Прошлое...

      — Не волнуйся так, я не сделаю тебе больно… Армитаж кивнул, немного неуверенно, но с надеждой в зеленых глазах. Кайло лежал на нем сверху, прижимаясь грудью к спине Хакса и шептал на ухо:       — Все будет хорошо. Не переживай. Я постараюсь. Генерал очень на это надеялся, они долго шли к этому моменту, постепенно приближаясь к своему первому сексу.       Для них обоих секс был не первым, но если у Рена с этим все было в порядке, он давно не был девственником и спал как с мужчинами, так и женщинами, находясь, естественно, в активной роли, то у Хакса все обстояло значительно сложней. Верховный Лидер, конечно, не знал об этих проблемах и списывал состояние партнера на испуг девственника. (генерал должен был объяснить как-то свой страх и не нашел ничего лучше, чем признаться, что никогда и ни с кем, чем немало удивил магистра)       — Расслабься, Арми — продолжил успокаивать Кайло и начал целовать напряженную спину генерала, постепенно опускаясь ниже. Он никуда не торопился и действовал медленно, ласково проводя не только губами по напряженному телу партнера, но и пальцами, легко едва касаясь. Ему хотелось ласкать и нежить любимого, доставлять удовольствие и слышать стоны наслаждения. Пока же он слышал только испуганные, рваные вздохи Армитажа, больше похожие на всхлипы, желая изменить ситуацию Кайло решил не останавливаться и все же добиться своей цели. Чтобы еще больше не пугать генерала, Рен тихо разговаривал с ним, иногда объясняя свои действия, как сейчас:       — Давай снимем трусики, Арми — его рука потянула белые боксеры вниз, а Хакс судорожно вздохнул и замер, однако, не сопротивляясь (и на том спасибо!).       Стянув трусы, Кайло отшвырнул их за кровать и начал ласкать обнажённые ягодицы, его пальцы осторожно заскользили по ним, проводя между половинками, иногда касаясь ануса. Каждый раз, когда это происходило, когда палец прикасался к дырочке, Армитаж вздрагивал, как от удара током, и колечко судорожно сжималось. После нескольких минут таких ласк, Рен снова лег на спину генералу, и тихо спросил:       — Ты так сильно боишься?       Хакс мелко и быстро-быстро закивал, сейчас ему стало страшно не только от происходящего, но и от осознания того, что Кайло просто уйдет! Вот сейчас встанет и уйдет! Зачем ему, Верховному Лидеру, взрослому молодому мужчине, по которому полкрейсера, да что там — полгалактики, сохнет, неумелый, трясущийся девственник в постели (не девственник, хотя уж лучше бы у Армитажа и правда не было опыта, чем такой… какой был). К счастью, его страхи не оправдались, Рен потерся щекой у него между лопатками, потом поцеловал туда же и снова заговорил.       — Арми, если тебе так страшно, давай сегодня без проникновения. Я вставлю член между твоих аппетитных «булочек», сожму их и буду водить между ними членом, но входить внутрь не буду. — от описания своих действий голос Кайло стал хриплым, возбужденным, он начал целовать шею Хакса, облизал его ушко, пососал мочку и накрыл своими губами сжатые губы Армитажа.       Генерал ответил на поцелуй, он успокоился, когда понял, что сегодня его попа останется нетронутой и даже немного расслабился. Когда страх ушел, дела пошли на лад. Армитаж уже постанывал от прикосновений, он лег на бок и Кайло начал ласкать его член, водя своим по его округлым ягодицам. Теперь Рен слышал то, что хотел — стоны наслаждения. Он решил, что лучше пусть пока так, чем никак! Кайло осторожно поставил Хакса на четвереньки, раздвинул половинки в стороны и открыл себе доступ к такой вожделенной дырочке. Армитаж немного дернулся и сжал анус, но после нескольких поцелуев прямо туда, расслабился снова, прикосновение губ, а потом уже и языка к чувствительному колечку было неимоверно приятно. Никто и никогда не ласкал Хакса так, никто вообще не уделял этому месту столько внимания. Казалось, Рен забыл о себе, все его действия были направлены на получения удовольствия Армитажем, Кайло вылизывал дырочку и одновременно ласкал член Хакса и тот уже был готов кончить. Медленно, но верно Рен довел своего партнера до оргазма. Он приступил к задуманному для себя только после того, как, Хакс обессиленно распластался под ним на кровати, лежа в собственной сперме, даже не замечая этого. Рен сел между раздвинутых ног генерала, потом осторожно лег на него сверху, пристраивая член между расслабленных половинок и начал двигаться, Хакс сжимал