Chemise

Олег перевел взгляд на друга Возлюбленного. Ему хотелось поцеловать его в розовые слегка приоткрытые губы. Хотелось держать его за бледные дрожащие кисти. Хотелось валяться с ним на той самой широкой кровати, и слушать его тихий голос, который всегда навевал на Олега тихие, приятные сны. Это желание было необычайно сильным, и шатен очень долго колебался, прежде чем разорвать гнетущую тишину. Но, видимо, колебания были слишком явно написаны на его лице, потому что Сергей медленно, словно через силу, перевел взгляд глаза и несколько секунд вглядывался в черты лица Олега. Затем его губы медленно расплылись в улыбке. Он поднес к губам бокал, выпил его содержимое и сказал -Олег, всё хорошо? — спросил он после короткой паузы. Волче понял, что он имеет в виду. Тяжело вздохнув, карие глаза прошлись по телу друга, остановившись на распахнутой рубашке, Волков в открытую начал пялиться на выпирающие через белую ткань розовые соски. После чего, Волч взглянул на голубые очи Разумовского. Сергей, улыбнувшись, посмотрел на него и попытался отвести взгляд, но взгляд друга был настойчив, и Сережа почувствовал, как краснеет. Наконец он понял, чего добивается Волков, отвел глаза и сказал — Прекрати в открытую разглядывать меня. Волков убрал руку от стола и задумчиво покачал головой. — Ты слишком красив. Поэтому-нет. --Ухмыльнувшись ответил Волче. Сергей почувствовал, как к лицу приливает еще большая краска. Он опустил глаза и уставился в пустой бокал. Говорить не хотелось. Молчание затягивалось. Наконец, прервав тишину, Сергей спросил: — Может, мы спать пойдем? — Сказал он, стараясь не смотреть на своего друга. Волков одобрительно кивнул и встав из-за стола сократил дистанцию меж ним и Сергеем. К тому времени, рыжик быстро встал и слегка улыбнувшись поблагодарил Волка за трапезу. После, ребята двинулись в сторону комнаты. Уже в коридоре, Волче прижал Разума к стене. Испуганные голубые глаза смотрели на него снизу-вверх. — Сережа, — тихо прошептал Волче, — Ты ничего не хочешь мне сказать. Горячее дыхание шатена обжигало рыжего, Сергей вглядывался в карие глаза, словно ища в них скрытый ответ на неожиданный вопрос. -Что ты имеешь в виду? — Голубые глаза были отведены в сторону. Ему было жарко находиться рядом с другом. Стыдно. Грудь часто вздымалась из-за некого давления со стороны телохранителя. Волче сжал тонкие руки программиста в своих ладонях, несколько раз глубоко вдохнул и, наклонившись, прижался губами к розовым губам рыжика. Сергей вздрогнул, но не отстранился. В нос ударил сильный мускусный запах Волка. Рыжий потянул в себя аромат одеколона и еле слышно, углубил поцелуй. Волк исследовал рот друга языком, положив ладони на бедра Сергея, он крепко сжал их. Они не хотели разрывать сладкую агонию. Все было ясно без слов — два тела прижались друг к другу, наслаждаясь друг другом. Волче разорвал поцелуй. Олег взглянул в глаза друга, которые будто отдавали желтым светом. Списывая это явление на свет, Волков снова припал к губам Сергея и подхватив его за бедра, понес к кровати. Кладя разгоряченное бледное тело, он вновь отстранился от сладких губ Сергея. Спускаясь вниз губы раскрылись, и горячий влажный язык стал играть с сосками Сергея. Рука стала медленно подниматься к той самой рубашке. Одолев сопротивление верхней пуговицы, она проникла под ткань и нежно сжала обнаженный сосок. С уст Разумовского сошел приглушенный стон. Вместо того чтобы снять рубашку, Волк потянул ее в сторону, чувствуя, что пуговицы вот-вот оторвутся, и белая шелковая ткань упадет с тонких, бледных плеч. Вторая рука потянулась к застежке на брюках. Она была уже на месте. Рука нащупала под джинсами резинку трусов. Олег проник в боксеры, фалангами пальцев он докоснулся до полустоячего члена и взглянул на Сергея. Глаза рыжика закатились, ему хотелось чувствовать пальцы шатена в себе. Словно стыдясь собственных мыслей, Разумовский скрыл лицо в изгибе локтя. Волк понял его мысли. — Встань