Вечер, праздник, алкоголь

Темно и громко. Уже давно за полночь. Куранты отзвенели, порядком выпившая и уставшая голова потихоньку собирается опустить себя уже хоть куда-нибудь, лишь бы только спокойно прикрыть глаза и провалиться в сон. Именно этим и собирается заняться Со Чанбин, направляясь на кухню, помня, что там великодушный Чан оставил матрас на случай нехватки мест. — Ну и что ты тут забыл? — неожиданно недовольно вырывается у Чанбина, когда он понимает, что его замечательный план мирно похрапеть отдельно от всех проваливается с треском: рядом с раковиной с бутылкой пива стоит взлохмаченный и такой же пьяный Хан Джисон. — Ммм? — рассеянно и сонно выдает Хан, отчаянно пытаясь расслышать старшего через всю эту шумовую завесу. — Чего. Ты тут. Пьёшь. — четко и громко выдаёт Чанбин, приближаясь к Джисону с каждым новым словом всё ближе. — Хочешь пить — иди вон, с Чонином дрингбаттл устраивай, в гостинной. — практически выплевывается в лицо напротив. Вообще, в привычках Чанбина не водится ничего подобного, сам по себе Со Чанбин — добрый малый, конфликты не начинает, в чужие старается не лезть, если это не задевает ни его ни его друзей. Но это только в трезвом состоянии. Пьяный Чанбин — агрессивный Чанбин. Словно какой-то ограничитель снимается в этой голове: заводится мгновенно даже с чужой мысли, хотя читать их не умеет. Да, пьяный Чанбин — агрессивный Чанбин, а пьяный Джисон — ведущийся на любую провокацию Джисон. Хватило лишь одного злого взгляда для того, чтобы губы Хана мгновенно сжались в ниточку, скрывая внезапную дрожь, предвещающую слезы. — А с чего это мне идти в гостинную? Мне и на кухне хорошо. В-вообще, я был первым, сам вали! — Бутылка нервно стучит по поверхности, в попытках её обладателя нагнать на себя грозный вид. — О, у кого-то желание поговорить, как я вижу, появилось?! — Появилось! И что ты мне сделаешь?! Две пары глаз сверлят друг друга, два лба по-бараньи упираются друг в друга, силясь вдавить чужой и будь бы возможность, то же самое делали бы и носы. Чанбина трясет от злости, Джисона — от страха, но и у того и у другого разум застилает нахлынувший адреналин. Чанбин дышит шумно, мощная грудь поднимается и опускается так, словно её обладатель занимается дыхательной гимнастикой. В голове лишь одна мысль — нужно заткнуть Джисона. Любыми способами. Заткнуть, напомнить, кто тут старше и вышвырнуть. Или......Блять, да к черту тормоза. — Твою мать блять нахуй сука блять! — Быстро сквозь зубы цедит Чанбин, прежде чем жестко впиться в губы напротив. Агрессия агрессией, но только не в случае Чанбина. Желание подчинять в такие моменты проявляется двумя способами: битьем хлебала или битём об зад. И в случае с Джисоном это никогда бы не был первый. Глаза Хана мгновенно округляются, а вот-вот собирающиеся хлынуть слезы внезапно впитываются обратно. Джисон далеко не маленький хиляк, а неплохо-таки сложенный, не без помощи самого Со,  мужчина, у которого сил оттолкнуть даже такую тушу есть точно, но сегодняшним балом правит отнюдь не разум, а алкоголь, адреналин и «интересно». «Интересно» существовало уже давно, да только возможности выпустить его раньше до этого так и не было. Именно поэтому сейчас, отдавая дрожью, уже отнюдь не от страха, Джисон забывается. Джисон шлет куда подальше последние крохи страха и разума. Единственное, чего сейчас хочется — целоваться. Кусать чужие губы, жадно стучаться о чужие зубы, вылизывать нёбо и чувствовать, как губы напротив жадно сжимают его собственные так, что кажется, будто они сейчас лопнут. Хочется лизать, кусать, сжимать, наполнять всё что только можно слюной и жадно, грязно и пошло причмокивать. Так, чтобы это отдавалось волнением где-то внизу живота. Так, чтобы это волнение возвращалась стоном и трёхкратным желанием прикосновений. — Чёёёрт…- почти рычит Чанбин, лишь на секунду отрываясь, чтобы переместить чужое тело на столешницу и отдышаться. Ватная голова совершенно не соображает, лишь  выводит красным капсом «Хан-твою мать-Джисон такой лизательный-целовательный, ПРОСТО ТРАХНИ ЕГО» и Чанбин не видит причин с ней не согласиться. Разве что кроме одной. — Цвет? — Чанбин аккуратно массирует чужую грудь через ткань футболки, устроившись между ног Хана, медленно, практически невесомо, трением стимулирует постепенно нарастающее возбуждение обоих через узкие джинсы, стараясь быть максимально мягким, вовремя вспоминая о панических атаках младшего. — Р…Ребята…- тихо на выдохе выдает Джисон, пытаясь сдерживать желание подтолкнуться бедрами к чужому паху. — Чёрт с ними, они сами уже в хлам, да и под музыку не слышно. — Чанбин медленно ведёт языком по шее, собирая вязкую слюну, круговыми движениями обводя дергающийся кадык. — Просто дай мне цвет, прошу, Сони. — Зелёный-й-й…- простанывает Джисон, чувствуя, как старательно горячий язык вырисовывает линию челюсти. — Зелёный, зелёный, зелёный! — Чёрт возьми, чёрт, блять, возьми… Футболка Хана задирается через голову, а горячий рот сразу же оказывается на затвердевающих от разницы температур сосках. Чанбин сжимает грудь Хана по