Услуги для хороших девочек

3 Владимир как всегда без стука или предупреждения вошёл в приемную заместителя директора. Сержа на своём рабочем месте не было, что по сути не так уже и удивляло, но вот запросы на услуги службы «Эскорт» аккуратной стопкой лежали на рабочем столе, дожидаясь своей очереди. Со скучающим видом Корф автоматически протянул руку и поднял несколько заявок, пробегаясь глазами по именам заказчиков. Равнодушно пожав плечами, он в который раз подивился, как Сержу удалось уговорить его участвовать в этой авантюре, хотя следовало признать: дело оказалось довольно прибыльным. Их компания единственная предоставляла услуги мужчин одиноким женщинам, нуждающимся в сопровождении на светские мероприятия. Что ни говори, а Писарев оказался гением: работа - не бей лежачего, строишь из себя несколько часов джентльмена, а вознаграждение повыше, чем ставка у очень многих после окончания престижных ВУЗов. Многие парни использовали деньги, чтобы платить за учёбу, а приобретённый лоск в жизни лишним не был. Внезапно, Корф застыл на месте, в лёгком изумлении приподняв бровь. Не может быть! Впрочем, уже в следующее мгновение он усмехнулся одним кончиком губ и спрятал заявку в карман. Особое положение в компании вполне оправдывало подобное поведение, и Владимир прекрасно знал, что никто не посмеет оспорить его решение. В конце концов, если уж он не имел право на первый выбор, так кто? Решив не дожидаться Сержа, Корф развернулся на каблуках и покинул помещение. Итак, ему предстояло в очень скором времени наведаться на свадьбу Мишки Репнина в качестве «особенного» гостя. А точнее, эскорта Анны Платоновой. *** В последний раз пристально оглядев себя в зеркале, Владимир усмехнулся и кивнул, удовлетворённый результатом. Сегодня ему предстояло встретиться с Анной, более того, быть её эскортом на довольно претенциозной свадьбе разлюбезной дочери Петра Михайловича Долгорукого. Один из старейших и наиболее известных друзей отца Владимира слыл легендарным ловеласом, вот только в отличие от Ивана Ивановича Корфа свои похождения умел скрывать. Как и выставлять напоказ всему миру образ примерного семьянина, которым никогда не являлся. И именно подтверждением этого самого образа «любящего папули» и должна была стать сегодняшняя свадьба Лизы, о статусе любимой дочери Петра Михайловича которой не знал только слепой и глухой. Опять же, в отличие от отца самого Владимира, умудрившегося когда-то завязать шашни с сестрой собственной жены, в прошлом довольно известной танцовщицы. А потом, опять же в отличие от своего друга Петра Михайловича, Иван Корф был пойман женой с поличными, скандал стал достоянием гласности, и отец с тряском вылетел с занимаемой им на тот момент высокой должности и был вынужден уехать в глубинку. Наверное, в каком-то смысле Иван Иванович был тоже счастлив: деньги у него были, какую-то должность в местной бюрократической цепи ему предоставили, и извечный театрал-любитель, старший Корф всецело отдался своей истинной пассии: стал руководителем местной самодеятельности. Владимир остался жить в Москве с матерью и отца навещал только изредка. А вот выслушивать жалобы Веры Корф, каким поклонником театра всегда был его отец, парню доводилось часто, и поэтому когда во время одного из своих визитов к отцу Владимир среди местных юных талантов углядел миниатюрную, белобрысую куколку приблизительно на четыре года младше его по возрасту, выводы напросились сами собой. Нужно сказать, что поначалу Владимира все это не очень волновало. На тот момент двенадцатилетнему мальчишке было глубоко плевать, сколько белобрысых (или любой другой масти) братьев и сестёр от местных «актёрок» у него разбросано в глубинке или в столице, и он даже неплохо общался с девочкой, которую звали Анна. Владимир рос, отвлекаясь на свои дела и заботы, и поездки к отцу стали случаться значительно реже. И в один прекрасный день, вернувшийся в маленький городок уже шестнадцатилетним юношей, Владимир с изумлением отметил, что двенадцатилетняя Анна превращается из миленького цыплёнка в прекрасного лебедя. Вот тогда-то заронённое кем-то в душе зерно сомнения, что Анна на самом деле была его сводной сестрой, или появившееся в детском мозгу совершенно самостоятельно, дало свой росток. Нет, не ревности – Владимир никогда не ревновал девчонку к отцу - а отчаяния. К Анне его тянуло с неимоверной силой. А режущая сердце юноши непонятная боль, которой только спустя некоторое время он найдёт название и поймёт, что это была его робкая, первая любовь, выплеснулась на её причину злостью. Только через несколько лет, когда девочка уже уехала поступать в институт, Владимир наконец задал отцу давно интересовавший его вопрос. И был шокирован ответом: Анечка, маленький белокурый ангелочек, внешне напоминавшая его отца, на самом деле была похожа на свою бабку, мать Петра Михайловича Долгорукого. Вот только поезд давно ушёл, девушка поступила в какой-то ВУЗ, и Владимир на долгое время потерял её след. А если уж быть совсем откровенным с самим собой, Корф должен был признать, что увлечённый в водоворот событий собственной жизни, даже не был до конца уверен, были ли на корню подавленные в детстве чувства реальными или всего лишь плодом детского воображения и юношеских гормонов. Только вот обнаружив на рабочем столе Сержа Писарева анкету Анны Платоновой, Корф не удержался. Подхватив с тумбочки ключи от машины, Корф подкинул их в воздух, на лету поймав в ладонь, и стремительно вышел из квартиры. Дверь за его спиной захлопнулась, а щелчок активизировавшегося замка оповестил, что решение принято и пути назад уже не будет.