Mein Untergang
2 января 2022 г., 23:32
18 июня 1996 год
Она по обыкновению готовила мелиссовый чай, помешивая ложечкой сахар в кружке. Мелинда ненавидела сладкие напитки, но в этот самый час, когда он находился в Министерстве Магии и сражался с Пожирателями Смерти, успокоение с помощью сладкого было необходимо как никогда. Этому маленькому трюку её научил другой старый товарищ по оружию во времена Первой Магической войны. Впрочем, ни с один, ни с другим Мелинда не виделась долгие годы. Она услышала чьи-то тяжёлые шаги у входной двери дома. Её сердце, лишь на мгновение сжавшееся от надежды, рухнуло вниз и осознало всё ещё до того, как страшные слова были произнесены. Через мгновение поздний гость, оказавшийся одним из коллег, появился на небольшой кухне, мрачно и как-то с обречённостью, смешанной с сожалением, глядя на свою начальницу. — Сириус Блэк мёртв.***
Воспоминание Гарри Поттера перед отправлением в Хогвартс 1 сентября 1995 года
— Кто она такая? — указывая на женщину на фото, что стояла возле Сириуса, спросил Гарри у своего крестного, пока они находились на вокзале в закрытом зале ожидания, тщетно охраняемым членами Ордена Феникса. Блэк, сидя в одном только чёрном одеянии после превращения в свою анимагическую форму, на удивление, совсем не выглядел смешно или сумбурно. Всему виной этой пронизанной грустью обстановки была принесенная им с собой колдография, на которой запечатлели членов первого состава Ордена. В его взгляде, направленном на девушку с карими глазами и почти белыми волосами, крылось что-то глубокое, сокровенное. Любовное. — Мелинда Рихтер, немка, настоящий боец, — ответил Сириус, кончики пальцев которого покалывало от сдерживаемого желания прикоснуться к женскому лицу. — Она мертва? — увидев подобную реакцию, тихо спросил его крестник. — Нет, Гарри. Мелинда училась в Дурмстранге и вместе со мной и твоими родителями была членом первого состава Ордена Феникса. Таких, как она, называют тенебрисами. И их достаточно сложно убить. — Кто они такие? — Мелинда изучала поистине тёмную магию после окончания школы в закрытой академии. То время, что мы были вместе, Рихтер часто отлучалась для учений, но никогда не рассказывала мне о том, что узнавала. Это настолько тёмная и глубокая магия, что в круг посвященных попадают лишь единицы. Чаще всего, из тех семей, которые из поколения в поколение передают друг другу познания о таких разделах волшебства. Немного помолчав, Бродяга добавил: — Ты должен понимать, Гарри, что иногда магия берёт что-то взамен. Тенебрисы посвящают этому всю свою жизнь и в конце концов умирают от того, насколько глубоко применяемые ими ритуалы и заклятия попадают в их тела и остаются там, изменяя волшебника. — Вы были друзьями или..? — не сдержав любопытства, поинтересовался Поттер, движимый простым желанием узнать что-то о близком человеке. — Мы были гораздо больше всякой характеристики, которую можно дать отношениям между людьми. Я никогда не испытывал столько чувств к любой другой женщине, пусть нам было отведено совсем немного времени.***
2 мая 1998 год. Битва за Хогвартс
Дети и взрослые, что всего пару мгновений назад занимались внешней защитой замка перед будущим сражением, с содроганием следили за движущейся чёрной точкой в небе, что разрезала пространство и стремительно приближалась к ним, прямо к началу каменного моста, будто и не ощутив щита профессоров. — Мерлин, что это такое... — прошептала Молли Уизли, глядя, как нечто опускается на землю и встаёт на ноги человеком. Чёрный цвет развевающейся мантии наводил на мысли о Пожирателях, но все дурные догадки были разрушены, едва МакГонагалл почти что радостным тоном произнесла успокаивающее объяснение для всех присутствующих: — Всё в порядке. Это Мелинда. Женщина, всего минуту задержавшись на месте, твёрдым шагом начала движение по направлению к замку. Её лицо, заостроенное и открытое за счёт собранных в высокий хвост волос, выражало решительность, а правая рука сжимала палочку. То время, пока раздавался стук каблуков по