любовь
3 января 2022 г., 04:07
Громкий удар заставил Суа поднять голову от телефона. Не рассчитав поворот, Джин, задев ногой Намджуна, с грохотом свалился на пол. Ребята помогли ему встать.
— Отдохнём немного! — послышался голос тренера.
— Уууф, — Джин со вздохом плюхнулся на лавочку, восстанавливая сбившееся дыхание.
— Насколько сильно устал? — потянувшись, девушка подняла руки, и Джин положил голову ей на колени; зажмурив один глаз, он показал 4 пальца.
Суа покачала головой и показала ещё пять пальцев.
— Скорее, вот так. Не надо обманывать, — девушка запустила ладонь в волосы Сокджина, перебирая пальцами мокрую от пота чёлку. Репетиция шла уже второй час.
— Что нового в мире? — изобразив свой самый весёлый голос на свете, Джин взял телефон из рук девушки и продолжил листать её новостную ленту.
— Всё как обычно, — Суа пожала плечами, заглядывая в телефон. — О! Смотри, я очень люблю этого пса! Каждый раз новый головной убор!
Пока девушка разглядывала фотографию забавной собаки, Джин поднял глаза на неё, с очарованием рассматривая. Наслаждаться родными чертами было его любимым занятием: вздёрнутый нос, мягкий овал лица, широкий лоб. Но сейчас на обожаемом лице виднелись тяжёлые тени под глазами — отголоски тяжелого рабочего дня. Плечи опущены, казалось, что голова слишком тяжела для них сегодня. Джин подумал, что не помнит время, когда Суа не выглядела вымотанной. Знакомое чувство вины проснулось где-то в грудной клетке, сдавливая.
— Ты тоже устала, — поменявшись в голосе, сказал певец, — гораздо больше, чем я. Во сколько завтра смена?
— С 5 утра, — избегая встречу с парой карих глаз, ответила девушка.
— И ты пришла? — Джин закрыл глаза, пропуская воздух через нос — злится. — Тебе на работу вставать через 6 часов.
Суа притянула парня за плечи, останавливая.
— В следующий раз мы увидимся только на… следующей неделе? — она мило улыбнулась, принося немые извинения. «Если это жертва ради твоего присутствия, я отдам её».
Лежать у неё на коленях и наслаждаться прикосновением тёплых девичьих рук мешало айдолу здраво мыслить, а тем более злиться. Он перехватил её ладонь и поцеловал пальцы. Хорошо, сегодня они не будут это обсуждать.
— Ладно, — скорчив смешную рожицу, он встал. — Я люблю тебя больше всего на свете.
Убаюканная присутствием любимого человека Суа дремала под ритмичные шаги и мальчишечий смех, ощущая себя в самом лучшем месте на свете — в его жизни.
***
…а потом, наверное, они просто не смогли. Смены в больнице, подработки. Последний год интернатуры давался особенно сложно. В какой-то момент они оба осознали, что всё хорошее, что у них есть, граничит со всем плохим, что тоже было. На вопрос — почему из 8 миллиардов людей платить за желание быть в жизни друг друга приходилось именно им — ответа не было. Неожиданный выходной — рабочая поездка на неделю; отпустили пораньше с дежурства — необходимая для присутствия старшего конференция. Но они стремились друг к другу, обгоняя время. Знание, что оно обязательно и без сожалений оторвёт их друг от друга, ещё сильнее сближало. Время открыто насмехалось над ними, не скрывая своего неодобрения к их попыткам быть вместе: в разлуке оно тянулось невыносимо долго, а в совместные моменты летело, как стрела. Джин давно предложил оплачивать счета, не заботясь о работе. Но с огромным уважением относясь к Суа, он ни на чём не настаивал. Как и не настаивал сохранить отношения. — Расстанемся? — Если ты считаешь это единственным выходом. С горячим желанием давать ей возможность быть свободной в той клетке, в которой он запер её вместе с собой, Джин мог исполнить только одну свободу — финансовую. Со всем остальным были проблемы. Суа не могла вести страничку в интернете, должна говорить всем, что одинока, пропускать маленькие, но такие значимые для молодой девушки вещи: сходить в кино, расположившись на задних сидениях для поцелуев, пройтись за руки по