Про меня, меня и меня.

      Снова какой-то семейный праздник, большое застолье. Мне немного скучно: я пыталась помочь с организацией в начале, даже порезала пару салатов, но потом взрослые просто сказали не мешаться, и вот, я сижу за столом. Ждать пока соберутся все-все довольно скучное дело, особенно, когда перед тобой еда, а ты не можешь её есть. Да, какой-то там дальний дядя расстроится, что его не уважают, раз едят без него. В телефоне, как назло, ничего интересного не попадается, хотя всегда в ленте есть смешные картинки с котиками. Только не сегодня. Сегодня скучные новости. Поскорей бы уже все пришли… - Соня!       Мама зовёт меня. Не могу понять, только, зачем, если я буду мешаться. Конечно, я одна из старших детей, а мы верные помощники взрослых, но я-то не особо хороша в помощи. С трудом получается выбраться из-за стола. Прыгая по дивану и стульям, говорю рядом сидящим родственникам, что место в конце, обязательно не на углу, уже занято. Пускай отпугивают всех, кто решит туда сесть. Мы с сёстрами забронировали места рядом. Если нас разделят за столом, то я однозначно помру со скуки. Слушать эти глупые разговоры о политике никогда не интересно. Особенно когда слушаешь людей, которые не разбираются в теме и просто несут чепуху. Ну, кто в здравом уме не чипируется? Пользы от этого точно будет больше. Вы же и так все воспитаны как стадо. Одним способом контроля больше, одним меньше, вы ведь даже не заметите.       Я не хочу думать о плохом, а то снова накручу себя и буду сидеть тревожная, ничего не смогу съесть. Нет-нет, так дело не пойдёт.       Добираюсь до кухни, чтобы встретить запах жареного мяса и свежих овощей. За столом сидят старшие дети и все чем-то заняты: кто-то чистит яйца от скорлупы, кто-то режет варёную картошку в салат, кто-то мажет поджаренный хлеб майонезом. Мама находится не сразу. Людей на кухне не так уж и много, но они все снуют туда-сюда, постоянно меняются местами и деятельностью, так что уследить кто-где становится сложно. Мама только что разговаривала с какой-то тёткой, по чьей-то линии, обсуждала какие-то цены. Когда я подошла к ней она уже мыла руки и неслась с полотенцем в руках к столу – нужно было срочно что-то нарезать, а она, внезапно, оказалась свободна. - Звала, мам?       Короткий взгляд мамы быстро направился к доске и ножу, а сама она кинула ещё пару указаний семейным поварятам и обратилась ко мне: - Да-да, Сонь. Сейчас приедут ещё родственники, но они здесь не были ещё ни разу. Можешь их встретить? Боюсь, заблудятся. О каких родственниках идёт речь я даже не представляла. Спорить с мамой смысла не было – я всё равно не была занята, а если начну возражать, то она ещё и обидится на меня. Потом припомнит в какой-нибудь важный момент.       Приходится пробираться в прихожую. По пути из кухни меня попросили отнести очередной салат. Проблема вот таких семейных тусовок номер миллион: не знаешь, как уместить на столе столько еды. Я стояла, как идиотка, с огромной тарелкой салата, пока дед Карп расставлял другие тарелки. На кухне не учли, что пространство на столах ограниченное. И так, салат успешно поставлен на стол, немножко мной распробован, я выхожу из зала. - Ой, дорогая! Ты так выросла с нашей последней встречи!       Этим людям повезло, что у меня хорошая память на лица. Это была жена брата чьего-то зятя. Я не особо вникаю во все эти семейные отношения: кто кому кем приходится? Знаю, просто, что родственники, ну, и хватает. Ладно, хоть, вообще знаю…       Жена брата чьего-то зятя начинает меня целовать в обе щёки, при этом нахваливая мой рост и цвет лица. Не знаю, чем оно ей так понравилось, обычно мне говорят, что я похожа на зелёную поганку. Мол, болезненно бледная, и это при всей моей скудной смуглости. Разворошила мне все волосы, а я так старалась, чтобы они легли хотя бы нормально. Придётся снова расчёсываться. Ладно, может позже. Ответить женщине получалось с трудом, ведь она так и норовила пощупать мои ладошки, похватать щёки или взъерошить волосы. Она заваливала меня странными несвязными вопросами и, не дожидаясь ответа, говорила что-то про мой внешний вид. Она вообще много чего говорила. Я даже не пыталась что-либо понять или, вообще, запомнить. Это было в духе таких тёток, которых ты видишь раз в триста лет, но они всё время хвалят тебя, тайно дают тебе денежку и подходят к маме, чтобы сообщить о том, что ты красавица.       