Лучший друг

Быть влюблённым в лучшего друга очень хуёво. Поверьте Чонгуку. Видеть улыбку, такую солнечную и точно адресованную не ему. Юнги улыбается той диснеевской улыбкой, которая дана не многим. И ему чертовски идёт так улыбаться. Идёт улыбаться, обнажая дёсна, а потом мелодично смеяться над чьей-то шуткой. Губы у Юнги, кстати, потрескавшиеся и искусанные в кровь. Ему много раз предлагали купить гигиеничку, но тот отмахивался и обещал перестать кусать губы. Обещал уже второй или третий год. Иногда Чонгук зависает на его губах, оправдываясь тем, что думает о вкусе гигиеничку, которую планирует подарить другу. На самом деле Чонгук очень много думает о причинах. О причинах бессонницы Юнги, которая доставляет ему массу проблем. Он просыпается посреди ночи, часто дышит и пытается успокоиться. За ночь раза два минимум. По словам Юнги, он сам не понимает, из-за чего просыпается. Говорит, что ощущение, будто проснулся посреди кошмара, но самого кошмара не было. Думает о причинах такого закрытого образа жизни. Юнги старается не выходить на улицу, если нет веской на то причины. Он не хочет даже выходить в магазин за едой, ведь больше одного-двух раз в день не ест. Не чувствует голода или насыщения от еды. Об этом Чонгук тоже часто думает. Чонгук думает слишком часто и слишком много. Он не озабочен Юнги, нет. У Чонгука своя жизнь, он умеет разграничивать свои чувства, мысли и всё остальное. Старается не смешивать, чтобы не навредить никому. Заботиться о чужом комфорте. Чонгуку нравится слушать Юнги. Он увлечён мыслями о вселенной и её других вариаций. — И в одной из вселенных, представляешь, могли бы мы не встретиться. Юнги говорит об этом так быстро, буквально выплевывая это, как скопившуюся во рту кровь. Ему тоже не нравится эта вселенная, он счастлив знать Чонгука. — Как же прекрасно находиться в этой вселенной. Эти слова даются Чонгуку чуть сложнее, чем все остальные слова, сказанные этим вечером. Да, он безусловно рад жить в этой вселенной, рад знать и любить Юнги. Но. Но существует та вселенная, в которой они влюблены взаимно. Существует та вселенная, в которой они вовсе не знают друг друга. В каждой из этих двух вселенных Чонгук был бы куда счастливее. Но в этой вселенной любит только Чонгук.

— Я честно ненавижу эту вселенную, но не хочу тебе об этом говорить. У тебя так горят глаза, когда ты рассказываешь мне о теории большого взрыва. И хоть я слышал об этом сотни раз, ты заставляешь звучать эти научные статьи.

Юнги улыбается в ответ и качает ногой в такт играющей на фоне песни. Ему легко, когда рядом с ним Чонгук. Лучший друг, почему бы не расслабиться. Лучший друг. Лучший друг. Лучший друг. Лучший друг. Эти слова бьют в голове Чонгука каждый раз, будто красный сигнал. Пора остановиться. Юнги не любит Чонгука, как Чонгук любит его. Это всё ещё игра в одну сторону, всё ещё тишина в ответ на искренне "хочу обниматься с тобой сутками". Через пару часов Чонгук собирается домой. Обещает написать, когда приедет домой. Просит таксиста довезти его до моста. Холодный апрель заставляет Чонгука ненавидеть свою легкую куртку. Он смотрит в небо, мечтает улететь к звёздам. Мечтает стать той частью вселенной, которую Юнги любит. Так искренне, посвящая ей себя. Ему думается, что истории без начала и конца самые красивые. Есть одна история, которая возникнет из ниоткуда и растворится там, где ей захочется. Она сама решит, когда будет конец и будет ли он вообще. Чонгуку это нравится. Чонгуку всё ещё нравится Юнги, как бы он это не отрицал. Ему нравится какао по скидке, продающийся в магазине рядом с домом Юнги. Ему нравится любовь Юнги к оранжевому цвету и его отвращение к кофе. Чонгук это принимает, едет домой. Там пишет короткое сообщение Юнги, а после плачет на кухне. Потому что больно. Потому что у этой истории всё ещё нет конца.