Творец

      Я помню глаз твоих окрас,       Твои волосы, как гладкий шёлк       Ветер, что вокруг играя, смолк.       Стекая по моим рукам,       И разбивая сердце пополам,       Танцевала ты, в лебедь обратясь.       В светлую комнату, где краски различных цветов смешивались в искусство, прилетела маленькая белая птичка. Аккуратно сев на форточку, она начала о чём-то петь. Её песнь разбудила спящего творца, который спал около своих картин. Медленно приоткрывая свои яркие глаза, парень вздохнул. В кутках комнаты валялись кисточки, чистые холсты, тюбики красок. Как только голубые, словно кристаллы, глаза полностью раскрылись и посмотрели на маленькое животное, что так старалось о чём-то рассказать своей песней, шторы начали танцевать, играя со стихией ветра. Ноты природы заполнили пространство, не оставляя и места. Тихая слеза стекала по щеке молодого художника, что только что слушал прекрасные мелодии. Он просто смотрел на птичку, пока ясный свет утренней зари просачивался сквозь окна. Искусные картины валялись разбросано по полу, на них были изображены незаконченные портреты девушки. Около них ещё были запечатанные письма и бумаги, кучу бумаг с недописанным текстом. Частички пыли были видны из-за лучей солнца, они казались маленькими светлячками, что потеряли свой свет.        Над головой творца искусства весел огромный портрет той самой девушки, что была изображена на незаконченных холстах. Он не мог о ней забыть, она преследовала его и его мысли. Он пытался отказаться от чувств, но словно магией его манило к ней. Чары этой янтарноглазой девушки были непостижимы даже для самых умных и сильных магов. Её золотистые косы и яркая улыбка освещала самые тёмные уголки души художника. Он желал только её, но она исчезла не оставив и прощания. Он искал, он пытался, он старался, но всё было четно. Светлые пряди больше не явились пред его кристально чистыми глазами. Проходили года, парень опять закрыл свою душу. Недописанные портреты и письма, незаконченные слова. Он сходил с ума. Ему удавалось найти утеху в написании её портретов, но всё же, они были лишь жалкими подобиями её красоты. Светлые краски, что изливались на холст, всегда были лишь ошибкой, напоминающей художнику янтарноглазую.       И вот, приглушенные всхлипы жалкого творца, что ненавидел свои творения, теперь слились с пением белой птицы, что так походит на неё. Привстав с пола, он вытер сочившиеся капли с глаз белым рукавом рубашки. Медленно, он подошёл к форточке, где сидело хрупкое животное. Последний раз посмотрев в окно, он аккуратно посадил птичку себе на руку. Тихие шаги смешались с дуновениями ветра. Парень стоял напротив незаконченного портрета на стене и, смотря в глаза цвета янтаря, мысленно улыбнулся. Солёные слёзы и дальше стекали по холодным щекам. Птичка лишь смотрела с ожиданием. Взглянув в её маленькие, словно бусинки глаза, он тихо прошептал:       — Знай, я любил тебя… моя дорогая Люмин.       Он отпустил птицу, а та, в свою очередь, вылетела в открытое окно, больше не возвращаясь. Нож, что лежал для подтачивания карандашей, был взят в холодные, словно неживые, руки. Последний вздох, последняя слеза и последний взгляд на неживой портрет. Когда наступает конец творца, его творения не умирают, а продолжают жить. Финальная часть портрета – красные цветы, что нарисованы кровью.