Кровь на душе

Веревки больно впиваются в запястья. Чертовы обыватели! Тянут намеренно сильнее, чтобы грубый материал стирал кожу. Потом придется достаточно долго залечивать, как и сломанные ребра, и поврежденную самооценку. Всадники громко переговариваются между собой, направляя лошадей по тропе, ведущей к лесу. Один из них сжимает веревку, периодически дергая ее, заставляя пленника спотыкаться и шагать быстрее под их довольный гогот. Сергей давно такого унижения не испытывал. Если бы не текущий по венам яд, то давно бы спалил этих чертовых людей, которые посмели так с ним обращаться. Дьявольский огонь никого не пощадил бы, пожирая греховную плоть, уничтожая тела и дух посмевших встать на пути колдуна. Незнание пугает. Страх приводит к безрассудству и глупости. Сергей мог бы даже простить трусливых людишек, если бы они встали бы перед ним на колени и молили бы, выцеловывая его сапоги. И то, он бы точно им зарядил по лицу ногами, как эти грязные ублюдки били его, не жалея сил. Возомнили себя сильнейшими охотниками на нечисть, обвязав одного мага, который недосмотрел. Но они не убьют. Не смогут. Не успеют. И приближающаяся стена чернеющего леса это только подтверждала. Снег скрипел под ногами. Плечи колдуна дрожали от холода, лишенные любимой бурой шубы. Сейчас она трофеем висела у одного из всадников, перекинутая через седло. Сергей про себя думает, что надень этот человечишка его вещь, то мог бы ненадолго продлить себе жизнь. Правда, и лишился бы ее более жестоко. Кони испуганно заржали, останавливаясь на границе. Они рыли копытами землю, не желая по своей воле ступать на эту территорию. Животные чуяли ярость Хозяина. Сережа ощущал ее практически как свою, как придаток собственных чувств, как половину себя. Восхитительное ощущение единения с другим живым существом. Кого-то это пугало или даже раздражало. Сережа сам ненавидел быть обязанным кому-то, но это… с ним… Это было нечто совершенно идеально, отчего бы он никогда не отказался. Более того — он бы специально, насильно заставил с собой повязаться. — Ну же, вперед! — прикрикивает на лошадь один из всадников, ударяя пятками по бокам животного. То сопротивляется, мотает упрямо головой, но не желает сдвигаться. Но всадник насильно ведет лошадь, заставляя сделать первые шаги через границу. Животные фырчат и ржут, заставляя их наездников прикрикивать на них и подгонять. Животные, в отличие от людей, знают, что здесь опасно, что здесь им не место. Сережа расслаблен и спокоен, потому что на этой территории ему нечего бояться. Он в безопасности, почти как дома. Веревка еще больно натирает, раздирая кожу. Кровь въелась в материал, но несколько капель окропили снег. Чужая ярость ощущалась лавой под кожей, согревающая без плаща и шубы. — Хватит лыбиться, колдун! — крикнул один из мужчин, замахиваясь коротким хлыстом. Сережа не мог не улыбаться. Он был счастлив. Упивался приближающейся местью, которая окрасит блеклый белый в яркий алый. Звучит свист разрезаемого воздуха. Удар приходится по щеке и разрывает кожу, оставляя глубокую царапину. А Сергей начинает смеяться в голос. Потому что звериная злоба колотится в яростном темпе где-то под сердцем, а значит гибель этих глупцов близка. Кони дико заржали, вставая на дыбы, скидывая своих наездников. Они отплевывались от снега, хватали лошадей под узды, стараясь успокоить и примирить, но те в страхе ржали, стараясь сбежать. Но у них бы в любом случае не получилось. — Это твоих рук дело?! — взревел их предводитель, надвигаясь на связанного колдуна. Тот рассмеялся. Громко и звонко, наслаждаясь своей победой. Ему прилетает еще один удар, поваливший на землю, но это не имеет значения, колдун продолжает смеяться, чувствуя животный гнев в самом сердце. — Я не причастен к этому, — хрипло ответил колдун, приподнимаясь на локтях. — Но не стоило вам меня трогать. Я бы убил вас медленно и изощренно, а вот они… — Замолчи! — рявкнул мужчина, снова намереваясь ударить, но остановился. Со всех сторон стало звучать утробное рычание. Сережа расслабился окончательно, смог спокойно вздохнуть, но в сердце все равно стучало чужое волнение и злоба. Они воплотились в огромном черном волке, что медленно надвигался на путников, а за ним, отставая на шаг, выходили из тьмы леса другие волки. Люди с криками кинулись к лошадям, снимая с сбесившихся животных свои клинки и направляя их на стаю. Сережа смеется громче, прекрасно понимая насколько это бессмысленно — это не обычные волки, намного больше и опаснее простых. Они могут повредить им шкуру своими лезвиями, но