Мне уже давно надо было выйти, и я начинаю аккуратно убирать её руки от моего лица, ссылаясь на родственников, не знающих дорогу. Жена брата чьего-то зятя начинает хитро улыбаться, потом лезет в свою сумку и, опасливо глядя в сторону кухни, сует мне в руки несколько бумажек с крупным номиналом. - Купи, - говорит, - себе, что нужно будет. Маме не говори только! А то заберёт деньги-то.       Снова улыбается, треплет меня по разлохмаченным волосам и, наконец-то, уходит в зал. Я смотрю ей вслед, пока надеваю кроссовки. В зале уже как-то много народу. Успеть бы, до того, как самое вкусное съедят. Надеюсь, меня хотя бы подождут. Это, конечно, маловероятно, но не исключено, всё-таки.       Дверь уже решили не закрывать, ведь ещё приходят приглашённые. На пороге я сталкиваюсь с семейной парой, которые мне приходятся дядей и тётей. Торопливо здороваюсь, и мы пытаемся не столкнуться друг с другом. Выходит с трудом, но выходит. И я выхожу. Из квартиры. По лестнице снова поднимаются родственники, я снова здороваюсь и спускаюсь дальше, пока меня не задержали этими бессмысленными разговорами. А куда я буду поступать? А сколько мне лет? Я закончила школу? Когда права получать буду? Есть мальчик уже? Не то, чтобы мне не нравится разговаривать с родственниками, нет. Я их очень даже люблю, и многие из них приятные личности, но вот эта скучная болтовня невероятно выматывает. Можно было бы даже сказать «раздражает», но тут я тоже солгу. Просто устаёшь от однотипных вопросов. К тому же ответы никому не нужны, по-настоящему им не интересно, что ты там болтаешь. Спрашивают для виду. Кто хочет освежить память обо мне, найдут меня в любое время, и разговор будет действительно приятный. От такого даже дышится легче.       На выходе из подъезда я снова встречаю родственников. На этот раз это зять бабы Лёны, и мой дядя по маминой линии – дядя Паша - со своей младшей дочерью Машенькой. Такая милая малышка, всё время улыбается, косички у неё озорные. Светлый ребёнок, она мне всегда машет ручкой. Вообще, машет она не только мне, но и всем своим малочисленным знакомым. Говорили, что она спокойная и милая, не плачет много, да и вообще, самый послушный ребёнок. Золотце она.       Я ей улыбнулась, поздоровалась с её отцом, и увидела позади них тётю Алю с их старшим сыном Сашей. Хорошие это вообще ребята. Мы с ними как-то ездили на озеро семьями, так они со мной нянчились как с родной. До сих пор помню, хотя это было лет десять назад. У них тогда не было ещё детей, только к ним готовились. Ну, там, квартиру покупали, по психологам ходили. Мне они больше всех нравятся: всегда говорят по делу, уважают личное пространство, умные, спокойные. Такими же воспитывают Машу и Сашу…       - Здравствуйте, тетя Аля.       - Привет, Соня! Все уже собрались? Мы последние?       - Да, почти все. Сегодня новые какие-то приедут. Здесь ни разу не были. Вот, встречаю.       - А-а, я подумала, ты уж было уходишь от нас.       - Да как же, отпустят, думаете?       - Ну, это верно, да. Ладно, - тётя Аля хотела было поднять Машу, которая внимательно смотрела на мои пушистые волосы, но дядя Паша её опередил. Беспокоится, наверное, за свою жену. Очень милые люди, я же говорю, - мы пойдем тогда. Давай, не задерживайся!       - Хорошо, уж постараюсь.       Я дала «пять» Саше, придержала за ними тяжёлую подъездную дверь, и стала высматривать «новых» родственников. Как я их должна была узнать, если ни разу в глаза не видела – непонятно. Решила позвонить маме, узнать, хоть, как выглядят. Телефон её оказался занят. Наверное, разговаривает с теми, кто вышел в магазин за майонезом, или с теми, кто не смог приехать. Хорошо, надеюсь, мы узнаем друг друга с этими «новенькими».       На второй раз мама трубку взяла, но её помощь уже не понадобилась и я, бросив «Встретила» отключила вызов. Меня окликнула какая-то девочка. На вид совершенно обычная, похожа на всех наших родственников. Я прищурилась и спрыгнула со ступенек ей на встречу. Она была не одна, а с ещё одной девочкой, немного младше, но очень похожей на неё. Что, собственно говоря, было не так уж удивительно.       