Момент хрупкой жизни

***

Хёнджин чувствовал внутреннее удовлетворение, зная, что мучения Сана уже начались и закончатся они совсем не скоро. Его буквально трясло от радости, чего, конечно, нельзя было сказать о Лин. Она не чувствовала сильной тревоги, злости, обиды. Вообще ничего. Больше всего ей хотелось расставить все точки над "и", решив эту ситуацию и забыв о ней, как о кошмарном сне. Но о таком забыть весьма сложно. Тем более сейчас надо сделать выбор: сбежать с Саном, либо же остаться с Хваном и забыть о своём любовнике раз и навсегда. Думая об этом пару дней назад, она бы без колебаний выбрала первый вариант, но только не сейчас. Время "глупой влюблённой девочки" прошло и осталось разобраться в том, кто кем является, какую угрозу представляет собой Сан и какие, чёрт побери, бесы кроются в этих двоих. Поведение Хёнджина можно было понять; если кто-то посягнул на его собственность, а уж тем более, если Хван у власти и может себе позволить наказать виновника "красиво", то он сделает это без задних мыслей. Ночной разговор короля и королевы не принёс никаких ответов, на которые рассчитывала Лин. Тогда, перед тем, как уснуть, Хёнджин лишь кинул ей: "Настанет время и сама обо всём узнаешь". Эта фраза разожгла в девушке ещё больший интерес. М-да, жизнь уже стала подобием какой-то книги о приключениях, которую хотелось поскорее прочесть, чтобы узнать, чем всё закончится. Но сейчас всё зависит от них самих и финал этой истории станет ясен совсем скоро. Главное – не оступиться и сделать правильный выбор. – Хёнджин, если честно, я даже не знаю, как на это реагировать, – опустила голову она, тяжело вздохнув. После ночного разговора она всё ещё чувствовала вину перед мужем, совесть терзала душу, оставляя там небольшие, но очень жгучие раны, что, казалось, заживут совсем не скоро. Сердце колотится от одного вида Хёнджина, заставляя всё внутри сжаться. Даже попросту разговаривать с ним казалось сейчас невыносимым мучением. Хван видит её состояние и сам молчит. Тишина напряжённая, сейчас никто из них и слова не проронит. Просто долгие минуты бегут, пока они стоят напротив, глядя друг на друга, раздумывая о том, что сказать дальше. – Безнаказанным он не останется, я его не выпущу, даже не проси, – прервал тишину Хёнджин, опять повернувшись к столу. – Я и не прошу, – отвечает Лин и подходит к нему ближе. – Мне нужно поговорить с ним. Один на один, – говорит она и уже чувствует, как Хёнджин напрягается. Его кулаки сжимаются, но он всё же сохраняет спокойствие, не показывая всех тех чувств, что внутри у него бушуют. – Опять удумала что-то? – Хёнджин, – твердо начинает девушка. – Просто поговорить. – Хорошо, – говорит Хван, оторвав взгляд свой от стола. Опять он смотрит на Лин. Смешанные чувства. Плохое предчувствие. Но он согласился, не смотря на то, что чувствовал нечто неладное. Что-то здесь явно нечисто. Сан задумал что-то, Хёнджин был в этом более, чем уверен. Вот только что именно? Что в голове у этого чертёнка? Желание отомстить Хёнджину, видать, затуманило разум вовсе, если он буквально гробит свою жизнь, но хочет добиться своего. Глупец. Хотя на первый взгляд всё может показаться не таким, каким является на самом деле; это и пугало Хёнджина. Он то думал, что всё идёт гладко: Сан за решёткой, с Лин вместе они теперь уж точно не будут, Хван позаботится об этом, и беспокоиться будет не о чем, когда тот, который считал себя главным врагом Хёнджина, медленно и мучительно умирает за решеткой. Но нет, всё не может быть настолько просто. Чхве не мог затеять настолько провальный план. – Спасибо. Девушка улыбнулась ему, после чего слабо кивнула. Она развернулась и уже хотела было покинуть огромный зал, оставив Хёнджина в тишине наедине со своими мыслями, переживаниями и думами о работе, но Хван тут же остановил её. – Стоять, – от этих слов она немного опешила, повернулась, посмотрев на него непонимающе. Что происходит? Повеление Хёнджина сейчас было как никогда серьезным. Ещё бы, мало ли кто может учудить какую-то ересь, которую Хёнджину