бокам, старательно, с причмокиванием вылизывая чувствительные ореолы. Грудь Джисона большая и упругая, прекрасная, такую приятно кусать и сжимать, что не без удовольствия и делает Бин, горделиво отмечая тот факт, что именно он настоял на том, чтобы Хан качал грудную мышцу. — Бинни…- подаёт голос Джисон зарываясь в чужие волосы. Спина парня изгибается до хруста, а ноги отчаянно сгибаются в коленях. — Джинсы… Черт блять, эти джинсы… Второй раз повторять не приходится. Дрожащими от волнения руками, но всё же достатосно быстро, Чанбин разделывается с ремнём и ширинкой, моментально стягивая джинсы вместе с бельём ниже колен, немного задевая почти полностью вставший член резинкой, вызывая шипение у парня снизу. Проходится пару раз по основанию, аккуратно оттягивает крайнюю плоть, проводит подушечкой большого пальца по уретре, размазывая выступивший предэкулянт. Задней мыслью у Чанбина появляется желание сравнить размеры их членов, но какой тут к черту детсад, когда под тобой лежит такой раскрытый и послушный, коим никогда ещё не был, Хан Джисон, с растрепанными пшеничными волосами, искусанной красной грудью и сочащимся, уже полностью вставшим членом. И всё это по воле не кого-нибудь, а его, именно его и никого другого. Не долго думая, пару раз подув на раскрасневшуюся головку, Чанбин берёт её в рот, предварительно широко лизнув, тем самым выбивая из пытающегося сдерживаться Хана плачущий стон. — Б-бэйб-бинни…- путается в словах Джисон, когда чувствует, как Чанбин берёт во всю длину, втягивая щёки и пропуская голосом вибрацию, доходя почти до самого основания. Джисон уже не смотрит, не пытается контролировать происходящее взглядом, он откидывается назад, выгибает спину и молиться господу богу о том, чтобы у него хватило сил не вцепиться руками в волосы Бина и не начать вдалбливаться быстрее. — У меня уже рот начинает побаливать сосать. — Констатирует Чанбин, опаляя дыханием до ужаса красный и горячий член, вызывая ответную реакцию у его хозяина. — Меняем тактику. Хан даже не успевает начать хныкать от внезапного холода и пустоты, оказываясь на том самом злополучном матрасе, о котором раньше мечтал Со и разочарование вмиг заменяется интересом и предвкушением. — Что ты… — Дай мне минутку. Чанбин некоторое время роется в карманах джинс, пока не извлекает оттуда пару небольших тюбиков. — Ага, есть! Ты же не против клубники? Феликс тут недавно накупил оральных смазок разных вкусов, просто по приколу в чай добавлять, ну и некоторые остались. — Что это?.. Йо, бро, ты же не собираешься?.. я-я не думаю, что это хорошая идея, я же грязный… — А сосать так ты сразу не грязный? И это не ты не так давно делал клизму вместе со мной ага? Всё окей, расслабь булки. Не успеет Джисон продолжить возражения, как с него окончательно стягивают джинсы, оставляя одни гольфы и кладут под копчик только что снятую Чанбином толстовку. — Только сильно не дергайся, окей? — Что…а-амммм…! Джисона выгибает от ощущений чего-то холодного и скользкого на промежности и от рта Чанбина, старательно посасывающего яички. Пальцы аккуратно массируют чувствительное колечко ануса, растирая смазку, после заменяясь языком, аккуратно проникающим в отверстие. В скором времени к языку присоединяется палец, чуть позже — ещё один, что позволяет рту Чанбина переключится на бёдра, искусывая и вылизывая всё, что только можно было и что нельзя. —  Ты собираешься в меня всю руку засунуть? — тихо смеётся раслабившийся Джисон, чувствуя, как уже четвёртый палец проникает во внутрь. Максимально аккуратный Чанбин обеспечил практически полное отсутствие боли от процесса. — Моё терпение не резиновое, на руку меня не хватит…думаю, тебе лучше повернуться. — Ну уж нет, спиной я к тебе не повернусь, у меня и так поясница болит, меняемся! Вставлять что-то инородное в зад — уж точно дело не привычное для Хана, но черт его знает, что вообще сейчас происходит, поэтому нежное и медленное управление Со Чанбина позволяет этому процессу пройти быстро. Скакать на члене Со Чанбина, попадая по простате, наклонившись вперёд и тереться, мять и иногда покусывать его грудь — крышесносно. Долбиться в Хан Джисона, одной рукой сжимая и шлёпая его ягодицу, а другой дроча ему же — ахуительно. А под уикенда в соседней комнате — идеально. -…никогда на меня ещё не кончали, причем столько много… — Я думал, что обоссусь. — Ну хоть спасибо за то, что не сделал этого… Хотя количество наверно примерно такое же…Ладно, надо спать. — Ээээээ, а ну стоять! Ты мне должен за мой зад! -…что? — А ну поворачивайся, хотя бы пальцами, но я тебя сегодня уж точно выебу. Да и сперму теперь есть куда девать. -…да бля.

***

Внезапно проснувшийся Крис полусонно смотрит на часы: ещё только полпятого. Медленно и сонно прошоркав на кухню за водой, внимательно обходит спящих на полу товарищей, но весь сон сменяется удивлением, когда на кухне обнаруживаются Хан и Чанбин, мирно доедающие салаты прямо из больших чанов. — Вы время видели? Вы что тут вообще сидите? Многозначительно переглянувшись, парни одновременно выдают: «Жопы болят стоять».