Застолье

Казалось бы, Даня не планировал приезжать в незнакомый ресторан, платить часть за несколько часов в зале. Не планировал праздновать этот Новый Год в целом. Но по неизвестному велению судьбы Кашин сейчас сидит за продолговатым столом, заставленным различными блюдами, в окружении своих... Друзей? Кажется, это называется так. Но присутствует тут и человек, который уже давно перешёл эту невесомую грань между дружбой и чем-то гораздо большим, но от этого не менее пугающим. Руслан прекрасно знает что Даня сейчас находится "под градусом", который отключает его мозги достаточно ощутимо. Но также прекрасно Руслан знает, что Даня является невероятно скрытным человеком, из-за чего даже их встречи происходят по заранее продуманному плану. Именно поэтому Кашин сейчас знатно так ахуевает, чувствуя как что-то касается его правой лодыжки. Только позже до его помутневшего сознания доходит, что Тушенцов исчез под столом минутой назад не для того чтобы завязать шнурки или, например, поднять упавший столовый прибор. Парень чуть ли не давится попавшим "не в то горло" коньяком, на что получает слегка укоризненный взгляд от Власова, который будто говорит, мол, нехуй тут таким дорогим добром расплескивать. Даня максимально любезно лыбится, извиняясь. А Рус под столом не собирается останавливать свою затею, пришедшую в явно не трезвую голову. Он властно раздвигает ноги рыжего, оставляя руки на внутренних сторонах его бёдер. Тот не особо и сопротивляется, но всё ещё чувствует, что затея эта сулит только неладное. Оценивает ситуацию вокруг. Юлик, который, собственно говоря, и затеял танцы сейчас находится в центре зала, рядом с Дашей. Её он потащил на танцпол силой, но девушка вошла во вкус, теперь составляя Онешко компанию. Танцевали они далеко не вальс, как нормальные влюблённые парочки, а что-то схожее на хардбас с примесью случайных движений. Кузьма, на удивление, также находился на танцполе, исполняя движения из мировой коллекции "Твой бухой батя", но никто не мог сказать что это выглядело как-то неуместно или плохо. Наоборот, этот стиль давал ему особенность. Отлично, хорошо. Чем меньше глаз направлено в их сторону - тем лучше. После расстёгнутой ширинки Руслан добирается до ремня, который, на удивление, ещё не был снят до него. Ладно ещё то, что Даня не пробовал ничего на праздничном столе, но неужели эта пряжка не впивается в живот? Хотя в последнее время у него уж точно не может ничего впиваться в живот. Его попросту практически нет. Тушенцов небрежно проходится ладонью по тому самому впалому животу, пытаясь различить что из всех слоёв одежды брюки, а что боксёры. Кашина передёргивает от резкого звука, которым оказывается заливистый хохот с противоположной стороны стола. Источник определяется быстро. Антон смеётся, уже чуть ли не падая со стула, над Кузьмой, который решил попытать свои умения в брейкдансе, если это вообще можно назвать таким словом. В ходе невероятного выступления он задевает танцующего рядом Юлика, повалив его на пол. Онешко же, в свою очередь, тянет за собой Дашу, которая изо всех сил пытается удержаться на ногах. Но не меньше Даню заставляет вздрогнуть прикосновение Тушенцова к собственному паху, добраться к которому тот успел за столь короткое время. Брюнет проводит несколько раз по всей длине, устраиваясь под столом более удобно, из-за чего ударяется виском о деревяшки с немалым грохотом. Благо Меладзе кричит из колонок гораздо громче. Рус действует без особых заморочек, на которые времени нет уж точно, и берёт сразу практически половину, вызывая у Дани несколько глубоких вдохов, на которые никто внимания не обращает. Замечательно. Время на часах едко врезается в глаза, напоминая, что через двенадцать минут страна будет встречать Новый наступающий Год. В голове мелькает мысль о том, что кто-то явно захочет подойти к столу хотя бы за шампанским или тем же коньяком, и этот кто-то явно не будет готов увидеть чужую макушку на уровне паха Кашина. Но она растворяется также быстро как пепел в бокале Каплан, который до недавна был бумажкой с желанием. Вряд ли Владимир Владимирович был бы очень доволен, зная, что под его "Этот год был трудным" один парень отсасывает другому. Тем временем Тушенцов набирает обороты, двигая головой всё более активно, что естественно не может не вызывать у Дани никакой реакции. Тот мёртвой хваткой цепляется за стул, чуть ли не царапая ногтями подлокотник. В и без того душном помещении воздух накаляется с каждой секундой, с каждым движением Руслана. Кашин откидывает голову назад, всё ещё пытаясь держать всех в комнате в поле зрения. Томный вздох на конце срывается на приглушённый стон, который он тут же заглушает, прикусив нижнюю губу. — Пополнить? Сначала Кашин не обращает абсолютно никакого внимания, думая, что обращаются не к нему. Но когда по поверхности стола несколько раз постукивает напротив сидящий Антон он понимает, что ему предлагают ещё коньяка. Заметно раскрасневшийся Даня отрицательно кивает, понимая, что если сейчас хоть откроет рот, то в зале воцарится очередной стон, но уже далеко не подавленный. Власов пожимает плечами, поднимая