Die my darling

      Ночь. Холодный ноябрьский ветер неприятно обдувает лицо. Ветер колышет волосы, проникает под одежду, заставляя тело ежиться от холода. Фильтр сигареты медленно тлеет в пальцах блондина. Сейчас он один, в тишине, которой порой не хватает в компании монстров. Парни мирно спят в доме, а он сидит на крыше дома, на самом её краю, свесив ноги.       —Я понял. Вы и сами прекрасно знаете, что я отлично замел следы. Не может же он воскреснуть и убить меня, не так ли? — бычок упал вниз, как только парень договорил, — И даже если я допустил ошибку, то будет только веселее, ведь так?       —Миньярд, стоит ли тебе напомнить, что своим «весельем» ты подвергаешь опасности не только себя, но и остальных? — сказал Ваймак, глава Лисов. Малочисленной, но, тем не менее, опасной группировки.       —Не бойтесь за вашего сыночка. Кевин будет в сохранности, — парень встал и посмотрел вниз. Высота вызывала мандраж и заставляла голову кружиться, — И не бойтесь, он ещё пребывает в неведении о вашем родстве.       —Я рад, что ты выполняешь свою работу добросовестно. В общем, ты меня понял, Эндрю. До связи, — в трубке раздались долгие гудки. Парень убрал телефон в карман джинс и пошёл к люку, чтобы спуститься обратно в дом.       Утро началось с тихого бормотания Кевина где-то сбоку, запаха тостов и кофе.       —Проснулся? — Эндрю, сидящий за столом, обернулся на Кевина, — Выезжаем через 20 минут.       —Почему так рано? — Кевин положил руку на лоб, чуть поморщившись.       —Ваймак звонил. У меня есть работа, — Эндрю встал с места и вышел из кухни, — Останетесь здесь, если не увижу вас через отведённое вам время в машине.       —А они-то хоть встали? — спросил Дэй, заходя на кухню.       —Если надо, то разбуди их. Я им не мамочка, — Эндрю вышел из дома и пошёл к машине.