и разжимал ягодицы, помогая любимому достичь разрядки. Кайло двигался все быстрее, стараясь чтобы член не покидал тесный плен жаркой попки Армитажа, когда до оргазма оставалось всего пару движений, а внизу живота начал скручиваться тугой узел наслаждения, готовый вот-вот излиться Рен, сделал очередной рывок, неожиданно член попал гораздо глубже чем планировалось и ткнулся в тугую дырочку. Непонятно каким образом, но Кайло сумел остановиться, иначе большой орган порвал бы тугое неподготовленное колечко мышц, головка все же успела не только толкнуться внутрь, но и немного войти, и хотя магистр отреагировал мгновенно, каюту прорезал отчаянный крик Хакса.       — Арми! Прости, прости, прости! Я не хотел! Это случайно получилось — тут же быстро заговорил Кайло, — Я не хотел, не хотел, милый, прости.       Хакс быстро перевернулся на спину, он прижимал обе ладони к горящей попе, лежа на них, судорожно вдыхал и смотрел на Рена огромными глазами полными страха. А Кайло сидел рядом и гладил его по бедру продолжая извиняться, он уже забыл о себе, о стоящем колом члене, для него важно было доказать Армитажу, что все действительно случайность и он не собирался нарушать свое обещание.       — Прости, родной, прости… я увлекся, сам не знаю, как так вышло. Ты мне веришь? Армитаж кивнул, но позы не поменял и рук не убрал, он лежал на них, защищая себя. Его ощутимо трясло.       — Арми, я принесу бакту и намажу тебя, потерпи, я сейчас.       Рен встал, завернулся в простынь, чтобы скрыть стоящий колом член, и скрылся в освежителе. Армитаж постепенно успокаивался, между ягодиц жгло, но терпеть можно, а вот обидно было до слез. Даже не из-за Рена, а из-за себя… может если бы его должным образом подготовили все прошло бы по-другому, а нет… все опять наперекосяк!       — Арми, не бойся, повернись на живот, я полечу тебя.       В голосе Кайло было столько раскаяния, что Хакс молча повернулся и убрал руки.       Кайло сел рядом и просто погладил ладонью ягодицы, потом наклонился и поцеловал каждую, осторожно провел между ними языком, просто лаская, не доставая до ануса. Лишь потом раздвинул их и подул на красную дырочку, внимательно разглядывая ее на предмет повреждений. Мысленно поблагодарив всех богов Космоса, что не порвал Хакса (он мог, с его то размерами!).       Рен нанес бакту, осторожно прикасаясь пальцем к тугому колечку, которое несколько раз испуганно сжалось, внутрь нанести мазь не получилось, когда смазанный палец только чуть толкнулся в дырочку, Хакс тихо пискнул — нет! и магистр послушно остановился. Рен завернул генерала в одеяло, уложил на кровати, поцеловал в рыжие волосы и ушел в освежитель, прошептав — я сейчас! Несмотря ни на что, его тело настоятельно требовало разрядки.       Через полчаса Кайло вышел и лег рядом с генералом, он укрыл их обоих тяжелым пледом, хотя Армитаж так и не вылез из своего кокона из одеяла, скорее всего ему станет жарко, но Рен понимал, пусть жарко, зато спокойнее. Он погладил Армитажа по голове, поцеловал в волосы и прошептал на ухо:       — Все пройдет. В следующий раз я буду аккуратнее. Не плачь!       — Я не плачу — наконец-то заговорил генерал, голос был тихий, но как всегда уверенный и упрямый.       Кайло кивнул, конечно, не плачет он — глаза хоть и уже сухие, но красные и ресницы слипшиеся, но спорить не стал. Не хотелось ссориться. Не хочет генерал Хакс, чтобы Верховный Лидер знал о его слезах, не надо настаивать! Сделаем вид, что Кайло ничего не заметил! Рен покрепче прижал к себе Армитажа и закрыл глаза, заметив, однако, что генерал хоть и упрям, но улегся ему на плечо с огромным желанием, да и прижался тоже.       Ночью Кайло проснулся один, одеяло лежало на полу, Армитажа рядом не было, но из гостиной тянуло запахом сигарет. Рен направился туда, генерал стоял около иллюминатора и курил, открыть его он, естественно, не мог, но вытяжка работала исправно. Хакс стоял и смотрел в темноту космоса, медленно делая затяжки, думая о своем.       — Не знал, что ты куришь… Армитаж вздрогнул, обернулся и смущенно улыбнулся. Он курил редко, но именно сегодня, после нахлынувших воспоминаний, очень захотелось.       — Я редко курю.       — Ясно. Это из-за меня?       — Нет, нахлынули неприятные воспоминания. Армитаж вздохнул, может стоит рассказать? Нет, не стоит… слишком это мерзко и страшно, не стоит вмешивать в это еще и Кайло, не стоит пачкать его в этой грязи…       Хакс затушил сигарету, подошел к замершему в дверях Рену, обнял его, поцеловал в голую грудь и попросил:       — Пойдем спать.       