торговому центру, наслаждаться вкусной едой на улице Итэвон. Суа храбро боролась с Джином за собственные границы и разрешала только пополнять её холодильник, покрывая все остальные расходы самостоятельно. Джин не настаивал, проявляя уважение к её решениям. Он никогда бы не посмел просить отказаться её от своей жизни ещё больше, чем она уже отказывалась. Казалось бы, оставь работу, просто будь всегда рядом, о чём беспокоиться? Но Суа не была вещью. Он ценил, что наперевес с учебниками, она бежала на запись очередного шоу, чтобы просто побыть в его присутствии какое-то время. Или заполняла рабочие отчёты за кулисами, кивая головой в такт музыке, которую исполняла группа. Они могли почти не пересекаться, порой, просто находиться рядом было достаточно. Жаль, что он не мог делать подобного для неё. Присутствовать на конференции, где Суа была спикером, дождаться в холле больницы с кофе в руках после длинного рабочего дня или просто забежать днём, чтобы пообедать вместе. Его слава шла впереди него, не было уголка в Южной Корее, где бы его не узнали. Суа не имела возможности хотя бы изредка видеться с друзьями или поужинать с коллегами после рабочего дня, потому что не могла позволить себе такую роскошь — строить планы. В любой момент мог позвонить Джин и забрать её. Видеть его было приоритетом, непозволительным удовольствием. Джин бесконечно корил себя за это: за неожиданные звонки, просьбы быть рядом; он буквально вырывал её из собственной жизни и забирал себе. Пытался поместить её пазл в свой, подминая края, уродуя. Суа соглашалась с любыми условиями и расписанием, никогда не жаловалась и цепко хваталась за любую возможность увидеть его. Пусть это будет поцелуй длиной в три секунды под оглушительный вой ветра около трапа самолета; помощь в сборе сумки или короткое «скучаю и люблю» по телефону, когда они в разных часовых поясах. Их любовь делала её прекрасной бабочкой с парой невероятной красоты крыльев. Но все же это была бабочка, стремящаяся к огню. Суа знала, что конец придёт, но надеялась, что жизнь сжалится над ними и даст ещё одно прикосновение, ещё один поцелуй, ещё одно приветственное объятие, совместный завтрак, ещё одну возможность взяться за руки. Суа просила ещё немного времени. Если бы Джин мог, то он бы присутствовал с ней каждый момент её жизни точно так же, как это делала она: если нет дежурства, на любой репетиции она рядом; в рядах зрителей приветственно машет бомбочкой из зала; маскируясь под стафф, находится за кулисами, придавая сил. Поэтому, когда она впервые за год с небольшим попросила о чём-то, то Джин не посмел не дать ей этого. Даже если этой вещью было больше никогда не быть вместе. Наверное, это и значит ставить другого на первое место. Наверное, это именно то, что она делала всё это время. Он не спросил причин, как он мог их не знать? Не спросил, разлюбила ли она его. Всё это время она стремилась к нему, превозмогая все трудности. Джин постоянно задавался вопросом: делал ли он тоже самое для неё? По всем этим причинам у него не хватило отваги спросить, почему же всё так? Он и так знал ответ. Они любили друг друга так сильно, что невозможность быть рядом стала ранить их пропорционально силе стремления быть вместе. Воспоминания редко были на его стороне. Даже сейчас, подобно иллюзионисту, он вонзал в себя ножи, которые не должны причинить вреда. Но фокус пошёл не по плану, и каждое воспоминание терзало сильнее предыдущего. Прошлой осенью расписание было очень нестабильным и ежедневно менялось. Тем утром они узнали, что завтра вечером группа уезжала на другой конец страны с рядом благотворительных концертов. Суа пыталась поменяться дежурством, уговорить доктора Сон дать ей несколько дней за свой счёт, но запутавшись в конец, девушка не смогла освободить даже пары дней для того, чтобы отправиться с Джином. Половина дня туда, половина обратно — уже сутки, но никто не