придется расхлёбывать. – С тобой пойдёт стража. Никаких возражений, – Хван подошёл к Лин, взял её за руку. Крепко. Они оба вышли, возле дверей стояли двое мужчин. Хёнджин был высокого роста, что, на самом деле, не очень характерно было для азиатов. Он был чуть выше стражников, которые ранее и так казались королеве великанами. Смотрит на них, прожигает взглядом, после чего строго выдаёт: – Сопроводить королеву в темницу к лорду Чхве. Глаз с них не сводить. Упустите хоть что-то – голову с плеч, – один из двух стражников громко сглотнул ком, что в горле застрял, после чего живо закивал, уверяя этим короля в том, что приказ его будет немедленно выполнен. Хёнджин нехотя отпустил руку жены, после чего она в сопровождении двух мужчин из королевской стражи направилась в сторону тюремных камер. В темном коридоре как-то холодно, что по телу пробегает волна неприятных мурашек. Освещения с улицы критически мало, спасают лишь факелы, висящие на стене. Проходят они далеко, мурашки по телу пробегаются всё больше, время от времени тело слегка содрогается, как будто током что-то бьёт. В далёкой темной камере, прислонившись к стене, сидел молодой лорд. Одежда его рваная, грязная, вся в багряных пятнах, что оставила собственная кровь. Он кое-как глаза открывал, дышал очень глубоко и шипел от боли при малейшем движении. Увидев Лин, глаза его распахнулись от удивления, а уголки разбитых губ слегка приподнялись, вырисовав на лице ухмылку. Девушке не хотелось показывать каких-либо эмоций, так как сейчас они были весьма негативными. Пришла она сюда не для того, чтобы мило беседовать о прошлой жизни и рассказывать, как всё было хорошо, пока Хван не запер Сана в темнице. У неё на эту встречу были кое-какие другие планы. Стражник достал из кармана ключи, поднёс их к замку, что висел на решётке, не позволяя её открыть. Ключ пару раз провернулся, после чего замок щёлкнул и упал прямиком на пол. Королева вошла в камеру, посмотрела на Сана сверху вниз. Его вид вызывал в ней жалость и, возможно, даже некую боль. Раны не обработаны. Кто будет думать об этом, когда речь идёт о заключённом подонке? – Здравствуй, – сказала она ему, махнув страже, чтобы те удалились где-то в коридоре, давая им спокойно поговорить без лишних глаз. Мужчины переглянулись между собой, приняв решение далеко не отходить, чтобы услышать хотя бы часть разговора. Мало ли что Чхве скажет ей? Обо всем тут же надо будет доложить королю Хвану. Самое главное – уловить важные детали разговора. ... – Привет. Рад тебя видеть, но, если честно, не ожидал твоего визита, – легко улыбнулся тот. – О чем хочешь поговорить? – интересуется тепло и нежно так, что хотелось бы растаять прямо на месте. Но не сейчас. Не время. – Сан, ты должен рассказать мне о том, что связывало тебя и Хвана в прошлом, – это тот самый вопрос, который терзал её последнее время. – Ты хотела поговорить лишь об этом? – досадно выдал тот, опустив голову. – Именно. – Думаешь, тебе стоит это знать? – Сан опять поднимает голову и смотрит в зелёные глаза напротив. – Да, Сан. Мне нужно это знать, – слегка повысив тон, отвечает она. Чхве лишь смеётся тихо, плечи его слегка подрагивают. Голос его немного охрип; даже разглядеть его лицо было для девушки настоящим испытанием из-за недостатка света в помещении. Он словно выжидает чего-то, не отвечает сразу на вопрос. Хочет потянуть интригу? Зачем? Всё равно правда рано или поздно вскроется. – Дорогая моя, совсем скоро ты всё узнаешь. Но не сейчас, – нежно тянет тот, продолжая улыбаться ей. – Нет, сейчас, – твердо говорит она, внутри уже начиная злиться. Это неведение утомляет, столько вопросов без ответов... – Мы не знаем, что будет завтра, поэтому лучше, чтобы я узнала об этом именно здесь и сейчас. – Лин, дорогая, – опять мягко начинает тот, так сладко тянет, что внутри сжимается всё. – Будь хорошей девочкой, подожди немного. Совсем скоро ты обо всем узнаешь, обещаю, – таким ласковым этот мужчина не был с ней никогда, из-за чего у Лин на лице отображался лишь ступор. Ведёт себя тихо, не