Рен кивнул, сейчас генерал был перед ним таким беззащитным, хотелось взять его на руки, прижать к себе, успокоить. Магистр усмехнулся про себя, лучше этого не делать, жалости к себе Хакс точно не допустит и не простит. Поэтому магистр молча пошел следом, в кровати он все же обнял своего генерала и тот не противился, это же в кровати… там можно.       Следующие несколько дней были очень загруженными, Верховный Лидер со своим генералом еле-еле доползали до кровати и валились на нее от усталости, не думая ни о чем, кроме сна.       Готовился большой прием, надо было упрочить влияние нового Верховного Лидера и Хакс утверждал, что это делается не только мечом, но и словом, а где лучше всего найти единомышленников, как ни на балу. Генерал рассылал приглашения, общался с губернаторами планет и решил собрать на этом балу как можно больше богатых и знатных людей со всей Галактики. Кроме того, большой прием требовал больших расходов и четкой организации, все это тоже легло на плечи генерала, поэтому кроме раздумий по поводу приема, никаких мыслей в голове Хакса не осталось.       Раут был в самом разгаре, Верховный Лидер уже выступил с речью и теперь присутствующие просто наслаждались отдыхом, слушая ненавязчивую музыку, поглощая напитки и изысканную еду.       Среди гостей то тут, то там, незримой тенью скользил генерал Хакс, он поддерживал разговор, шутил и вел непринужденные беседы, в которых сам Рен был не особенно силен, он больше помалкивал, возвышаясь за спиной Армитажа, четко показывая, что поддерживает все, что говорит его доверенное лицо. Все в Галактике знали об их отношениях, так же, как и знали, что за своего генерала, Магистр Ордена Рен не пощадит никого. Армитаж был в восторге, все шло по плану, на его всегда спокойном и высокомерном лице можно было иногда даже заметить тень улыбки. Верховный Лидер, напряжённый с самого начала праздника, тоже заметно расслабился, но продолжал неустанно следить взглядом за Хаксом и как оказалось, не зря. Рен еще толком не успел понять, что произошло, но уже спешил к генералу, он увидел, как побледнел Армитаж, как он замер, как испуганно распахнулись его глаза.       — Генерал Хаакс… Армитаж замер, это был голос из его ночных кошмаров, Хакс медленно обернулся, перед ним и стоял его ночной кошмар.       — Адмирал Брукс…       Генерал изо всех сил старался вести себя как обычно, пока получалось (чему там получаться — Хакс просто замер, стараясь не показывать, как напуган, но это не противилось его обычному поведению, так что все решили, что ничего не изменилось, все… кроме самого Армитажа). Он даже дышать перестал, грудь сдавило спазмом, он старался забыть свое прошлое, но оно упорно возвращалось, тогда в спальне с Реном, а вот сейчас обрело физическую форму. Перед Армитажем стоял его мучитель и улыбался, пошло, по -хозяйски… Из этого кошмара наяву генерала вывел спокойный, уверенный голос Верховного Лидера.       — Адмирал… не ожидал Вас увидеть — голос Кайло мог заморозить воду в стакане, которую держал Армитаж. Брукс склонил голову в поклоне, Хакс наконец-то смог вздохнуть, а Рен продолжил:       — Не ожидал увидеть сегодня, и не хочу видеть завтра, — он аккуратно встал перед адмиралом, закрывая собой Хакса и тихо, так чтобы слышал только Брукс, закончил: — Я вообще не хочу Вас видеть… никогда. Это мое желание и советую Вам, начать исполнять его прямо сейчас.       Адмирал Брукс ощутил, как на его шее затягивается невидимая удавка, он пока не до конца понял, чем не угодил правителю, но поклонившись еще ниже, поспешил покинуть зал, да и крейсер. Хотя вот с крейсера адмиралу уйти не удалось, как только он вышел, штурмовики взяли его в кольцо и повели в трюм, в камеру. Брукс не мог понять в чем виноват, но понять, что уже никогда не покинет этот крейсер, он понял. Кайло тоже пока не знал, в чем виноват этот старый адмирал, но бледный до синевы Армитаж, наводил на определенные мысли и Рен решил разобраться во всем позже. Сейчас необходимо найти Хакса, пока Кайло говорил, генерал исчез. Взгляд Верховного Лидера метался по залу, пытаясь найти Армитажа, но не находил, отдав приказ охране найти генерала, Рен вернулся на свое место за столом. Через полчаса, когда Кайло уже с трудом сдерживал свою Силу, чтобы не натворить непоправимое, ему доложили, что генерал Хакс отдыхает в своем кабинете. Приказав охранять Армитажа, но не препятствовать его перемещениям, Кайло остался на приёме, на котором генерал так и не появился.       