Разговор у нас вышел странный: я поздоровалась, спросила к нам ли они, а в ответ получила заторможенные ответы и странные переглядки девочек. Меня это немного напрягло – всё-таки я со всеми могла найти общий язык. Более-менее. Но эти двое на контакт со мной не шли. Та, что была помладше, держала в руках какую-то странную игрушку. То ли это гном, то ли это домовой. Не разобрать. Первая, которая меня и окликнула, оказалось немного младше меня. Может, ей было пятнадцать или четырнадцать. Ещё у неё был крупный нос, и это показалось мне забавным, потому что такие носы в нашей семье, конечно, были, но встречались редко. - Пойдёмте, я провожу вас в квартиру.       Девочки снова переглянулись между собой, но мне, опять же, ничего не сказали. Мне показалось необычным, что дети пришли без взрослых. Я спросила «Когда подойдут ваши родители?», и в ответ мне пробубнили что-то невнятное. Переспрашивать мне не хотелось. Мы же родственники, к тому же почти ровесницы, вы должны хотя бы попытаться сделать вид, что хотите разговаривать со мной. В квартире уже во всю шло празднование. За столом открыли бутылки с алкоголем, горячее было почти съедено, компотов и вовсе не осталось. Не то, чтобы мне было обидно, но так и есть. Место около сестёр осталось незанятым, и я решила повременить с едой. Мне предстояло найти мою маму. Ничуть не странно, что обнаружилась она на кухне. Где же ещё ей быть…       - А кто их родители?       - Чьи?       - Ну вон тех вон…       - Этих?       - Да, которых я встречала.       - Так это ты же.       Я немного зависла. Странно слышать такие шутки от мамы в разгар праздника.       - В смысле?       - Что в смысле, ты и есть ты.       Звучало до ужаса правдиво, но правдой быть не могло ни в коем случае.       Я выглянула в дверной проём. В коридоре стояли две девочки, которых я привела. Одна молча смотрела в зал, выискивая то ли место, то ли знакомые лица, вторая, так же молча, смотрела на кухню, где я говорила с мамой. Мне показалось это жутким, я отвернулась и нахмурилась. Дальше я уже говорила гораздо тише.       - Мам, кто это такие? Где их родители?       - Я же говорю тебе – это ты.       Заладила – ты, да ты. Они не могут быть мной, потому что я это я. Я вижу всё своими глазами, думаю своей головой. Что за чушь?       - Успокойся и лучше посади их куда-нибудь.       - Хорошо.       Толку у неё выспрашивать, если она всё одно талдычит? Я попросила этих девочек мне помочь принести стулья в зал из соседней комнаты. Поздновато я опомнилась спросить их имена. Лучше, конечно, позже, чем никогда.       - Меня зовут Соня.       - Меня тоже.       Интересное совпадение. Я совершенно забываю, что имя «Соня» стало очень распространённым в России последнее время. Много моих ровесниц зовут Сонями, девочек помладше тоже. Развелось, блин. Ладно, не буду заморачиваться, нужно просто посадить их за стол. Не обращать внимание на их странные взгляды, которыми они, похоже, общаются, было невероятно тяжело. Так и хотелось сказать «Ну расскажите всем, о чем вы шепчетесь». Только невероятный контроль и сила маминого воспитания не позволяли мне открыть рот. - Дед Андрей, подвинься, пожалуйста. И тётю Лену попроси там. Надо девочек посадить.       Никто не задавал вопросов кто они такие, никто не интересовался их родителями и почему они не приезжали раньше. Такое ощущение, будто их все давно знают. Так идеально вписываются в общество моих родственников…       Внезапная тревога разгорелась у меня в груди, когда я увидела, как общаются Сони с моим огромным семейством. Все принимали их нахождение здесь как должное, а жесты обеих незнакомок были дико похожи на мои. Все эти ужимки и глупые улыбки я видела в зеркале каждый раз, когда пыталась изобразить нормальные эмоции. Как они держали в руках вилку, и как накладывали еду в свои тарелки, вызывало непонятное ощущение дежавю. Будто они и должны быть вместо меня. Будто всегда так было…       Мне стало дурно. Лёгкий салат с яблоком не лез в горло, и пришлось срочно запивать его соком. Сердце кольнула неприятная обида, но я просто заткнула свои мысли и продолжила есть. Такое часто бывает. У меня низкая самооценка и я часто думаю о том, что я лишняя. Ничего страшного, это совсем не так. Мой робкий взгляд поймал доказательство обратному. Сони смеялись и, в принципе, хорошо проводили время. Они буквально были словно рыбы в воде. Снова стало не по себе. Липкие мурашки пробежались по предплечьям и вдоль спины. - Сонь, ты нормально себя чувствуешь?       