mon amour

***

французский – язык любви, в их случае буквально. это началось как-то спонтанно и неожиданно, и, пожалуй, только потому, что некто не предусмотрел последствия фразы, брошенной в порыве чувств. к каким возвышенным средствам выразительности в будущем нас всех иногда ведет нечаянно вырвавшееся слово. сколько необдуманных поступков порой оборачивались чем-то таким приятным и нежным, что разум в такие моменты просто напросто отступает, поднимая перед сердцем белый флаг. шерлок, в силу привычки видимо, периодически мог отпустить какие-то комментарии на французском. особенно, когда ситуация оборачивалась не в его пользу... встретить в лондоне человека, знавшего французский, относительно редкое явление, поэтому зачастую за последствия брошенных фраз детектив не ручался и вовсе. ему шел французский, потому что сам младший холмс вполне мог бы сойти за какого-то романтичного героя французского романа: небрежно спадающие на благородное лицо волосы, тонкие пальцы, скользящие по грифу скрипки в моменты хандры, открытый прямой взгляд, полурасстегнутая вверху рубашка, едва оголяющая небольшой участок шеи. только чудо, уберегло его от того, чтобы размахивать красным флагом с баррикад где-то на улицах парижа. уильям прекрасно владел несколькими языками, в том числе французским, но об этом знали только братья мориарти. сам он больше любил немецкий – дисциплина, порядок, системность. это восхищало, но одновременно пугало. мориарти мог прочувствовать этот контраст и в себе – излишняя строгость в отношении детально прописанных планов сочеталась с рвением к высоким идеалам: получить свободу и даровать ее остальным. впрочем, несмотря на грубоватое звучание языка, его любимым композитором был шуберт. на вспыльчивые высказывания шерлока он старался реагировать более чем сдержанно ровно до этого момента. у них было отнюдь не мало неофициальных встреч. взаимный магнетизм отрицать не было абсолютно никакого смысла, поэтому очередная прогулка вдоль темзы была уже привычным делом. шерлок увлеченно болтал о своих приключениях. он всегда так живо жестикулирует и воодушевленно говорит, что мориарти, сам того не замечая, начинает умиляться. он провожает внимательным взглядом каждое телодвижение, каждое незначительное изменение на лице детектива, пытаясь считать весь его эмоциональный спектр. уильям с удовольствием поддерживает диалог, рассказывая забавные истории из университета – с холмсом он кажется более «живым». они идут в ногу, уже не обращая на это внимания. иногда может показаться, что они на ментальном уровне настолько синхронизировались, что имеют один и тот же алгоритм дыхания, потому что стали друг другу глотком свежего воздуха в мире, застрявшем между клубящемся дымом и пыльными книгами. – mon cher, je t'aime beucoup, et je prie dieu que tu ne connaissez pas le francais*, – повисло в воздухе. шерлок не знает, почему именно сейчас решил предпринять попытку вскрыть все карты и доверить дальнейший исход этой истории в руки юного профессора. – mon amour, je ne veux pas te contrarier, mais je connais le francais*. – уильям смотрит с какой-то томной тоской, улыбаясь одними лишь уголками губ. – я готов умереть ради того, чтобы слышать от тебя такое обращение в мой адрес, – холмс обнимает математика, скользит тонкими пальцами по его спине, чуть сжимая ткань пиджака, и понимает, что полностью уверен в своих словах. мориарти, в свою очередь, все еще отказывается воспринимать такую реальность, но, сдавшись, утыкается ему в шею, вдыхая французский парфюм, и обнимает в ответ. шерлок холмс сдержал свое слово и каким-то чудесным образом сейчас они оба живы. живы они, жив романтизм и жива любовь. нежные взгляды, мягкие трепетные касания, разговоры на кухне до утра, письма на французском, начинающиеся с заветного «mon amour», искренние поцелуи, переплетенные пальцы и одно дыхание на двоих. такие встречи не случайны. такие слова не пустой звук. такая любовь химией из справочника обернется химией в сердце, станет уравнением, где одна часть не существует без другой.