Кайло стоял и улыбался, глядя на спящего Армитажа, тот спал сидя за столом, положив голову на руки, рядом стояла пустая бутылка виски и стакан. От генерала исходил явный запах алкоголя, так что не оставалось сомнений, кто и опустошил эту бутылку.       — Арми, — тихо позвал Рен и провел рукой по рыжим волосам генерала. — Арми…      Хакс промычал что-то неопределенное, и завозился, едва не свалившись со стула.       Упасть ему не позволили сильные руки Верховного Лидера, он подхватил Армитажа, поднял его на руки, под плечи и колени, прижал к себе и понес в их покои. Генерал снова недовольно замычал, но потом обхватил Рена за шею руками, уткнулся ему куда-то в волосы и затих.       Утром генерала мучило сильнейшее похмелье, голова кружилась, его тошнило, во рту было сухо как на Татуине. Каждое движение доставляло дополнительные страдания, так что Хакс старался лежать неподвижно, он даже глаза не открывал.       — Арми, выпей. Его голову приподняли с подушки, а к губам генерала прижался стакан, Хакс открыл рот и с благодарностью начал пить, не сразу поняв, что это не просто вода, но допил все до последней капли.       — Вот умница, молодец… Хаск все так же не открывал глаз, а зачем, он узнал этот голос и доверял его обладателю в полной мере.       — Армитаж, открывай глазки — голос уже просил, потом Хакс ощутил легкий поцелуй … в лоб! И в возмущении открыл глаза!       — Отлично! Жив. — констатировал Рен, аккуратно поднял застонавшего генерала и понес в душ.       Завтрак состоялся гораздо позже, чем обычно. Рен спокойно ел, а вот Хаксу кусок в горло не лез, и не только из-за похмелья, оно постепенно отступило, а вот воспоминания навалились с новой силой. Армитаж нехотя ковырялся в тарелке, потом решительно отставил ее от себя и взял в руки каф. Именно так — взял в руки, генерал обнимал ладонями большую чашку так, как будто грелся об нее, и молчал. Они оба молчали. Рен так и не понял, чего так испугался его Армитаж, кого — он понял, а вот что так напугало генерала еще предстоит выяснить. Но Хакс заговорил первый.       — Брукс уже улетел? — начал он издалека.       — Нет…       — Что? Как нет? Ты же сказал, что не хочешь его видеть! Как он посмел остаться?! — генерал пытался спрятать панику за возмущением.       — Я передумал. Адмирал Брукс еще погостит у нас.       — Ты хочешь с ним поговорить? — теперь в голосе генерала уже звучала неприкрытая паника, а пальцы, держащие чашку, начали подрагивать.       — Армитаж, адмирал Брукс в камере, он арестован, и если бы я хотел с ним поговорить, то поверь, он уже все бы мне рассказал. Кайло накрыл своими ладонями, дрожащие пальцы Хакса и продолжил:       — Но я не хочу… я хочу, чтобы ты сам мне все объяснил. Армитаж медленно кивнул, сколько не беги, от себя не убежишь… и начал говорить.       — Я не девственник… я лишился девственности давно, еще в Академии, вот только вспоминать об этом не люблю. Я до сих пор, просыпаюсь с криком, когда вижу это во сне. Хакс взглянул на Кайло, тот внимательно и спокойно смотрел на него и ждал продолжения. Вместо этого генерал попросил:       — Пойдем в гостиную. Я расскажу. Армитаж встал и пошел в соседнюю комнату, так и не выпустив из рук чашку, уже там, удобно расположившись в кресле напротив Рена, сидящего на диване, Хакс начал свой рассказ… *** Имперская Академия на Арканисе, последний курс, Хаксу 22 года. Кабинет коменданта Академии Брендола Хакса.       — Ты о чем-то хочешь попросить, Брукс.       — Хочу… давно хочу одного из твоих курсантов.       — И что останавливает? Ты же знаешь, что с ними можно не церемониться. Бери любого и трахай сколько влезет, все равно пожаловаться им некому. — Брендол засмеялся, курсанты могли пожаловаться только ему, но этого никто и никогда не делал, все знали, что комендант Хакс — садист, от жалобы будет только хуже. Брендол всегда говорил — доносчику первый кнут… и лично, с удовольствием, порол любого, кто пожалуется.       — Знаю, но тот, кого я хочу, не просто твой курсант — Брукс замолчал и закончил: — он твой сын…       — И что это меняет? — Брендол в удивлении поднял бровь.       