точно не смогут убить. Но они все равно бессмысленно бросаются на черного зверя, замахиваясь клинками. Волку хватает одного рывка, чтобы захватить в пасть тело одного из наглецов и одним зажимом челюстей переломить тушу пополам. Даже крика не было, лишь оглушительный треск костей и брызги крови на снегу. Волк встряхнул головой, отбрасывая тело в сторону стаи, на которое налетели звери, раздирая остатки человека на куски, пожирая плоть. Остальные всадники бросились бежать, но зверь настиг их в один прыжок, придавливая лапами и вгрызаясь в них. Один решился на отчаянное и полоснул зверя по морде, рассекая переносицу. Сергей заметил это и в его глазах полыхнула злоба. Он крикнул абсолютно дико, и крик этот был похож на рев хищной птицы. — Как ты посмел, сволочь, ранить его?! — бесновался колдун, отчаянно дергая руками, еще скованными веревкой. — Дай мне самому убить, дай! Но волк не слышал этих криков, отрывая ранившую его руку от тела и раздрабливая мелкие для него кости. Крики боли разносились по лесу, но никто бы не пришел на него. Когтями волк вспорол им животы, оставляя в таком состоянии еще живыми, но абсолютно беспомощными. Стая окружила безвольно корчащиеся тела, готовые в любой момент по приказу вожака наброситься на них. А вожак шел к своему человеку. Точнее, к своему колдуну, что еще полыхал гневом, но мгновенно подорвался к волку, бесстрашно ощупывая огромную морду. — Олеж, ты как? Все хорошо? — взволнованно лепетал Сергей, осматривая резаную рану поперек переносицы. — Я залечу, все будет хорошо. Волк ткнулся носом ему куда-то в живот, прижимая к голове уши. Совсем ласково заскулил, как волчонок, поджимая хвост. — Вот же… Умеешь подластиться, — буркнул недовольно колдун, почесывая темную шерсть. — Лошадей не трогайте, а этих доедайте, хорошо? Волк лизнул шершавым языком щеку, слизывая из рассеченной раны кровь и развернулся к ожидающей стае. Короткий вой, и звери бросились на оставшиеся тела, устраивая себе короткий пир. Сергей подошел к волнующимся лошадям. У одной из них с седла он снял короткий нож, перерезая им узел своих пут. — Как думаешь, забрать их или отпустить? — спросил задумчиво колдун, растирая поврежденные запястья. Черный волк лишь ушами дернул. — Опять все мне решать, как всегда. Хоть и ворчал Сергей, но оба чувствовали под сердцем удвоенную от связи эмоцию — теплое спокойствие. И никого не смущало ни чавканье волков и хруст костей, ни взволнованное ржание лошадей, что постепенно успокаивались от прикосновений колдуна. — Я знаю, что ты не доволен, — продолжил ворчать Сергей, снимая с лошади свою шубу, наконец укрывая продрогшее тело. — Потом можешь мне проесть мозг своим «А я говорил». Ну, не обижайся только. Я скучал. Он снова подошел к черному волку, зарываясь руками в темную шерсть, прижимаясь, ощущая тепло от волчьего тела, что грело сильнее шубы. Сергей зарылся носом в густой подшерсток, глубоко вдыхая запах зверя — тяжелый, кровавый, но такой родной. — Олеженька, не надо за меня волноваться, — прошептал колдун, зная, что чуткий волчий слух все равно уловит его слова. — Я всегда к тебе вернусь. Если умирать, то только на руках друг друга, верно? Волк был согласен. А его стая наслаждалась пожиранием свежей человеческой плоти, которая бывала все чаще в их рационе с тех пор, как вожак спелся с колдуном. Это было неправильно: волки и ведьмы. Но полезно для их стаи. А Сергею и Олегу было плевать на общепринятые нормы, пока они были друг у друга. И будут возвращаться, как бы их ни разлучали. — Пойдем домой? — предложил тихо колдун, нехотя отлипая от мягкой шерсти. — А лошадей заберем. У нас уже большой табун, за несколькими скоро придут, так что пополним. Залечу тебе рану. Не хочу, чтобы на твоем прекрасном носу был безобразный шрам от какого-то мудака. Волк фыркнул, тряхнув головой, изображая смешок. Сергей несильно стукнул его по боку, выражая недовольство. Но это были такие мелочи. Пара молодых волков подошла к ним, слегка пригнувшись, прижимая уши — покорные и мягкие, не собирающиеся сражаться. Черный зверь покосился на них, но не стал как-то препятствовать их приближению. Колдун хихикнул, сам протягивая руки, к которым почти сразу прильнули хищники, похожие на волчат. — Какие послушные у тебя волки, — улыбнулся Сергей, почесывая подбородки зверей. — Как здорово, что ты принял меня. И твоя стая. Вы теперь моя единственная семья. Если шабаш узнает об этом, их всех убьют. Но Сережа готов был рискнуть ради них. Ради него — его Олежи, его волчонка, чье сердце бьется теперь навсегда под его.