- Пролог -
31 августа 2013 г., 14:05
*.*.*
Полгода спустя… «Когда душа твоя устанет быть душой, Став безразличной к горести чужой, И майский лес с его теплом и сыростью, Уже не поразит своей неповторимостью, Когда к тому ж тебя покинет юмор, А стыд и гордость стерпят чью-то ложь,- То это означает, что ты умер… Хотя ты будешь думать, что живешь.»
— Я не могу понять до сих пор, Нагато-сама, Вас… и простить, скорее всего, никогда не смогу… — переставляя пешку бледными пальцами на черное поле шахматной доски, прошептал Гаара но Собаку. Огненно-рыжие волосы охотника немного отросли, небрежно падая на бирюзовые глаза. Холодность и статность парня стали его неотъемлемой частью и складывалось впечатление, что перед главой гильдии не юноша восемнадцати лет, а аристократ трехсот лет, поведавший многое за свою долгую жизнь. В этой темной комнате вдоль украшенной множеством ненужной мебели, у деревянного, массивного стола сидели двое охотников. Легкий беспорядок, присущий этому месту, был подобен старым декорациям фильма о знаменитом Шерлоке Холмсе: то там, то тут виднелись листы бумаги, перечеркнутые местами фотографии хладных демонов. Здесь даже была скрипка и огромный глобус, неизвестно зачем стоявший в комнате. Если бы не ненависть к этому человеку, который задумчиво сидит перед ними и смотрит на шахматную доску, Гаара рассмеялся бы и в шутку спросил бы: «Шерлок, опять не следите за порядком?», но он этого не сделает никогда. И дело вовсе не в том, что перед ним сидит глава их гильдии, к которому но Собаку обязан испытывать уважение, а в том, что именно он виноват в смерти его лучшего друга. Мужчина немного наклоняется к доске и, перемещая лошадь, «съедает» пешку Гаары, со словами: — Ты и не обязан меня прощать, а я, и не обязан просить у тебя прощения. Да, и за что? Не вижу причины! Обладатель бирюзовых глаз зло сжимает кулаки, но потом, расслабившись и приобретя присущую теперь ему холодность, произносит: — Смерть Касуми лежит полностью на Вашей совести. Я поражаюсь вашей черствости… — Я не обязан тебе что-либо говорить, но Собаку, Касуми знала на что шла, — пристально смотря на парня, произнес глава и присел поудобнее в кресле, скрывшись за тенью темных штор. — Приказ пришел от Вас, лидер-сама. Мы с Вами великолепно знаем, что если бы Вы не отдали его Касуми, то все были бы живы. Хотя… зная ее, я могу назвать ее героем: ведь благодаря ей живы многие. Однако, вместо этого почетного звания та, которая отдала жизнь за людей, на своих же похоронах получила звание наркоманки… — с горькой усмешкой произносит Гаара и вглядывается в темноту, пытаясь различить хоть какие-то эмоции на лице мужчины. — Мы… — пытается что-то произнести глава, но ему не дает этого сделать Гаара, вставая с кресла и направляясь в сторону двери со словами: — Мне не о чем больше разговаривать с тем человеком, который жертвует своей семьей ради миссии. Нам говорили, что человек, который не выполняет миссию – мусор, но учитель ошибался… тот, кто жертвует друзьями и семьей ради миссии – хуже этого мусора, — холодно произнес но Собаку и, сжав ручку двери, прошептал, — Хидан ничего не знает о Вас, о том, что именно Вы являетесь отцом Касуми, Нагато-сама… Он бы Вас убил… я бы помог. В сторону рыжеволосого охотника стрелой полетел кинжал. Острие орудия было направлено в голову Гаары, но песок, который образовался вокруг него, защитил хозяина и кинжал звучно упал на паркет. Парень с усмешкой обернулся к главе и произнес: — Сейчас Вы жалок, лидер-сама… Оставляю Вас наедине со своей совестью. С этими словами парень ушел, хлопнув напоследок дверью и оставив лидера одного… — Поговорили? — на Гаару уставились четыре пары глаз. Все это время на улице охотника поджидали