Он не любил сына, тот был его внебрачным ребенком от простой кухарки. Хакс отобрал у нее мальчика скорее из подлости, чем для воспитания, отдал вначале в интернат, в котором готовили к поступлению в Академию, потом уже зачислил парня к себе. Но ему было абсолютно наплевать на сына. Он вообще жалел, что пацан выжил. Откуда в таком хрупком тельце столько силы и воли к жизни?        Армитаж действительно мало походил на воина, чуть выше среднего роста, тонкокостный, почти хрупкий с длинными рыжими волосами… Комендант усмехнулся по себя: «Да его давно пора было изнасиловать» и продолжил говорить:       — Ты, Брукс, начальник седьмого курса, можешь делать с курсантами все, что сочтешь нужным… заметь — со всеми курсантами, и Армитаж Хакс не исключение.       Они дружно рассмеялись довольный собой. Спальня 7 курса, 2 часа ночи, пару суток спустя.       — Давай, снимай с него трусы… да не ори ты…       — Ноги… ноги ему раздвигай…       — Давайте быстрее, член стоит и яйца ломит…       — Мы же говорили тебе в душе, лучше жопу мой… Армитажа разбудили странные звуки и возня на соседней койке, потом он услышал этот разговор и замер, боясь открыть глаза, но его заставили.       — Эй, Фокси*, просыпайся, сейчас кое-что увидишь. Это для тебя… — голос засмеялся, — Но пока без тебя! Вставай говорю!       Армитажа грубо толкнули в бок, и он посмотрел на стоящего рядом парня. Феб Крейзи, его однокурсник. Феб схватил Хакса за руку и потянул с постели, тот нехотя встал, Крейзи потянул Армитажа к соседней кровати, на которой бился парень, Алекс Кроули, его прижимали к кровати остальные курсанты, человека три. Один держал Алекса за руки, другой за ноги, а третий снимал с парня трусы и несколько раз с силой ударил по голым ягодицам. Армитаж думал, почему Кроули не кричит, потом понял, во рту у несчастного парня был кляп из какой-то тряпки. Крейзи поставил испуганного Хакса рядом с кроватью, так чтобы ему было видно все, что там будет происходить. Армитаж закрыл глаза, но тут же получил сильный тычок в бок и глаза распахнулись сами собой, а злой голос прошептал на ухо:       — Стой и смотри, Фокси, — Феб осклабился и продолжил: — Запоминай… пригодится!       Алекс уже слабо вырывался, когда его ноги раздвинули шире и Армитаж увидел розовое колечко ануса, возбуждения не было, был только липкий страх. Чья-то рука снова хлопнула уже по открытой дырочке, тело выгнулось от боли, а потом к сухому, не растянутому отверстию приставили член. Кроули снова забился, пытаясь вырваться, но безуспешно, его ударили теперь уже по голове, и несчастный парень затих. Хакс испуганно смотрел как большой член толкается в сжатую дырочку, с каждым разом все сильнее надавливая, потом чьи-то пальцы с силой вошли внутрь и задвигались там, тело на кровати извивалось под насильниками, проникновение было болезненным. Потом к анусу снова прижался член и Армитаж увидел, как он с силой вжимаясь, раздвигает тугое колечко и медленно входит, потом напор силы увеличился и член уже разрывая анус входит полностью, под крик Алекса, слышный даже сквозь кляп. Хакса уже трясло, он смотрел как насильник с силой вбивается в тело, как задний проход Кроули становится красным от выступившей крови, как бедный парень извивается на кровати от боли и кричит, а затем наступила темнота.       Очнулся Армитаж на своей кровати, кругом было темно и тихо, только слышно было как рядом в подушку отчаянно плачет Алекс. Армитажа трясло не только от увиденного, но и от услышанного… что имел в виду Феб, когда сказал, что это пригодится? Его тоже хотят… как Кроули? Боги Космоса, как страшно.       В эту ночь испуганный Хакс не сомкнул глаз. Надо дождаться каникул, тогда все курсанты разъедутся и он, как всегда, останется в спальне один, тогда бояться будет нечего.       Юный Армитаж даже не предполагал, как сильно ошибается… Спустя два дня после начала каникул, кабинет капитана Брукса.       — Курсант Хакс, все Ваши сокурсники разъехались, я считаю, что не стоит Вам оставаться в казарме одному. Поэтому жду Вас вечером, в 20:00, около своих покоев.       — Есть — четко ответил курсант Хакс, совершенно не понимая, почему он не может остаться один и что ему делать в покоях самого начальника, но его учили отвечать по уставу и не обсуждать приказы. В карцер за нарушение дисциплины не хотелось. (потом Армитаж будет мечтать о карцере, но это будет потом…)       В назначенное время курсант Хакс стоял около покоев своего командира и ждал, не решаясь ни постучать, ни войти, когда дверь открылась и на пороге возник Брукс.       — Следуйте за мной, курсант — капитан пошел по коридору, за ним поплелся удивленный Армитаж.       Они остановились перед дверью, курсанты не часто бывали в коридорах командного состава и Хакс не знал, что там, за ней. За дверью оказалась комната, простая обычная небольшая комната, с кроватью, тумбочкой, головизором и столом, справа была видна еще одна дверь, скорее всего в освежитель.       — Входите курсант — приказал капитан, пропуская парня внутрь, затем вошёл следом и продолжил говорить:       — Это Ваша… твоя, комната на все дни каникул. Здесь ты будешь один, я буду приходить к тебе, каждый раз перед моим приходом у тебя будет час времени, чтобы приготовится… принять душ и подготовить себя… для меня.       Брукс стоял перед замершим Хаксом и спокойно объяснял, потом провел ладонью по щеке Армитажа, большим пальцем очертил его сжатые губы и снова заговорил.       — Я объясню, как именно ты должен проводить подготовку, в освежителе есть все необходимое, хочу, чтобы ты был чистенький внутри. Армитажа трясло, он уже понял к чему ведет Брукс, хотя не мог поверить в происходящее, но молча слушал.       — Ты переоденешься, вот в это — рукой капитан указал на кровать, Хакс перевел взгляд и увидел лежащее на постели женское кружевное белье и черную комбинацию, на тоненьких бретельках. У Хакса уже зубы стучали от страха, но все же он смог спросить:       — З-зачем?.. Брукс тихо засмеялся, снова провел ладонью по испуганному бледному лицу курсанта и ответил:       — Потому, что я так хочу. Я хочу видеть тебя в черной комбинации и белых трусиках, которые ты будешь снимать передо мной.       — Я… я не хочу… — по щекам Армитажа медленно ползли слезы, он не хотел, но прекрасно понимал, что его заставят, или просто изнасилуют.       — Зато я хочу — голос командира был тих и спокоен, он точно знал, что рано или поздно мальчишка согласится, но все же решил пригрозить, не стоит этому рыжику ломать его хорошо продуманный спектакль.       — Иначе, эти пять дней каникул я регулярно буду бить и насиловать тебя, а потом, уже в казарме, этим займутся другие, ты же видел на что они способны.       Армитаж уже откровенно плакал, да, он видел, что сделали с Алексом ночью, видел, как утром бледный парень еле встал с постели и хромая заковылял в медотсек, видел, как Кроули весь день стоял на занятиях. Хакс так же видел, что никто из преподавателей не спросил, что случилось? Так же, как никто и не удивился… До выпуска оставались еще три месяца! Что с ним сделают за эти три месяца в казарме?       Армитаж медленно кивнул соглашаясь, уж лучше один капитан, чем половина казармы.       — Молодец, хороший мальчик. Будешь послушным, все закончится хорошо. Брукс отлично знал, что «хорошо» для этого рыженького мальчика уже не будет, но решил не пугать его еще больше, парнишка и так напуган до смерти, скоро сам все узнает… может ему понравится? От этой мысли капитан снова рассмеялся.       — Сегодня, я даю тебе два часа на подготовку, тебе надо свыкнуться со своим положением, да и в освежителе в первый раз будет не просто. Пошли, объясню, что именно нужно будет делать. Брук пошел в освежитель, за ним поплелся плачущий Хакс.       Армитаж сидел на кровати, по его щекам текли слезы, он вытирал их ладонью, но они продолжали течь. Хакса накрыло отчаяние, ему никто не поможет, никто! В освежителе после подробных объяснений Брукса, он сказал капитану, что пожалуется отцу, это была его последняя надежда. Не станет же капитан идти против коменданта, Хакс решил: пусть лучше отец высечет его до полусмерти, чем … такое. В ответ Брукс только дико расхохотался и заверил парня, что Брендол совсем не против его «отношений» с сыном.       Просидев еще с полчаса, Армитаж, на негнущихся от страха ногах, побрел в душ… готовиться!       Ровно в десять дверь отворилась и вошел капитан, он с удовольствием увидел сидевшего на кровати Хакса, в черной комбинации, тот сидел и теребил шелковую ткань в пальцах. Брукс пошло облизнулся, этот мальчишка был чертовски хорош: белая кожа, изящные руки, узкие бедра, в довершении всего копна рыжих волос. Не мальчик — мечта!       — Умница… Фокси, какой же ты умница… — замурлыкал мужчина, он подошел к замершему в страхе юноше и погладил его по голове, отмечая какие у него шелковые волосы, так и переливаются на свету. Парень вздрогнул, он вдруг скинул руку со своей головы и отшатнулся. Брукс нахмурился, щенок! Испортить такую игру! Он дал парню хлёсткую пощечину, схватил за локоть и толкнул к стене. Армитаж больно ударился о нее носом и замер, сейчас ему достанется…       — Стой так, дрянь — теперь голос капитана был злым, больше похожим на рычание, — Пока стой так!       Хакс не двигался, не стоит еще больше злить капитана, но и Брукс больше не произнес ни слова. Спустя несколько минут Армитаж услышал, как сбилось дыхание мужчины, осторожно взглянув через плечо, он увидел, что капитан ласкает себя, запустив руку в трусы, юноша всхлипнул.       — Фокси… подними ткань, покажи попку… — Брукс тяжело дышал, со спины этот мальчишка вообще напоминал девушку, капитан был бисексуален, ему нравились оба пола, а вот такие мальчики нравились вдвойне, они будили его извращенную фантазию.       Он заметил, как мальчишка медленно поднимает черную ткань открывая вид на свою прекрасную попку, обтянутую белым кружевом. Брукс застонал, от этого зрелища член стоял колом, но хотелось еще поиграть немного.       — Теперь спусти трусики, давай, детка… не томи…       Мужчина не мог оторвать взгляд, он едва не кончил, когда увидел, как мальчишка потянул белье вниз, оголяя белые упругие ягодицы, немного постояв так, Армитаж потянул трусы наверх. Он стоял, прижавшись к стене, задрав подол черной комбинации, выставив напоказ попку в белом белье, а капитан стонал от удовольствия, желание парня закрыться, спрятаться, замутненное похотью сознание капитана приняло за флирт. И ему понравилось… но этот несносный курсант опять все испортил! Он сполз по стене, прижал ноги к груди и разревелся! Дрянь такая, испортить такой момент! Брукс был в ярости, он схватил парня за локоть, поднял с пола и толкнул поперек кровати. Мальчишка продолжал отчаянно плакать.       «Ничего — мстительно думал капитан — сейчас ты у меня еще и орать будешь!»       Сильные руки подхватили Армитажа под ноги и поставили на кровать, на колени, голову вжали в матрац, комбинация уже была задрана, а трусы Брукс, кажется, порвал…       Хаксу было настолько страшно, что он с трудом осознавал происходящее, но, когда к его дырочке прикоснулось что-то влажное, действительность навалилась в полной мере, вместе с тяжелым телом и дикой болью в заднем проходе. Хакс закричал, громко и отчаянно, он продолжал кричать не переставая, пока капитан грубо вбивался в его тело, кричал даже тогда, когда услышал над собой новый приказ капитана:       — Приласкай себя… возьми писю в ладонь… вот так, потереби свою писечку… давай мальчик мой… давай!       Армитаж послушно взял свой вялый член в руку и даже пытался приласкать себя, но боль была настолько сильной, что ни возбуждения, ни тем более оргазма Хакс так и не испытал. Продолжая громко рыдать, он выполнял пожелания своего командира и тот вскоре бурно излился глубоко внутрь его измученного, порванного канала. А потом просто ушел, оставив рыдающего парня одного, хотя сейчас Армитаж был рад этому, рад что он один! Можно спокойно реветь в три ручья, кричать, биться на кровати от бессилия и боли, а потом медленно доползти до душа и рыдать уже там, смывая с себя всю грязь насилия. Потом уже более спокойно (смотря с чем сравнивать), лечить себя и лечь спать, завернувшись в одеяло. ***       — Так прошли все пять суток каникул, с небольшим исключением… — Армитаж говорил медленно, сейчас он не плакал, он вообще теперь редко плакал, наверное, выплакал все слезы тогда, в Академии.       Рен сидел бледный, сцепив руки и в тайне радовался, что в их покоях стояли камни, сдерживающие его Силу, она уже била через край и скорее всего без них развалила бы крейсер ко всем чертям!       — Исключение было в том, что на второй день, меня насиловали в рот, попа так сильно болела, что только от прикосновений — я отключался, о том, чтобы вставить туда член и речи быть не могло. — Хакс замолчал, собираясь силами — но зато у меня было целых два дня, чтобы залечить анус. Потом Брукс уже не рвал меня так немилосердно, он смазывал дырочку и все же растягивал, хотя и кое-как… но я сам стал готовиться к приходу своего командира… сам… Они надолго замолчали, оба пытались успокоиться, потом Рен предложил:       — Арми, налить выпить?       