на колени и выгнись. — скомандовал он. Сергей встал на колени и сложил руки перед собой, а Волк немного придвинувшись окончательно снял нижнее белье и встав, быстрым шагом дошел до тумбы, достав оттуда смазку, которую он предварительно купил. Вернулся к Разумовскому, которые выгнулся словно кошка, стыдливо пряча лицо. Олег обильно выдавил смазку на палец. Приставив палец к разгоряченному входу Сережи, он спросил: — Я могу.? -Трахни меня, Волков. — Резко перебил Разумовский. Олег помедлил. Потом аккуратно вошел пальцем на половину длины. Огонь вспыхнул между бедер. Разумовский раздвинул ноги шире. По телу пробегала рябь наслаждения. Олег не спеша двигал пальцем в разгоряченной плоти, отчего член его друга медленно увеличивался в размерах. Горячее желание разлилось по телу Сережи, щеки наливались красным, легкая дрожь в ногах, кровь кипела. Чувства его обострились, в голове все смешалось. Кровь вскипела в ушах. Низ живота покалывало. Еще секунда, и он умрет от счастья, — мелькнуло в его голове. Еще секунда и все кончится. Палец Волкова резко вошёл до конца. Сергей сжался. В глазах у него потемнело. Рот раскрылся, он издал приглушенный стон. Медленно приставляя второй палец, Волков вошел так же медленно на половину, фалангами касаясь стенок Разумовского. Он замер на секунду, и снова начал медленно двигать пальцами. Из груди программиста вырывался тихий стон. Вторая рука обхватила головку его члена, а палец вошел глубже. И тут раздался громкий стон. Все мысли Олега были заполнены одним лишь Сергеем, который стоял на коленях перед ним, такой красивый, горячий. Убедившись, что его любовник достаточно растянут, Олег быстрыми движениями избавился от лишней ткани. В этот момент Разумовский почувствовал, что он достиг высшей точки наслаждения, ему казалось, что одно лишь чувство Олега внутри и он кончит, похабно выгибась, громко крича и пачкая темные простыни белым семенем. Волков же удобно устроился сзади Разумовского. Приставляя головку к растянутому Сергею, ему хотелось запечатлеть этот момент навсегда в своей памяти. Нарисовать бледное лицо, с распахнутыми розовыми губами. Вывести кистью на большом светлом холсте тонкие пальцы. Острые ключицы. Горящие локоны. Голубые агаты. Золотые пылинки. Зарисовать всю красоту его возлюбленного. И ту самую рубашку. Белый, изящно лежачий на тонких плечах, кусок ткани, который заставлял Волкова забываться и не отрывать взгляда от Сережи. -Волче…- Тихо протянул Разумовский, и Олег сразу же понял, что хочет его партнер. Но он не стал торопиться, а только слегка вошел и не удержался от того, чтобы поцеловать растянутого Сергея в шею, сладко вылизывая пшеничное поле. Такие нежные и аккуратные поцелуи ложились на голье. Разумовский как будто заставлял себя двигаться медленно, давая Олегу время насладиться маленькими радостями медленного наслаждения, и именно эта пора удовольствия так возбуждает. Постепенно Волков начал медленно двигаться, стараясь аккуратно войти полностью. Крепкие руки придерживали бедра Сергея. Комната наполнялась звонкими звуками соприкосновений двух возбужденных тел друг о друга. Стоны Сергея ласкали слух, по телу проходилась сладостная дрожь. И вдруг Сережа громко вскрикнул. Стон смешался с вскриком и белое семя брызнуло в темноту, покрыв постельное белье. А после нескольких толчков, Волков также кончил с глухим рыком. Тяжело дыша он свалился рядом с Сергеем, и некоторое время лежал молча, приходя в себя. Разумовский тоже молчал от него слышалось лишь тихое сопение. Наконец Олег тяжело приподнялся, глянул на Сергея и с нежностью накрыл его покрывалом, не в силах не на что либо другое. Ночь текла между стенами, занимая их собой. Постепенно почти неощутимо сон окутал и Волкова, и комната наполнилась тишиной. И лишь белый кусок ткани, который был грубо откинут на пол, светился от лунного света.

«Модельеры создавали

Рубашку, словно под тебя,

Ей образ тот ведь придавали,

Что светится в твоих очах.»