я и сам бы мог, просто такой момент и… — Нет, что ты! Просто ты такой смешной и я… — Мирабель перестаёт смеяться. Выражение её лица становится торжественным. — Бруно, позволь вручить тебе этот скромный дар, — Мирабель звучит как бабушка, когда она говорит речь на собраниях общины. Она звучит как кто-то очень важный и величественный. Бруно театрально кланяется. Сидя это выходит не так элегантно, как он бы хотел, но всё ещё впечатляюще. Он выпрямляет спину, выкатывая грудь, становясь гораздо выше ростом. Придерживает ткань пончо, чтобы Мирабель не боялась его уколоть. Они оба широко улыбаются и многозначительно молчат. Бруно ликует, глядя, как Мирабель осторожно прикалывает бабочку. Он клянётся себе жизнью, что никогда больше не расстанется с ней.