Генерал отрицательно покачал головой, выпивка — это не выход, он уже пробовал — не вышло! Кайло плеснул себе виски и медленно, молча пил, он не знал, что сказать… не знал! Внезапно Армитаж заговорил снова:       — Оставшиеся три месяца Брукс почти не вызывал меня к себе, всего то пару раз в месяц. Остальные не трогали меня — Хакс усмехнулся и объяснил: — даже дразнить перестали… никто в душе не приставал… не требовал написать эссе или решить контрольную… для окружающих — меня как будто бы не стало… — он опять замолчал и отрешенно смотрел в никуда, совершенно пустым взглядом, который напугал Рена.       Видеть такого Хакса было непривычно и страшно. Кайло судорожно думал, что бы такого сделать, чтобы вернуть прежнего Армитажа, ничего в голову не приходило, когда Хакс заговорил снова.       — Я успешно сдал экзамены, получил диплом и был несказанно рад, что скоро уеду из Академии. Все равно куда, лишь бы подальше оттуда. На выпускном, ко мне подошел капитан, я знал, что при всех он приставать не будет, скорее всего хотел поговорить. Он начал шептать мне на ухо какой я красивый, какое у меня белое, нежное тело, шелковые волосы, как прекрасно наматывать их на кулак и тянуть, когда я принимаю в свою попку его член. — Армитаж вздохнул, — Слава Космосу его окликнули, и капитан отошел от меня. Больше я с ним не встречался… никогда. Но с тех пор я ношу закрытую одежду, полностью закрываю свое тело, рубашка, китель с высоким воротником, шинель, сапоги и перчатки, а еще короткие волосы, чтобы никому даже в голову не пришло… наматывать их на кулак.       Армитаж сидел, опустив голову, Кайло встал, подошел к нему и, опустившись перед ним на корточки, заглянул в лицо. Хакс поднял взгляд и в упор смотрел на любимого, а когда увидел боль в этих карих глазах, обнял Рена за шею и прижался. Магистр обнял дрожащее тело своего генерала и встал, поднимая его, потом взял под колени и держа на руках стал ходить по гостиной, укачивая его как маленького. Кайло чувствовал, как Хакс дрожит в его руках, Рен потерся щекой о рыжие волосы и поцеловал в них же. Наверное, эта нежность и забота, так резко отличающиеся от всего, что заново пережил Армитаж, стала спусковым крючком, боевой генерал… расплакался!       — Чшшш, тише, Арми, тише, не надо… я с тобой! Я не отдам тебя никому, слышишь? Никому! А Брукса этого… я его пристрелю! Хочешь? Плач усилился, но Армитаж закивал, Кайло продолжил говорить:       — А хочешь, сам его убей… вот сейчас… нет, завтра… ну, когда захочешь, пойди в камеру и убей… Арми… слышишь меня? Хакс опять закивал и сквозь слезы произнес:       — Я не смогу… Рен… я его… боюууусь… Боюсь, даже сей-чааас!       — Чшшш, тише, родной… — Рен перестал ходить, он сел в кресло, устроив Армитажа у себя на коленях, теперь тот плакал, уткнувшись в грудь магистра, но все же пытался что-то сказать.       — Я… от стра-ха… забываю как… ды-шать…       Кайло погладил ревущего в три ручья генерала по голове, он даже не предполагал, что Хакс и правда, перестал дышать увидев адмирала, в прямом смысле, приняв эти слова за фигуральный оборот речи. Сквозь Силу он почувствовал, как слабеет Хакс, ему с каждой минутой становилось физически плохо, нести его сейчас в медотсек нельзя и Рен осторожно применив свое умение заставил Армитажа успокоиться и уснуть. Ничего, один день Финализатор обойдётся без своего командующего, Хакс все равно в таком состоянии на мостик не выйдет.       Хакс открыл глаза, он лежал на кровати, один…       «Интересно, сколько времени и где Рен…» Армитаж не успел больше ни о чем подумать, как ответ нашелся сам собой.       — Проснулся… скоро ужин — Кайло сел рядом с генералом на кровать, в его карих глазах застыла тревога.       — Как ты, Арми? Лучше?       — Да… лучше, наконец-то мое прошлое перестало быть тайной, ты теперь все знаешь и сам вправе решать быть нам вместе или нет. — Хакс решил выяснить все и сразу, он сделал отчаянный шаг и ждал решения Верховного Лидера.       Кайло нахмурился, он ожидал чего угодно, даже истерики или слез, но не этого! Он положил ладонь на лоб, удивленного его действиями Армитажа, и произнес:       — Странно, температуры нет, а бред есть, — потом наклонился и накрыл губы генерала своими, отвечая тем самым на вопрос, Хакс на поцелуй ответил и обвил шею Рена руками. ____________________________________________________________________ *Фокси — лисенок, производное от слова Фокс —лиса. (такой вот вольный перевод)