каменной плитке под удивление взрослых и немое восхищение студентов от витающего в воздухе чувства силы, что появилось вместе с Мелиндой, за её спиной начали вырастать и другие тенебрисы. Хмурые, решительные и пугающие своим практически ощутимым могуществом. К тому моменту, когда носок обуви Рихтер коснулся порога ворот Хогвартса, за её спиной образовался целый клин тёмных волшебников, что двигались за своей предводительницей с намерением присоединиться к битве за светлую сторону. — Молли, нет! — прозвучал властный голос, приковавший внимание к себе той небольшой группы, что наблюдала за начинающимся боем миссис Уизли и Беллатрисы Лестрейндж. Рыжая женщина обернулась и смотрела на Мелинду всего секунду, чтобы затем кивнуть и отступить. В её сердце была полная уверенность, что чистокровная мерзавка Тёмного Лорда получит самое жестокое наказание, какое только может ей назначить тенебрис – та, кого в обществе боялись из-за внушительной силы и остерегались. — Она моя. Беллатриса оскалилась и засмеялась, показывая ряд зубов. — Здравствуй, Мелинда. Акселитус! Луч, вырвавшийся из палочки Пожирательницы, должен был подобраться к чужой шее и давящей невидимой хваткой костлявых пальцев удушить Рихтер, но она плавным движением руки остановила нападение с помощью невербальной магии. — Мы давно не виделись, — Лестрейндж, казалось, совсем не опечалилась неудачей. Ощущение равного соперника вызвало в ней рвение растянуть поединок. — Возлюбленная моего братца-отщепенца решилась отомстить? Или за пятнадцать лет чувства прошли? Атмосфера вокруг накалилась. Вероятно, Беллатриса ожидала бурную реакцию или гнев, вызванный унизительными словами, что преуменьшали силу чужой любви, однако Мелинда лишь холодно улыбнулась. — Скорее Вселенная вновь схлопнется и все звёзды на небе погаснут, чем я разлюблю тебя, Mein Untergang, — жарко шептал ей на ухо Сириус глубокими тёмными ночами. Он называл свою немку «моя погибель» и прижимал к себе в том неповторимом прошлом, пряча в объятиях. Он любил, и любовь эта, запретная и обжигающая, была взаимна. Когда Сириус умер, Мелинда умерла вместе с ним. Та светлая, крохотная часть её души, что не была затронута Чёрной магией, принадлежала ему с их первой встречи в далёком семьдесят девятом году. Они так и не встретились спустя пятнадцать лет после разлуки в восемьдесят первом после Азкабана и нескольких лет утаиваний Блэка по всей Британии. Они так больше и не встретились. Я воздам всем за твою смерть, любовь моя. И когда они начнут умолять меня о пощаде, ответом им станет шёпот твоего имени. — Долор Вомикал! — взбешенная игнорированием Пожирательница выкрикнула проклятье, способное не убить, но сильно покалечить. Рихтер грациозно увернулась, прокрутившись на каблуке, и резко взмахнула палочкой. Удивлённой Беллатрисе не хватило всего двух секунд, чтобы избежать путов, крепко сковавших её тело. Но Мелинда не медлила. Пока звук её шагов раздавался по ревущему залу, где кипела Война и стонала Смерть, рука волшебницы вновь поднялась вместе с уничтожающим шёпотом: — Бонс Картео! Проклятие, что крошило кости в той части тела, куда была направлена палочка, отправилось в руку Лестрейндж. В ту самую, что когда-то не дрогнула в Отделе Тайн. Беллатриса взвыла. Люди, что наблюдали за этой сценой, и те, что сражались, и те, что уже одолели своих противников, потеряли дар речи. Всеобщий бой близился к концу вместе с ревом Мальчика-Который-Выжил и Волдеморта, но личная битва тенебриса только началась. — Виртус Виолатио! Тело Пожирательницы выгнулось дугой от вспышки одновременно появившихся порезов на коже, внутренних переломов в позвоночнике и страшной боли в черепе. Рихтер подошла к стонущей от невыносимых страданий женщине и окинула взглядом её чудовищные повреждения сверху вниз. — Хватит... — прохрипела свое последнее слово перед смертью Пожирательница. В карих глазах Мелинды блестело холодное торжество. — За Сириуса Блэка. И следом же раздалось её долгожданное и мстительное: — Авада Кедавра! За тебя, любовь моя.
