Момент хрупкой жизни

***

Хёнджин был спокоен и почему-то казалось, что он уверен в том, что всё в порядке и ему не угрожает никакая опасность. Рука Сана даже не дрожит, он уверенно держит револьвер, готовый в любой момент нажать на курок. Оба дышат ровно; на их лицах не читалось ничего хорошего. Они хотели разорвать друг друга на куски, словно два тигра, дерущиеся за кусок мяса. На лбу Хёнджина бусинами выступили капельки пота, волосы прилипали ко лбу и шее. Волосы Чхве растрёпаны, одежда всё такая же рваная и грязная, вся в следах его собственной крови. Хёнджин делает несколько шагов вперёд. Медленно. Одно лишнее движение может стоить ему жизни. Хоть Чхве и казался ему слабым мужчиной, который за свою жизнь привык только врать и таким путём получать то, чего хочет, но сейчас это всё уже было неважно. Дуло направлено на него, палец Чхве лёг на курок, а значит, что в любой момент может последовать выстрел, который в последствии может лишить Хвана жизни. Он берет Лин за локоть, быстро заводит её за свою спину, после чего тянется за своим револьвером, быстро достает его и дуло направляет на Чхве. – Лин, какой чёрт тебя дёрнул выходить? – говорит Хван, не сводя глаз с Сана. На спине мужа девушка наметила огромную царапину, что сильно кровоточила. Его всё же задели. Лезвием холодного оружия порезали бледную нежную кожу короля. Удивительно, что Хёнджин не подаёт и виду, что ему больно. Но Лин была уверена, что боль он чувствует. – А ты был бы рад, если бы английские солдаты сотворили со мной невесть-что? – говорит она, после чего тянется к подолу своей ночной рубашки, отрывая оттуда кусок ткани. Лин приложила это к ране Хёнджина, в ответ на что тот зашипел от боли и не очень приятных ощущений. – Мне нравится твоя забота, моя королева, но давай отложим это на потом, – Хван делает глубокие вдохи, пытаясь отдышаться. – И какого черта ты забыл в моей спальне, ублюдок? – Хёнджин играется с огнём. Знает же, что Чхве выстрелит. – Прекрасно проводил время с твоей женой, – пытается задеть Хёнджина. Оба ходят по лезвию ножа, находятся на волоске от смерти, но, тем не менее, продолжают говорить друг другу подобное. – Как жаль, что ты помешал нам. – Ты вторгся в моё королевство, не единожды посягнул на то, что по праву принадлежит мне. Желание мести действительно затмило тебе здравый ум. Ты всегда был подонком, им и останешься. Убей меня, давай, но что это изменит? Думаешь, народ станет подчиняться такому правителю, как ты, который труслив, лжив, ещё и с тёмным прошлым? Ты настолько ужасен, что мне противно с тобой разговаривать. То, как ты обращаешься с женщинами, уму не постижимо, – Хван старался говорить спокойно, но голос дрожал слегка. Он не боится Сана, знает, что духом сильнее его, поэтому и пытается сломить его, пробудить в нем то человечное чувство, что, казалось, умерло так давно. – Ты даже не подумал о том, как там твоя матушка. Смылся, куда глаза глядят и даже письма ни разу не написал. Ты мог подумать, что я бессердечен, но нет. Эта женщина, огромной ошибкой которой было воспроизвести тебя на свет, испытала столько боли, сколько ты не испытаешь никогда. Я видел всё это, она приходила ко мне ежедневно, плакала. Она любила тебя, подонка, не смотря на всё то, что ты натворил. Это та самая женщина, которая была бы твоей опорой всегда, но ты её уничтожил, морально убил... На глазах Чхве появились слёзы. Одинокая солёная капля скатилась по щеке, дойдя до подбородка, упала куда-то на пол. Рука с револьвером слегка подрагивает, хоть он и старается выстоять всё это, не давая волю эмоциям. – А хочешь знать, что с