умел считать время так, как это делала Суа. Половина дня рядом с ним, пусть он даже дремлет на её плече, или они просто поедят вместе… Или он, вымотанный за день, заснёт у неё на животе под включённый фильм… Джин и Суа жили этими моментами. Измучившись попытками изменить расписание и ход времени, она сообщила Джину, что билеты придётся вернуть. Джин пытался подбодрить девушку, говоря что-то о том, что они отдохнут друг друга; что он очень утомительный. — Ты заберёшь меня вечером? — Суа проигнорировала все попытки поднять ей настроение; в голове с жаром пульсировала мысль о том, что она не увидит его долгое время. — Моя смена до шести. — У нас репетиции, — Джин нервничал, понимая, что снова лишает её сна и спокойного ужина. — Забери меня. Всё дежурство Суа мёрзла, кутаясь в медицинский халат; к вечеру у неё ужасно разболелась голова. Нацепив медицинскую маску, она вышла на улицу, замечая, что всё тело пробирает мелкая дрожь, машина стаффа уже стояла у больницы. Когда она оказалась в студии, было ощущение, что её голова лопнет от боли. — Привет, — она слабо помахала ребятам и опустилась на лавочку. Группа усиленно тренировалась, гравируя последние детали. Голова Суа трещала, глаза болели от яркого света, каждый бас отдавал глухой болью в ушах. Девушка пошла в гостевую за водой и решила присесть на диван. Проснувшись, она увидела рядом с собой девушку, кажется, кто-то из стаффа. — Вы готовы ехать домой? — спросила работник студии. — А где Джин? — Суа массировала виски, боль не утихла даже после сна. — Изменения в расписании, — девушка нетерпеливо уставилась на Суа, — Вы готовы ехать? Суа растерянно кивнула. Пока они шли к машине и всю дорогу до дома, она пыталась дозвониться до Джина. В машине ей стало жарко — поднималась температура. Мысли о том, что он расстроился, не имея возможности с ней попрощаться, разбивало девушке сердце. Зачем она присела на диван? Ведь знала же, что заснёт! Это было так глупо с её стороны. Градусник показал беспощадные 38.2. Раздосадованная на себя она мысленно радовалась, что он не видит её такой разбитой. Суа приняла лекарства и легла в кровать. Всю ночь ей снился Джин. На телефоне было 8 пропущенных звонков. Джин вспоминает, что в тот день всю дорогу до города N Суа не выходила у него из головы, как она, собравшись в комочек, лежала на диване в гостевой; её кожа горела. Парень не мог себе простить, что оставил её одну в таком состоянии. Да, стафф обещал присмотреть за ней, но… Именно он должен был быть рядом. Это то, что люди делают для любимых, разве нет? Это был не первый случай, когда он оставлял её одну. В её день рождения он не мог быть рядом, а на Рождество лишал праздника, таская за собой на выступления. Бросаясь из крайности в крайность, Джин мог только любить её. Имея возможность подарить почти весь мир, он не мог дать самого главного и единственного, что было нужно его девушке — он не мог дать ей себя. Джин ненавидел себя за это, но каждый раз снова и снова эгоистично просил её: дай мне ещё своего времени, ещё себя… После того случая они целую бесконечность изучали друг друга будто заново: каждую родинку и каждый шрам. Они спрятались в пустой студии во время перерыва. Суа на всю жизнь пронесёт с собой то, как прижавшись к нему всем телом и сложив руки у него на груди, нежно выцеловывала из него каждый миллиметр тоски, что отравляла его подобно яду. Целуя лоб, переходя к вискам, собирая губами родинки, как вишню с дерева знойным летом, расцеловывая раскрасневшиеся щёки, нос, уголки губ. Это было удивительно и страшно одновременно: никто никогда не винил другого, каждый всегда винил только себя. В боли, в расстоянии, в слезах.***