со стола свой бокал, наполовину поворачиваясь в сторону "танцоров". Оказывается, в пляс вместе с ребятами пошла и бутылка водки, именно поэтому Антон предлагает кому-нибудь сказать тост, перекрикивая музыку. Кузьма, явно перебравший с алкоголем, пытается совладать с собственным языком, складывая звуки в более менее связную речь, но выходит плоховато. В целом, никого это не смущает, а уж тем более Даню, который пропускает абсолютно всё мимо ушей. Трудно слушать пожелания на Новый Год, когда тебе, блять, сосут. — Кто желает дополнить этого... Старого человека? Власов срывается на смешок на слове "старый", смотря в сторону Гридина, который явно не согласен с данной характеристикой. Он ещё полон сил. Ещё ого-го! Когда Руслан берёт особенно глубоко, Кашин уже не находится в состоянии сдержать себя, поэтому из уст слетает грудной стон, из-за которого всё тот же Власов оборачивается в сторону Дани, который уже готов был провалиться под землю. — Дань? Скажешь что-нибудь? Рыжий моментально перемещает правую руку под стол, намертво вцепившись в волосы Тушенцова. Нервно переглядывается с мужчиной, тянется к стакану. Рука слегка подрагивает, но тот тщательно пытается скрыть это. Прокашлявшись, поднимает оставшийся на донышке коньяк в стакане вверх, собирая мысли по ошмёткам. — Хотел бы... Запинается. Руслана уж точно не устраивали такие правила, поэтому тот пользуется тем, что Кашин просто остановил его голову от движений. Но не язык-то. Весьма шаловливый язык, владелец которого частенько кроет абсолютно всех без разбора такими матами, что хочется заткнуть уши побыстрее. Язык, который сейчас проходился по более заметным венкам, крайней плоти, без доли стеснения пользуясь своим положением. Интересно, сколько Чупа-Чупсов нужно было использовать, чтобы научиться так искусно сосать? У Дани спирает дыхание, поэтому он просто поднимает стакан выше, через силу выдавив из себя "С Новым Годом!". За один глоток выпивает оставшуюся жидкость, плюхнувшись на спинку с явным расслаблением. От каждого вдоха всё внутри покалывает, словно тысячи иголочек вонзаются в низ живота. Звучит как-то по-мазохистски, но ему это явно по душе. Тушенцов помогает себе, образуя кольцо из большого и остальных пальцев ближе к основанию, от чего Даня буквально перестаёт дышать на несколько секунд, зажмуриваясь. Антон поднимается со стула и ковыляет к небольшой картонной коробке, в которой до недавнего времени находилось десять бутылок шампанского. Даня напряжён до предела, он берёт движения Руслана под свой контроль, неаккуратно делая мелкие, но мощные толчки, которые заметить было не так возможно. Под столом тесно, Тушенцов со своим ростом находится там с трудом, благо скатерть позволяет скрыться от нежелательных взглядов. В уголках понемногу проступают прозрачные капли, но обращать на это внимание нет времени. Рус поддаётся всем толчкам в попытках максимально расслабить горло, получается не очень. Хотя Даню, кажется, и так всё устраивает. Вскоре Антон возвращается к столу с новой бутылкой, в спешке открывая её. В глазах плывут огоньки от гирлянд, которых организаторы зала точно не пожалели. Во рту пересыхает, даже тот коньяк не в силах справиться с воцарившейся жаждой. Даня скользит взглядом по украшенным стенам, перепрыгивая с одной бумажной снежинки на другую, пока не добирается до настенных часов. До Нового Года максимум минуты три. Пробка от шампанского выстреливает в потолок, на что практически все в комнате торжественно выкрикивают что-то вроде поздравлений, хоть до этого ещё не дошло. Антон пополняет бокалы, и, Слава Богам, никто не подходит к столу, ибо на танцполе к бутылке водки присоединилась последняя бутылка шампанского, большая часть которого льётся на пол. Даше подают наполненный бокал, она благодарно кивает, решая начать говорить паралельно с Владимиром Владимировичем, от чего Юлика неподалёку "разносит" на очередную волну смеха. Онешко кривляется, всячески пародируя интонации президента. А Кашину не до смеха. Внутренности словно сдавливает, он дышит загнанно, словно сейчас кто-то должен принести ему ингалятор, чтобы избавить от приступа астмы. Ещё буквально несколько секунд и... — С Новым Годом! Первым кричит Кузьма, за которым следуют и остальные в помещении. И неважно, что на экране красуется только цифра шесть, они празднуют уже сейчас. А Дане это только и нужно было. Руслан невнятно мычит, когда понимает, что это предел Дани, сознание которого сейчас полностью отключается, поэтому под общие крики он не стесняется протяжно застонать, всё же не выделяя это особой громкостью. Тушенцов сглатывает всё, от чего во рту остаётся явно неприятный привкус, от которого хочется в ту же секунду избавиться. Кашин сглатывает несколько раз, от чего кадык словно нервно двигается вверх-вниз по шее. Он возвращает затуманенный взгляд обратно на экран. Куранты бьют двенадцать ночи, салюты слышны как с улицы, так и из телевизора. Даня усмехается про себя. Кто-кто, а Руслан встретил этот год явно не в лучшем положении. Но, как говорится, как год встретишь, так его и проведёшь. Почаще бы встречать Новый Год так.