ней произошло? – ухмыльнулся Хван. – Она горевала, и её можно понять: любимый мужчина предал, затем покинул этот мир, а единственный сын ушёл, не сказав ни слова. В один день её нашли мертвой у себя дома. Вся в крови лежала у себя в ванной с глубокими порезами на руках. Своим поступком ты добил её. – Замолчи! – кричит Сан. – Твоей матери, конечно, повезло куда больше. Ещё бы, изменила королю она, но казнили только моего отца. Она продолжала сидеть у власти, даже не получив за это никакого наказания... – Да что ты в этом понимаешь? – говорит Хёнджин. – Ты думаешь, чувствовать боль всю свою жизнь лучше, чем умереть? Глубоко ошибаешься. Мой отец никогда не имел любовниц. Ровно до того момента, когда она ему не изменила. Затем любовника моей матери убили, а отец начал приводить во дворец молодых женщин, с которыми хорошо проводил время в их с мамой спальне. И так продолжалось долго, я видел, какую боль она чувствует. И я больше чем уверен, что это продолжается и по сей день. Мой отец делает всё так, чтобы это задело как можно больше, разбило сердце на множество мелких кусочков, чтобы собрать обратно не было возможности. Руки Сана подрагивают, он сжал губы в тонкую полоску и со слезами на глазах слушал Хвана. Казалось, ещё чуть-чуть и он даст волю своим слезам, расплачется на этом месте, упав на колени, крича от боли и бессилия. Ему ничего не мешает выстрелить прямо сейчас, но надо ли оно вообще? Он запутан в лабиринте собственных желаний. – Да, моя мать изменила, крутила интригу на стороне и это её ошибка. Но к отцу у неё были искренние чувства, из-за этого было по-настоящему больно. А ты... – делает небольшую паузу Хван. – Ты пошёл по стопам своего любимого папочки, так ведь? Ты ведь стал таким же. Так понимаю, что в вашей семейке мужчины получаются полными ублюдками, которые не думают о чужих чувствах. – Я бы не затеял ничего этого, если бы тогда ты не отверг меня. Ты был моим единственным близким другом, а в трудный момент выставил за дверь, не желая ни видеть, ни слушать меня. Ты мог повлиять на приговор для моего отца, но не сделал ровным счётом ничего! – А зачем? – спрашивает он. – Почему я должен это делать для человека, которого моя семья вытащила из грязи, а он отплатил предательством? – И ты отказался от меня тогда, когда я нуждался в тебе, как в друге. – Дети похожи на своих родителей и с лёгкостью могут повторить их судьбу. Я убедился в этом очередной раз. Повисла напряжённая тишина. Лин все это время стояла молча, слушая разговор мужчин. Руками она сильнее прижимала испачканный кровью кусок ткани к спине Хёнджина, которая всё ещё продолжала кровоточить. Кожа вокруг раны покраснела, рубашка порвана. Девушка хотела встрять в разговор, и это желание не заставило долго ждать своего осуществления. – Вот только знаешь, в чем отличие? У твоих родителей друг к другу были чувства, а твоя жена чувствует к тебе только отвращение и неприязнь, – эти слова весьма возмутили Лин, после чего она просто не смогла молчать. Прячась всё время за спиной мужа она чувствовала себя слабой, жалкой. Она встала рядом с Хёнджином, после чего сама начала свою речь: – Неприязнь к нему была лишь из-за того, что замуж за него я вышла против своей воли. Изначально я видеть его не хотела, не желала слушать ничего из того, что он говорил, но всё изменилось. Вы оба показали себя настоящих, но больше я разочарована в тебе, Сан... Я видела в тебе сильного мужчину, своё спасение от горькой судьбы. Но оказалось, что ты использовал меня для того, чтобы поближе подобраться к Хвану, а затем – убить его. Каждой малейшей деталью своего