Суа поймала себя на мысли, что было так дико не вздрагивать от оповещений на часах и не бежать к телефону, заслышав мелодию входящего звонка. Шёл семнадцатый день с их последней встречи. Может, они мучали друг друга больше, чем любили? Может, отказаться от него было единственной возможностью сделать его счастливым? «Прилетел». Девушка вздрогнула от неожиданности. Сообщение отпечаталось на коже, прожигая. «Написал по привычке». Она держалась из всех возможных сил, чтобы не смотреть расписание группы, поэтому не знала, где он сейчас. Достаточно было знать, что его местоположение не рядом с ней. «Нет сил скучать по тебе». Суа удалила сообщение, собирая слёзы рукавом пижамы. Тоска не отступала. Возможно, он уже перешагнул их любовь и направляется дальше? Возможно, у него уже кто-то другой? Но она всё ещё здесь, замерла на этой точке без него. Проехала до конечной станции и не может вернуться, потому что поезда больше не ходят. Слёзы всё не прекращались, Суа вспоминала, где она могла изменить хоть что-то, чтобы направить их по другому пути и приносить в его жизнь больше радости, чем печали. Но такой дороги для них быть не могло. В тот день группа записывалась в новой студии, где ещё велось строительство — огромная стройка с разбитыми дорогами. Запись шла в штатном порядке, когда около 10 вечера позвонили и сказали, что надо быть в другом месте через час. Поднялась суматоха, Суа тревожно искала Джина, проверяя в порядке ли он. Он с такой же тревогой искал её. Глаза встретились, и она твёрдо кивнула головой: «всё в порядке, я тебя люблю». Джин не успокоился, но вида не подал. Оглядываясь через плечо, он искал её, когда садился в машину. Всё внутри девушки кровоточило от понимания того, что чувствует Джин, оставляя её так. И так случилось, что её забыли. Стафф суетливо собирал вещи и девушка, отвечавшая за неё, вероятно, просто закрутилась и забыла, что Суа не уехала с группой. Кроме себя винить было некого. Ковыляя по бездорожью, она впервые плакала из-за того, что не знала, как скрыть от Джина случившееся. Потому что обычно скрывать удавалось многое: косые взгляды персонала, насмешки на работе из-за несостоявшейся личной жизни, обиды близких из-за очередного пропущенного семейного вечера и свой вечный страх потерять его. Настолько расстроенная, она не смотрела под ноги, споткнулась, упала, ободрала руки, каким-то образом поцарапала подбородок. Ей повезло, что она встретила менеджеров другой команды, которые довезли её до Сеула. Они не смогли подвезти её до дома, поэтому часть пути ей пришлось идти пешком. Заплаканная, с растёкшимся макияжем, она несла на себе всю тяжесть жизни, что направляла её путём, ведущим через прекрасные кустарники роз: путь был очень красив, но шипы изранили её. Его они изранили тоже. Хотелось есть, руки ужасно саднили, подбородок щипало, видимо, девушка поранилась сильнее, чем думала. Штанина порвалась, куртка была безнадёжно испачкана, телефон сел. Будто все неприятности мира собрались сегодня над головой несчастно одинокой девушки. Как быстро заживут ссадины, чтобы Джин их не заметил?.. Скрыть от Джина ничего не получилось, потому что он стоял около её дома с телефоном в руках. Не передать словами какая боль пронзила всё её тело, когда она увидела его такого обеспокоенного. Со слезами на глазах, он ходил туда-сюда, набирая её номер. Шапка закрывала уши, а воротник куртки прикрывал губы, но она всё равно узнала его. Весь такой уютный и родной, в ожидании Суа, он выглядел самым любимым человеком на свете. — Я здесь, — тихо сказала она, не зная, что будет дальше. Парень обернулся и бросился к ней, как путник, что спешит к колодцу с водой после долгой дороги. Увидев кровь и грязную одежду, он остановился в несколько шагах от неё. — Это я с тобой сделал, — Джин рассматривал каждую царапину на её коже. — Не мог найти себе места. Будто знал, что что-то должно произойти! Суа поёжилась, стараясь скрыть царапины. Хотелось взять его лицо в ладони, но они саднили. Девушка опустила руки вдоль тела. От Джина не ускользнуло, как скривилось её лицо. — Твоей вины нет, мне надо было быть внимательней, — она