***

      —Господин Ичиро, вы же это не всерьёз? — рыжий потёр переносицу, — Я правильно понял, что вы хотите, чтобы я втерся в доверие Лисов, а потом убил Миньярда? Вам не кажется это немного глупой идеей?       —Назвал своего господина глупым? — надменно раздалось с другого конца телефона, — Ты получил приказ, так выполняй его, Натаниэль. Измени внешность, притворись другим человеком. Главное слишком не привыкай к ним. Помни свое место, щенок.       —Хорошо, я вас понял. Билеты, как я понял, уже готовы?       —Да. Рассчитываю на тебя, — послышались гудки, и Натаниэль убрал телефон от уха.       Хорошо, внешность он изменит. Перекрасит волосы, наденет линзы. Вопрос другой. Что делать с чёртовой цифрой три на щеке? Замазывать каждый раз? Слишком муторно, да и есть шанс, что «макияж» сотрётся с лица. Свести? Тогда юный Король всполошится, и сведут уже концы Натаниэля с концами. Придумать глупую легенду? Кевин все равно узнает, по этой злосчастной цифре на щеке. Сделать грим в виде шрама предоставлялось самой лучшей на этот момент идеей. Ходить он с ним сможет долго, и переделать можно будет раз в неделю, пока никто не видит.       Приняв это решение, Натаниэль направился в магазин, чтобы купить все нужное. Линзы, краску для волос, и все для грима. Потом, заехал к господину Ичиро, забрав билеты и поддельные, но очень качественные документы, на которых было написано «Нил Джостен». Оставалось собрать вещи, перекраситься, придумать историю о том, как Нил Джостен попал в Пальметто, что с ним случилось, почему восемнадцатилетний ребенок (на самом же деле Натаниэлю двадцать) ошивается один, без родителей, а главное, почему заявился на порог Лисов, и что ему от них нужно.       Самолёт вылетал из Балтимора в Пальметто в 7 утра. Времени в запасе было ещё много, что означало, что Натаниэль должен успеть все сделать.       Уже через полтора часа в зеркале был не Натаниэль. Взгляд был не тот, что раньше. Не холодный и пугающий, не сводящий с ума, а напротив, тёплый и будто загнанный. Не те ледяные голубые глаза смотрели на него, а карие тёплые. Волосы были не такие яркие и рыжие, а тёмные каштановые. Вместо привычной тройки на скуле был безобразный шрам. Будто и не Нат вовсе.       «Нил Джостен» — промелькнула в голове мысль, — «Вот какой ты…».       Натаниэль смотрел на себя в зеркало долго. Не похож на отца. Нет той пугающей, ненавистной емувнешности, есть только новый человек, и этим человеком был Нил Джостен. Хотел бы он избавиться от всего и быть просто Нилом Джостеном. Парнем, у которого непростая жизнь, но которому не пришлось бы убивать без разбора лишь по одному щелчку своего Господина. Не надо было бы сидеть на привязи как пёс.       Но и такая жизнь была не для Натаниэля. Он вырос там, где убить нормально, где над ним издевались, где он был просто вещью. Он вырос в Эверморе с Рикой Мориямой. С человеком, который день ото дня издевался над ним, нанося удары по ребрам, лицу, животу, спине. Рико без зазрения совести мог острием ножа водить по рукам Натаниэля, оставляя глубокие и не очень порезы, мог проткнуть этим же ножом ногу. Мог просто отпинать до потери сознания, пока кровь не будет идти изо рта. Однажды, когда у Рико снова не выдался день, он прицепил Натаниэля к кровати и избивал, улыбаясь и наслаждаясь кровью на лице Ната. А Натаниэль не мог ничего сделать, даже машинально прикрыть лицо и просто терпел, пока не отключился.       Да и не только ему доставалось. Кевину пришлось куда хуже. Рико сломал Кевину руку, извратил её до неузнаваемости. Она была, чуть ли не вывернута в другую сторону, вся в крови, как и сам Кевин. Рико оставил его валяться в комнате в лужи крови. Наутро Кевин исчез. Потом его, конечно, нашли, но теперь рядом был Эндрю, который заключил какой-то договор с юным Королём, и Кевин остался у Лисов.       Вспоминая все это сейчас, Натаниэлю не больно, не страшно. Натаниэлю плевать, теперь он – бездушная оболочка, не способная чувствовать.       Пальметто встретил Натаниэля пасмурным небом и холодом. Погода в Балтиморе была теплее. Холод не резал лицо, не заставлял дрожать, как только выйдешь на улицу, как это было в Пальметто. Натаниэль был одет совсем не по погоде. Тёплая, но не для такого холода кофта, старые потертые джинсы, которые он отрыл где-то на дне ящика, летние кроссовки, а на плече весела спортивная сумка с такими же потертыми вещами. Все для того, чтобы выглядеть согласно его легенде.       Выйдя с аэропорта, Нил стал ловить попутку, чтобы добраться до Лисьей башни, так назывался дом, в котором жили Лисы. Все в основном с переломанными судьбами, без дома, им некуда идти, и Лисья башня стала их пристанищем.       Через 15 минут Нилу все же удалось поймать машину. Тепло салона медленно согревало, но дрожь от холода ещё била тело Нила.       —Да уж, не по погоде ты оделся, парень, — сказал водитель — низкий мужчина с каштановыми волосами, — Так куда тебе?       —Знаю, — ответил Нил и назвал адрес. Водитель лишь слегка нахмурился, но поехал.       Всю поездку Нил смотрел в окно. Деревья и редкие дома мелькали перед взглядом Нила. Водитель молчал, и Нил тоже предпочёл не говорить ничего.       Когда они приехали, Нил кинул лишь краткое: «Спасибо, до свидания», и мужчина уехал. Нил посмотрел на дом. Трех этажный, весь белый, с оранжевой дверью. Нил нажал кнопку на воротах, после чего они открылись.       «Странно», — подумал он и прошёл во двор, медленно и неуверенно шагая по гравиевой дорожке. Он шёл, оглядываясь по сторонам, крепко сжав руки на лямке от сумки.       Резкое ощущение холода под телом выбило Нила из себя, и он машинально зажмурился. На теле ощущался лишний вес, а над головой прозвучало строгое и низкое:       —Кто ты, черт возьми, такой? — Нил открыл глаза. Шатен, кожа смуглая, крупный, где-то 190. Рука заведена для удара.       —Я… Я Нил Джостен. Я не знал куда идти и… И решил найти Дэвида Ваймака. Он… Он здесь? — спросил Нил чуть дрожащим голосом.       —Откуда ты знаешь Ваймака? — спросил парень, все также держа руку для удара.       —Слышал о нем. Говорят, он может помочь такому как… — в глазах потемнело. Больше Нил не говорил