восхищение.

Дазай сто раз клялся самому себе с ненавистью и презрением в тихом голосе, что больше никогда не привяжется. Боль после предательства - как выстрел пистолетом в упор в самое сердце. Пусть оно будет даже самым чёрным, чёрствым и гнилым, главное, что в него больше никто не выстрелит. Да даже не сердце там осталось, лишь жалкие ошмётки. Жалкие, как он когда-то сам. Но что-то снова заставило его нарушить своё обещание. Сколько раз оно было сказано вслух и сколько раз в этой неразумной голове - он снова его нарушает. Эти глаза. Волосы. Руки. Бледная кожа. Таинственный, тёмный. Не пытается даже казаться кем-то другим: это единственное, что отличает его от шатена. Единственное, в чём он всегда будет превосходить его. Десятки девушек он бросил из-за него в порыве этого неизведанного чувства. Ни один людишка больше его не интересовал, хотелось лишь общаться с Достоевским, чтобы не разочаровываться в людях более. Всё-таки, слишком для него прекрасен этот человек. Даже когда Фёдор безжалостно душил того, он был рад, что это происходит. Умереть от его рук..костлявых, ледяных. Рук, которые никогда не обнимали, лишь душили и избивали. Пусть этот человек для него прекрасен, но всё так же жесток. Чертовски жесток. И слишком продуман. Быть его врагом - самое страшное, что можно вообще вообразить. А от его дружка мурашки по коже. Оба слишком пугающие. Но с обоими он общается наравне. Это не влюблённость. Скорее, восхищение. Но даже от этого обычного, казалось, ощущения всё внутри цветёт. Хочется просто подойти к нему и сказать слова, которые он в какой-то момент не сказал многим людям: «Я тобой восхищаюсь.» И больше ничего не сказать. Лишь услышать тишину, услышать тихое «ох..спасибо,пожалуй» и удаляющийся вдаль стук замшевых сапогов об асфальт.