пыталась заглянуть ему в глаза. — Всё быстро заживёт, просто я очень неуклюжая. Перенимая сожаления, они молча смотрели друг на друга. «Прости, что я такой». «Прости, что я такая». Оказывается, член команды позвонила менеджеру и попросила передать Джину, что его девушка забыла шарф в машине. Но она была не с мемберами. Суа не хотела даже думать, что пережил Джин, понимая, что его любимый человек находится один ночью за десятки километров от Сеула. Вызвав массу недовольств, он ушёл с интервью после выступления. Сославшись на плохое самочувствие как официальную причину и не зная, что делать, не придумал ничего лучше, чем прийти сюда. Суа никогда не слышала, чтобы Джин так ругался. Всегда весёлый и понимающий, он выводил любой разговор в шутку, избегая конфликтов. Она наблюдала, как он разговаривает по телефону: пар вырывался из его рта, он размахивал руками, не контролируя громкость голоса. — Я должен сделать хоть что-то, — заметив растерянность в её глазах, сказал парень. — Хотя, — он усмехнулся, — всё произошло из-за меня. Как я мог так тебя оставить? Кто виной тому, что они полюбили друг друга? Будто жизнь соединила их, чтобы затем разлучать снова и снова. Это было нечестно. — Я хочу побыть одна, — тихо сказала Суа, понимая, что начнёт плакать, если сейчас не уйдёт. Всё это было чересчур. Она с лёгкостью могла справиться со своей болью, но с его… Девушка была бессильна и не могла видеть его таким. Суа знала, что Джин был самым храбрым человеком на свете, но как было принять ту мысль, что единственное, чего он боялся — это любая возможная неприятность или беда, случившаяся с его возлюбленной? Как ей было уберечь его от себя? От своих горестей? Джин не смотрел ей в глаза, сжимая и разжимая кулаки. Было невозможным оставлять его таким потерянным, но если она расплачется, то кто знает, чем это всё закончится. Казалось, что в этом мире больше не было безопасного места для них. Джин больше не звонил, Суа тоже. Обвиняя себя в случившемся, они наносили друг другу больше ударов, чем думали. Эта ситуация была последним рубежом. Она была благодарна ему за молчание, оно придавало ей решительности на поступок, который казался самоубийством всего несколько дней назад. Знала ли Суа, что Джин непрестанно крутил телефон в руках, борясь с самим собой. Вспоминая кровь на лице девушки и порванную одежду он думал о том, что сделает его жизнь айдола с ней в следующий раз? Они оба, будто зная к чему приведёт их следующая встреча, избегали друг друга. Вдруг они смогут без слов быть вместе? Но Суа не могла больше жить в этой тишине. Разыскав на почте Джина расписание (очень подлый поступок, который никогда себе простить не сможет), она выехала на съёмки группы, когда на улице уже стемнело. Её никто не ждал, это было заметно по лицам персонала и остальных мемберов. Все понимали, что что-то изменилось. Джин стоял на фоне декорации, продолжая быть самым удивительным человеком во всём мире. «Защитить его» — эта мысль неустанно вертелась в голове. — Я не могу больше ждать, — натянуто засмеялся Чимин, — моя очередь делать снимки! Иди отсюда, хён! — он вытолкнул старшего мембера с фотозоны. — Посмотрите какая рубашка!.. — обращая на себя внимание всех, продолжал хохотать парень. Джин, прижимая к себе Суа со всей силой, не мог говорить от накопившейся тоски; слёзы безмолвно катились по лицу. Девушка целовала подбородок парня (единственное, до чего дотягивалась в таком положении), изучая заново острую линию нижней челюсти. Где-то за их спинами слышался щелчок камеры, лицо Суа то и дело освещалось слабыми вспышками. В тишине крылась любовь. Она рвалась из груди, заполняя пространство; покрывала страх, беспомощность; показывала выход, когда его уже было не найти. Но Ли Суа точно знала, стоит им только отпустить друг друга, всё тут же вернётся на свои места, им снова будет плохо. Разве любовь должна быть