Здесь больше нет правил, милая.

Ана правда любила плавать в бассейне каждый вторник. За полгода она не пропустила ни единого дня. В тот значимый день тоже. После тяжелого рабочего дня, телу так и хочется расслабиться в воде, пускай и в 11 ночи. Людей почти не было, и девушка могла плавать вдоль и поперек, где только хотела. Последний посетитель вышел в душевую, и никто не мог нарушить ее покоя. Учитывая нелюбовь к публичным раздеваниям, она плавала долго, ожидая пока все люди покинут здание спорт-центра. Ана вышла из воды, по телу стекали капли, долго и медленно, очертя каждый миллиметр ее кожи, будто бы пытаясь насладиться ее плотью до конца. Красивое бикини изумительно сидело на ее упругих ягодицах, и вместе с тем не выглядело пошло. Она была квинтэссенцией женственности и секса, и обожала это в себе. Выходя из бассейна, Джейкоб заметил, как она прошла мимо, не обращая ни малейшего внимания на него. Но с того момента он не мог думать ни о чем, кроме ее тела. Он стоял под душем, греясь под напором воды, и жаждал увидеть Ану вновь. И наконец-то она вышла. Он повернул кран, и в душевой были слышны лишь ее шаги. Включился душ напротив, шторка резко закрылась, скрывая Ану от посторонних глаз. Но дикое желание уже подогревало терпение Джейкоба, и заставило сделать жестокий поступок, который и стал началом этой "боли". Шторка одёрнулась, и Ана почувствовала, как грубые руки прибили ее лицом к холодной стене, а торс вдавливал ее спину, заставляя почувствовать твердый член внизу, который упирался прямо в ее промежность. - Молчи, милая. Я сделаю тебе больно, но ты захочешь еще. И не думай говорить хоть слово, или я заставлю тебя замолчать надолго. Просто отдай мне свое тело, и я не сделаю ничего ужасного. Ее голос пропал, но внутри она стучалась о стенки клетки, в которую была загнана. Это был животный испуг, страх вперемешку с возбуждением, что пугало ее в себе еще больше. Чёрные плавки Аны оказались на полу, вода стекала по ее телу, расслабляя, но сильная рука, сдавливала горло и не давала дышать. Он намазал ее задницу гелем для душа (от аромата которого, ее будет тошнить месяцами), налил каплю на свой пенис - и резко, с диким рывком вошел в ее анус, от чего неподготовленное тело отдавало сильным притоком боли. Но крика не было, и слов тоже. Она мысленно умирала, желая, чтобы это стало концом всего. Но конца не было. Джейкоб трахал ее, не останавливаясь, кусал ее за мочку уха, называл сукой, дешевой тварью, и грязной любительницей анала. Но анал она не любила. И секс тоже. Кроме секса в себе, внутри, в душе. Устав, Джейкоб шепотом приказал Ане стать на колени, спиною к нему - от чего у девушки пробежались мурашки по всему телу. Но ей пришлось выполнить указание. Резко наклонив ее раком, мужчина схватил ее за мокрые волосы, заставляя вскрикнуть, и поднес пальцы к рту: "Оближи". Ана почувствовала, как два пальца проскользнули в ее рот, и она сосала их, вся в слюне и слезах, причмокивая, от наслаждения, и всхлипывая от боли. Они резко вошли в ее влагалище, и жарким теплом раздало по всему телу. Потом третий палец, четвертый, пятый. В конце концов весь кулак вошел в нее, заставляя рыдать от боли, и стонать одновременно. Любовь и есть боль. Закончив этот "секс на одного" Джейкоб опустил девушку на пол, сказав не смотреть вслед. Но она уже не могла даже шевелиться. В 23:50 ее нашла девочка из приемной, всю разбитую и почти неживую.