плана ты уничтожил во мне любые позитивные чувства к тебе. Чхве разбит. Слёзы градом покатились из его глаз, стекая по щекам. Он не перестает смотреть на Хёнджина, на Лин. Взгляд бегает туда-сюда. Револьвер, что направлен был на Хёнджина, в момент был направлен в сторону Лин. – Ненавижу... Ненавижу! – кричал тот, дрожащей рукой держа орудие. Девушка не показывает того, что боится, хоть внутри и напряжена. Хёнджин боится не меньше. Боится за неё. Они выжидают паузу; Сан в таком состоянии слишком непредсказуем, выстрелит в любой момент. И правда, он нажал на курок. Выстрелил. Расстояние слишком близкое, увернуться было невозможно, но на руку сыграло его дрожащее тело. Пуля всё-таки задела девушку, на плече образовалась рана. Она вскрикнула от острой боли, схватилась второй рукой за раненое место. Кровь ручьём потекла по руке, алые капли окрасили молочного цвета кожу в багряный цвет. Хёнджин не медлит, походит к Чхве, хватая того за горло. Ему всё равно на всё, он ничего не слышит, лишь видит его противный взгляд, пробитое лицо и слезы на нем. – Как ты посмел? – процедил сквозь зубы Хван, пальцами сильнее сжимая шею молодого лорда. Его лицо принимает неприятный оттенок, ртом он пытался ухватить хоть немного воздуха, что удавалось с трудом. Глаза покраснели, руками он размахивал в разные стороны, толкал Хёнджина, бил его в грудь, но всё бесполезно. Король продолжал сдавливать его шею. – Ты перешёл черту не единожды и за это тебя ждёт наказание. – От... Пусти... – тихо говорит тот. Воздуха критически мало, тело не слушается, сердце стучит так сильно, так быстро, что, казалось, сейчас, сломав ребра, выпрыгнет из груди. Хёнджин выбил из рук его револьвер, что тот полетел куда-то в сторону. Сан обезоружен и полностью находится в руках Хёнджина. Жалкое зрелище. – Гори в аду, – тихо шепчет Хёнджин ему на ухо. Карие глаза почернели, в них виднелось некое пламя, в котором он хотел заживо сжечь лорда и покончить с этой бредовой историей раз и навсегда. У Хёнджина в голове застыла картинка лежащей на полу Лин, из раны которой сочилась алая кровь. Хоть и ранение не было столь серьёзным – если вовремя помочь, то останется лишь неприятный след, напоминающих о событиях, происходящих когда-то давно – Хван не на шутку был взволнован. Кровь в жилах буквально кипит, на руках виднеются выпирающие вены. Чхве хватается за его руки, пытается убрать от своего горла, но всё бесполезно. Король в ярости, его гневу нет предела, он сжимает сильнее, не щадя, казалось, сейчас он голыми руками сможет открутить Сану голову. Тот уже теряет сознание, глаза покрасневшие, веки подрагивают, а из уголка глаза течёт одинокая слеза. Воздух заканчивается, его критически мало, ещё полминуты и, кажется, бездыханное тело Чхве упадет на пол, не подавая никаких признаков жизни. Всё могло бы так закончится. Но нет. Где-то вдалеке слышатся шаги, крики, выстрелы. Звуки доносились откуда-то из дворца, Хёнджин уверен в этом, поэтому отпускает Чхве, который тут же начинает неистово кашлять и ртом хватать воздух, которого ему так не хватало последние минуты две. Хван выбегает в коридор, забирая с собой всё огнестрельное оружие, находящееся в комнате. Лин пытается подняться, хоть от боли голова кругом шла. – Хёнджин! – кричит она, в надежде, что муж не побежит прямиком к смертельной опасности. Но он не слышит. Несколько выстрелов. Тишина. Пугает. Самые плохие предположения лезли в голову. И она думает только лишь о том, как бы сильно ей хотелось, чтобы всё это было сном, глупым плодом воображения. Но нет, всё это реальность и от неё невозможно убежать. Никуда.