агрессивно вовсе... Почему-то складывается ощущение, что это затишье перед страшной бурей. Всё вокруг напоминало некий спектакль, слишком много актерской игры и никакой ясности. – Если бы ситуация в моей голове прояснилась и твоя позиция была бы мне более понятна, я бы могла попытаться сделать что-то, чтобы вытащить тебя из этой мерзкой камеры. Но, – она поднялась, отряхнула платье и тяжело вздохнула. – Прося меня довериться тебе при том, что сам рассказать толком ничего не можешь... В общем, я не вижу смысла продолжать этот бессмысленный диалог. На этом наши пути расходятся, Чхве Сан, – она приблизилась к выходу из тюремной камеры. – Надеюсь, больше мы с Вами не увидимся, – эти слова поперек горла стояли. Как можно такое сказать настолько легко и просто, особенно, после всего того, что между ними было? У Сана челюсть отвисла, сердце немного учащённо забилось. Такие слова от неё он уж точно не ожидал услышать. И подобный исход событий в его планы не вписывался. Девушка вышла за решётку, крикнула стражникам, чтобы те возвращались, дабы снова запереть Сана. – Лин, постой... – сказал он с долей надежды, что она, услышав своё имя, сорвавшееся с его уст, обернётся, посмотрит на него и ещё раз подумает над тем, что сказала; не будет столь жёстко реагировать. Но она, сделав вид, что не услышала, даже не удосужилась обернуться. Просто молча удалилась где-то в темном коридоре, даже не дождавшись стражников. У неё внутри всё сгорало. Точно ли это был правильный выбор? Если проанализировать всё происходящее, то такой исход событий был самым лучшим для неё. Возможно, со временем эта буря эмоций утихнет, каким-то образом она поспособствует выходу Чхве из темницы, тот отправится в Англию и они забудут друг о друге, словно бы ничего между ними и не было; как будто не было тех лёгких касаний, жарких поцелуев, тихих разговоров, тайных встреч. Позади послышался звук, исходящий от замка, что могло значить то, что молодой лорд вновь оказался взаперти. Для Лин это конец игры, для Сана – только начало. Вопрос во времени, когда начнутся настоящие «игры». Он был уверен, что совсем скоро. И здесь, сидя за решёткой, внутри он кричать хотел от нетерпеливости. Как можно скорее хотелось осуществить свою затею, которую он готовил так давно. *** День пролетел быстро. Особенно сегодня королеве хотелось отвлечься от всего, поэтому она уговорила своего мужа дать часть государственной работы ей. Он, хоть и нехотя, но согласился. Сегодня она не улыбалась, не выглядела воодушевленной, как это бывало обычно. Просто пустая, без каких-либо эмоций и чувств. Она всё это прятала глубоко в себе, не позволяя этому выйти наружу. Так за различными бумажками девушка просидела до позднего вечера. Хотя, наверное, уже ночь. Всё вокруг затихло, слуги спят, Хёнджин покинул рабочее место не так давно. Голод давал о себе знать, за этот день девушка и кусочка в рот не положила. Иногда делала маленькие глотки воды, когда жажда мучила, но не более. Аппетита нет. И вот, когда уже голова раскалывается, руки дрожат слегка, а глаза закрываются сами по себе, она всё-таки решается пойти в покои, чтобы наградить себя несколькими часами сна и спокойствия. Хотя уснуть тоже будет не просто, когда столько мыслей и нерешённых вопросов в голове таятся. Из открытого окна, откуда дул весьма холодный свежий воздух, послышались тихие звуки сверчков. Ну просто прелесть. Но, не смотря на весьма милую атмосферу, Лин всё-таки закрывает окно, после чего задвинула шторы. Хёнджин лежал на кровати, прикрыв глаза и подложив одну руку под затылок. Не спит. Лин быстро переодевается, а Хван глаза приоткрывает, глядя внимательно на неё. Девушка внимания на Хёнджина старается не обращать, но всё же ловит его взгляд на себе. Впрочем, какая разница, ей это не мешает. Она быстро переодевается, ложится в кровать, после чего просто пялится в потолок. – Выглядишь растерянной, – сказал Хван, всё ещё лёжа с прикрытыми глазами. – Как прошёл дневной разговор? – впервые за все это время спросил тот. На самом деле Лин ожидала