его друзья, меряя шагами, казалось бы, весь периметр здания охотников. Все они подросли в какой-то степени, остепенились и стали более серьезнее. Казалось, что теперь Темари более тихая, Шикамару более подвижен, Канкуро менее разговорчив, а Хидан… молчалив и хмур. Религиозник стал для друзей, как закрытая книга, которую прочитать не возможно, для вампиров… более кровожаден. Охотник посмотрел на лазурное небо и ответил: — Поговорили. — И как? — с волнением спросила Темари, сжав ладонь Шикамару, которую держала в руках. Гений чертыхнулся. Как ни крути, но Темари сильная девушка, а когда волнуется, то ее ладонь кажется железными тисками, не меньше. Но, тем не менее, Нара приобрел серьезное выражение лица и стал вслушиваться в слова напарника, не смотря на то, что рука немного ныла. — Никак! Завтра позвонят и дадут нам миссию! И в школу мы пойдем! Хотим мы этого или нет… — ответил Гаара, а Канкуро, не сдержавшись, заныл: — Я спааать хочу! Хоть бы от школы нас освободили что ли! Работаем, как проклятые! Зря все же он это сказал, потому, как на его плечо легла тяжелая ладонь Хидана. Канкуро недовольно повернул голову в сторону напарника и встретился с убийственным взглядом стальных глаз религиозника. — Мне насрать кого ты там устал и устал ли вообще! Сказали так, значит, так! Не выделывайся! — отчеканил Хидан, что вывело нервы кареглазого из колеи, и он зло шикнул: — Руку убрал нафиг! Я тебе не машина-убийца, чтобы сутками работать и не спать. Если ты – смертник, то будь им, а мне нужен сон! — Я тебе голову проломлю к чертям! — зло бросил Хидан. — А-ну, попробуй-ка! — с усмешкой произнес Канкуро и потер кулаки. Песок красивыми, тонкими струйками обвил двух парней, прижимая их руки к телу. Охотники зло смотрели то на друг друга, то на песок. — Никаких драк здесь не будет… — прошептал Гаара, управляя песком и продолжил, смотря на злые лица брата и друга, — У Канкуро будет два выходных и у тебя, Хидан, тоже…вам надо отдохнуть! — Отпусти и я скажу, что я думаю нах поэтому поводу!!! – потребовал религиозник, пытаясь выбраться из песочных оков, что, кстати, говоря невозможно. — Хорошо, — согласно кивнув, ответил Гаара и выпустил их обоих, со словами, — Я жду твоего мнения, Хидан. Как только религиозник освободился от песочных оков, он зло чертыхнулся и, посмотрев на всех взглядом полным ненависти, произнес: — Че хотите нах, то и делайте! А я буду охотиться! И не подходите ко мне! — Хидан! — нервно воскликнула Темари. Девушка хотела подарить ему пару ударов с левой ноги! Ей чертовски не нравилось высокомерное и слишком вызывающее поведение напарника! Парень не обратил на нее никакого ровным счетом внимания и, развернувшись, ушел… — Хидан! — зло окликнула его девушка, но Гаара, подойдя к сестре, сказал: — Не стоит… Пусть уходит… — Но… — попыталась возразить девушка, однако, Гаара не дал ей продолжить, посмотрев на всех и воскликнув: — Нам не до обид и соплей! У нас уйма чертовски кровавых и опасных проблем! Если кому-то что-то не нравится, то может уходить: я не держу! Но ради Касуми… ее памяти… мы должны завершить это дело с Проклятыми Братьями и узнать, кто уничтожил кланы, дабы стереть с лица земли всех гребанных кровопийц! Я спрашиваю в последний раз: Кто со мной? Все утвердительно кивнули и решительно посмотрели на главу их отряда. Каждый из них готов идти до конца, не смотря ни на какие трудности! Ради жизни, ради друзей, ради памяти подруги! Гаара довольно улыбнулся и прошептал: — Сначала мы поговорим с Учихой… а потом разберемся с Какаши Хатаке… — с этими словами его песок поднялся вокруг хозяина и рыжий охотник воскликнул, — Кто струсит – убью! Мы должны сделать все и победить! Иначе, наша жизнь – ничто… пепел!...
