regalo de cumpleaños

***

      Изабелла может сколько угодно строить из себя Снежную королеву, но семья знает, что она на самом деле любит их. Просто проявляет любовь не через слова и прикосновения, а подарки на дни рождения.       Изабелла любит дарить подарки родне, стараясь сделать их такими, чтоб пригодился и был любим, а не валялся в дальнем ящике за ненадобностью. Перфекционизм Изабеллы касался не только внешнего вида и комнаты, она продумывала подарок до последней мелочи, чтобы всё было и-де-аль-но.       Её труды всегда окупались, Изабелла видела это по благодарным, улыбающимся лицам родных, их глазам, иногда объятиям (чего она не любила, но когда Антонио просится на руки и смыкает маленькие ручки у неё на шее, отказаться совершенно невозможно). Её это радовало почти так же, как именинника, ради которого она почти год тиранила все лавки и магазинчики в городе, подыскивая нужные материалы.       Как самая старшая, Изабелла несколько покровительствовала кузенам и сёстрам, чего не скрывала. Их это могло бесить, но Изабелла ничего не могла поделать с этой странной формой материнского инстинкта.       На девятнадцатилетие Луизы Изабелла презентовала ей альбом, куда та могла складывать крышечки от лимонада, камушки странных форм и ракушек с пляжа, которые она собирала. Обложка для альбома собственноручно создана, и каждый кармашек-конвертик и область, куда магнитились крышечки, тоже сделаны вручную. Луиза обнимала её, бережно, как только она умеет, целуя в щёки и макушку, бесконечно благодаря и не обращая внимания на фальшивое ворчание Изабеллы.       Мирабель, неприязнь к которой Изабелла никогда не скрывала (слишком большая разница в возрасте, чтобы существовать также мирно, как с Луизой, а после добавилась зависть к свободной от бабушкиного влияния сестре), без подарка оставить пусть и хотелось из вредности, но Изабелла не позволила себе этого. Да, она никогда не делала сама, покупая готовое, заворачивая по привычке в цветочную упаковку (её можно развернуть и поставить в вазу), но всё же старалась, чтобы самолюбие оставалось нетронутым, да и какая-то странная, противоестественная почти, учитывая холод между ними, жалость, заставляли Изабеллу покупать наборы ниток, милые подушечки для иголок, сами иголки, красивые куски ткани, которые, как потом замечала Изабелла, Мирабель приспосабливала для игрушек, кочевавших к Антонио.       Кузине Долорес за десять лет, что Изабелла дарила свои творения, она перебрала сотни вариантов и каждый Долорес принимала с большим энтузиазмом, целуя кузину в щёку. Икебаны, гирлянды из глиняных, раскрашенных акрилом, цветков, суккуленты в красивых горшках, наушники из шерсти, плотно закрывавшие уши, брелки и блестящие стекляшки для чокеров (кузина их просто обожала), а когда она переступила порог пятнадцатилетия, помады, тени и подводки для глаз. Луиза этим не интересовалась, только иногда могла взять румяна, однако кузина в полной мере оценила разнообразие коллекции косметики Изабеллы, принимая с той же благодарностью и интересом, что и сделанное вручную. Изабелла терпела поцелуи в щёку, предпочитая брать за руки, и Долорес всегда весело хихикала.       С Камило сложнее. Он подшучивал и дразнился, корча рожицы, перевоплощаясь в неё, очень похоже подражая манере держаться. Изабелла недовольно фыркала, закатывала глаза и делала вид, что не замечает, но не заметить Камило Мадригаль также невозможно, как игнорировать солнце, смотря прямо на него в летний день. Поэтому Изабелла смирилась.        Камило получал от неё театральные маски, которые развешивал по комнате вместе с гирляндами, такими же, какие Изабелла делала для Долорес, на запястьях носил кожаные браслеты с заклёпками и миниатюрные значки на верёвочных, застёгивающихся на замочек, и иногда собирал волосы подаренными Изабеллой заколками.       Камило улыбался до ушей, демонстрируя все зубы, явно красуясь перед невидимыми зрителями, галантно целовал её руку и тут же, из почти приличного брата, перекидывался в несносного кудрявого, как барашка, мальчишку, продолжавшего рисоваться и подшучивать над ней.       Антонио одинаково интересны аппликации, вечнозелёные лианы-качели, платки с узорами, наклейки с животными, фенечки тёплой палитры, цукаты и книжки со сказками. Он, развернув цветочную обёртку (поставить в вазу всегда забывал, поэтому этим занималась тётя Пеппа), с огромными, как у котёнка, сверкающими глазами рассматривал содержимое, брал маленькими ладошками, осторожно, будто боялся сломать, и кидался на шею Изабелле, торопливо тараторя благодарности, смешанные с признаниями в любви и заверениями, что «Иза самая-самая любимая кузина!» (что, конечно, не совсем правда, Изабелла знала, что с Мирабель у младшего братишки куда более тёплые отношения, но не обижалась).       Когда дядя Бруно вернулся домой, мама попросила как-нибудь приободрить его и Изабелла не придумала ничего лучше, чем на первый, после воссоединения, день рождения подарить туалетные принадлежности (для крыс), новую зелёную накидку с вышивкой (творение совместных усилий Долорес и Изабеллы), альбом с семейными фотографиями, их Изабелла выпросила у абулиты, керамическую пепельницу (где Бруно хранил соль), коробочку ежевичного чая и песочные часы.       Дядя Бруно, получив эту горку, ничего не смог выдавить из себя и неожиданно для Изабеллы расплакался. Шмыгая носом, вытирая руано слёзы, он сбивчиво просил прощения у растерявшейся Изабеллы, и, немного пошатываясь, встал с плетёного кресла, в котором тогда сидел, и, спросив разрешения, осторожно обнял племянницу худыми руками-ветками, уткнувшись в плечо. Изабелла неловко гладила расчувствовавшегося дядю по волосам, не зная, надо ли ей что-то говорить. — Ты добрая душа, Изабелла, — успокоившись и закончив плакать, искренне произнёс дядя Бруно, смущённо улыбаясь ей. — Я видел через щели в стенах, как ты готовила подарки для семьи. Спасибо. — Всегда пожалуйста, дядя, — Изабелла, тоже отошедшая от первого потрясения и вернув былую уверенность, быстро чмокнула его в щёку и с довольной улыбкой покинула комнату дяди, куда он переселился из стен.       На плечо ей взбежала одна из крыс дяди, ткнувшись мордочкой в щёку и добродушно попискивая. Изабелла не вздрогнула от отвращения или неожиданности, погладив пальцем крысу и та довольно пискнула, сбежав с плеча и вернувшись к растерянному хозяину.       Изабелла могла сколько угодно строить из себя Снежную королеву, но семья знала, что она на самом деле любит их. И ценили это.