этого вопроса ещё тогда, когда вернулась из темницы и попалась на глаза Хвану, но тогда он решил промолчать и не донимать девушку лишними вопросами, оставив этот разговор на поздний вечер или даже ночь. Стражники доложили Хвану об обстановке, передали практически каждое слово, что смогли услышать. От этого Хёнджину стало спокойнее, но, тем не менее, внутренняя тревога не давала покоя. У Хёнджина плохое предчувствие, не смотря на то, что, казалось бы, любая опасность миновала. – Никак. Даже вспоминать не хочу. Хёнджин поворачивается на бок, смотрит на Лин, которая опять ушла в раздумья, после чего выдаёт: – Я давно тебе говорил о том, что с ним лучше не связываться, – говорит тот, когда на лице его проскакивает лёгкая усмешка. – И дальше будешь мне об этом говорить? – раздражается та, тоже поворачиваясь на бок и взглядом встречаясь с Хваном. Тот совсем чуть-чуть приподнял уголки своих губ, что выглядело так, словно его забавляет поведение Лин. Он играется словами, выводя её на эмоции, а когда получает ожидаемый результат – радуется, уже даже не задумываясь о чувствах юной особы. – Прекрати, – её действительно до жути раздражает эта усмешка, попытки как-то разозлить. Особенно, когда день выдался не самым лучшим, подобные выходки злили её пуще прежнего. – Моя королева злится? Довольно прелестное зрелище, – издал лёгкий смешок, на что Лин лишь недовольно что-то пробурчала себе под нос. – Лин, у тебя ужасный вкус на любовников. На твоём месте я бы лучше выбрал мистера Уильямса, чем этого... Как ты его называешь вообще? – Хван Хёнджин, – строго начинает она. – Если ты сейчас же не захлопнешь свой рот... – Очень мило злишься, ну просто прелесть, – смеётся тот. Сейчас перед Лин он выглядит, как ребёнок. Маленький капризный ребёнок, который любит задирать; его терзают мысли «а что будет, если я скажу так?», он ожидает определенной реакции и получает её, после чего вновь и вновь продолжает как-то доставать. – Очень жаль, что именно он украл твою первую влюбленность, – он тяжело выдохнул, убрав улыбку с лица. – Хотя... Ещё не всё потеряно. – На что это ты намекаешь? – смотрит на него, не понимая ничего. – Сначала у тебя появляется симпатия к человеку, затем переростает во что-то большее, похожее на влюбленность. Ты можешь идеализировать своего избранника и не видеть его настоящих изъянов, даже если те будут просто кричать о себе. Затем эйфория пропадает, ты не чувствуешь той бури внутри, что была в самом начале. И тут у тебя есть два пути: у тебя всё ещё есть чувства к человеку, тебя к нему тянет и ваши отношения развиваются, либо же ты оставляешь его, не причиняя вреда ни себе ни ему. И если всё-таки всё останавливается на первом варианте и ваш роман не заходит в тупик, вы видите свое будущее друг с другом, то это может перерасти в то самое чувство, которое называется «любовь». Понимаешь? – Да. Но мне непонятно, к чему ты клонишь, – убрав за ухо прядь волос, что упала на лицо, проговорила девушка. – Твою первую влюбленность украл он, а первой любовью стану я, – тихо, почти что шёпотом, сказал Хёнджин. – Ты так в этом уверен? – Бессомненно. Последующие несколько минут в помещении опять царит гробовая тишина. Где-то во дворце слышаться быстрые шаги. Интересно, кому не спится в такой то поздний час? Уже за полночь как-никак, слуги в такое время обычно спят. Шаги приближаются, человек шел все быстрее и быстрее. Затем три коротких, но весьма сильных стука в дверь. Хёнджин, наверное, мысленно выругался, что ему не дают отдохнуть даже ночью, когда он должен был бы уже спать. – Входите! – крикнул Хёнджин, отвернувшись от Лин, вид которой был не менее удивлённым, чем у Хёнджина, когда в дверном проёме они увидели тяжело дышащего мистера Уильямса. Он так спешил в их спальню, но зачем? Что стряслось? – Ваше Величество, пожар... – всё, что смог выдать мужчина перед тем, как вновь попытался отдышаться. – Дома возле порта горят. – Что? – Хёнджин до последнего хочет верить в то, что ему это послышалось.

– Сюда плывут корабли под флагом Англии...