Маришка, дочь Костика и тёти Евы, моя ровесница, с которой мы с пелёнок таскаемся вместе, явно беспокоилась за меня. Может я стала бледнее, может руки затряслись - не знаю, на что она обратила внимание. - Они не кажутся тебе странными?       Я нахмурила брови и поджала губы. Смотреть в глаза обычно неловко, но сейчас мне было необходимо проследить за реакцией Маришки. Она дёрнула веками, внимательно посмотрела на моё лицо и мимикой показала, что не понимает о чём речь.       - Эти Сони…       - А что в них странного?       Было прекрасно видно, что Маришка не видит совершенно ничего необычного. Обычно мы очень чутко прослеживаем ситуацию в семье и много чего обсуждаем только вдвоём. Мы прекрасно понимаем друг друга всегда, но сегодня я осталась за бортом корабля «Социум». Причём вся команда была в сборе, а мне объяснять никто ничего не собирался. Как будто за несколько мгновений я потеряла смысл всего окружающего мира, а все вокруг меня получили Озарение.       - Как - что? Ты не видишь?       - Что странного я должна увидеть в тебе? Я тебя не первый год знаю, уже привыкла ко всему.       Я оцепенела. И эта туда же. Пока я выходила из квартиры на пару минут они все между собой сговорились одурачить меня? Паника пробралась уже в кончики моих волос. Дышать было гораздо труднее. Я повернулась к Оле, которая сидела от меня по другую сторону.       - Оль, кто это такие?       - Сонь, это ты.       На меня смотрели как на полную дуру. Этот короткий разговор услышали несколько человек от нас, и тоже смотрели на меня. Как будто все что-то знали, но говорить мне не спешили. Я устала от этого розыгрыша. Так и сказала Маришке и Оле. Они меня не поняли.       - Ты хорошо себя чувствуешь? Может выйдем на улицу? Подышишь свежим воздухом?       - Что происходит здесь?       Я не сдержалась и сказала немного громче, чем хотела.       За столом все обернулись ко мне. Разговоры стихли.       - Сонь, что случилось?       - Кто это такие? Где их родители?       Теперь на меня странно смотрели все родственники. Сони снова жутко молчали. Мне было уже не просто не по себе. Мне было страшно и тревожно. Ладошки вспотели, а пальцы замёрзли.       - Соня, это же ты.       - Да, я - это я. А вот кто они такие?       Моей злобы и паники никто не понимал.       - Как же ты можешь не узнавать себя? Это ты.       - Да почему вы все толдычите мне о том что это я! Я здесь! Кто они такие?!       У меня уже начиналась истерика.       - Мы – это ты, - заговорила одна Соня. Родственники за столом неловко мялись. Баба Лёна, с которой сидела Соня помладше, утешающе похлопала ту по руке. Она будто бы извинялась перед Соней за… Меня?       Мне стало очень стыдно. Я опять выгляжу смешно и глупо. Опять повелась на эти дурацкие шутки. Очень обидно, что все так смеются надо мной. Почему не над Костиком? Или дядей Витей? Или над дядей Ваней? Почему не над кем-то другим, а только надо мной? За всю свою жизнь ни разу не разыграли так Маришку или Олю.       Я замолчала и опустила глаза в тарелку. Салат не показывал никаких эмоций, так что я тихо извинилась и начала просто перемешивать его. Просто елозила вилкой туда-сюда, не то что перемешивала. За столом какая-то тяжёлая тишина образовалась. Я надеюсь, им хотя бы стало стыдно. Это вряд ли, конечно, но не исключено. Теперь обидный ком в горле не давал мне есть. Оля и Маришка неловко сидели рядом со мной. Как-то полубоком от меня отвернувшись, они говорили со своими соседями. Оля с мужем (дядя Ваня), а Маришка с моей младшей сестрой Сашей. Пранк продолжается, или что?       Я поднялась, и, взяв в руки тарелку и стакан, выбралась из-за стола. На кухне в этот раз не было никого. Мыть за собой посуду? Увольте. В этом доме полно людей, кто-нибудь, да захочет помыть.