такой? — Расстанемся? — не слыша собственный голос, сказала девушка. Его сердце стучало под ладонями, обещая справиться со всеми трудностями, но это был обман. — Если ты считаешь это единственным выходом, — Джин ещё крепче прижал её к себе. Суа оттолкнула его. Впервые за их отношения, она сделала движение не к нему, а от него. Отойдя, она тут же пошатнулась, ещё не научившись не иметь его своей опорой. Не хватит времени, чтобы переосмыслить все моменты, когда они терзали друг друга. Но причиной этого никогда не были Джин или Суа: обстоятельства, расписание, дежурства… Суа калечила себя мыслями, что любит его недостаточно для того, чтобы ему не было больно. Пока Джин, зажмурившись, будто летел с американских горок, старался не думать о том, сколько неприятностей он приносит в её жизнь: «если я буду её любить, то все раны рано или поздно затянутся». Это был не первый случай, когда они любили друг друга, мучая. Отталкивались на тысячи километров, выдерживая любые преграды, но при этом страдая, страдая, страдая… Будто они были больны; метались в агонии, но лекарство, которое было у каждого, не использовали.***
Несмотря на все тяжёлые, путанные ситуации, любви было больше. Обеды в машине, просмотр фильмов в номере отеля в перерывах между съёмками. Каждая секунда проведённая вместе была драгоценна. Их ласковые поцелуи под омелой в одной из студий во время записи рождественских выступлений. Тысячи маленьких прикосновений, драгоценные моменты неприкрытой нежности и обожания. Намагниченные, они тянулись друг к другу, не обращая внимание на преграды. Суа не хотела, чтобы их помнили так: вечный клочок тоски, переживаний, лишений. Они были любовью! Самой настоящей и чистой. Именно по этой причине они так долго продержались. Но Суа не смогла, она готова была заплатить любую цену за то, чтобы любить его; но не хотела, чтобы он платил эту цену тоже. А Джин платил. Молчаливо, мужественно, он стирал расстояние между ними видео-звонками, сообщениями; испытывая те же чувства, что и девушка — отсутствие сил вытерпеть нахождение друг без друга больше, чем на несколько часов. Дистанцируя его от себя навсегда, она надеялась, что больнее никому уже не будет. Начав с любви, ей же всё и закончилось. Джин не мог найти покой. Голова была готова взорваться от непрекращающегося потока мыслей: он знал, что ей плохо сейчас, знал, что она ни на секунду не прекращала любить его. Но что было для них спасением? Сейчас ей было плохо, но всё заживёт и станет легче. Быть вместе — значит не дать ране затянуться. Теперь она могла найти здоровые отношения, чаще видеться с близкими и руководствоваться своей жизнью только исходя из собственных желаний. Не надо было больше жертвовать, расставлять приоритеты и выбирать. Парню хотелось верить, что вместе с ним всё плохое покинуло её жизнь. Это было самым невозможным делом на свете, но не чувствуя живого места на себе, он пообещал больше никогда её не тревожить. Суа говорила себе, что они встретились не теми людьми и не в том месте. Просто в день их встречи во вселенной что-то пошло не так, и поэтому после всё вокруг пыталось постоянно разлучить их. Наверное, они не должны были встретиться, а тем более быть вместе. Но по чьей-то счастливой ошибке, постоянно сражаясь и терпеливо преодолевая всё, они были в жизни друг друга. Когда всё стихнет, то в воспоминаниях останется лишь спокойное дуновение счастья, которое они принесли в жизни друг друга. Засмотренная страничка в альбоме, самая любимая песня в медиатеке, зачитанная книга на полке — их любовь. Покрытые поцелуями, прикосновениями и ласковым шёпотом, занеженные, они двигались дальше, срезав с дороги все шипованные розы, а затем, разведя свои пути, продолжили движение в одиночку, каждый сам по себе. Ни один шаг не ранил больше, но ритм сердца не обмануть, не заставить умолкнуть, он был тот же, он также настойчиво отбивал:«Твоя». «Твой».
