Визави

      Уже два года прошло с тех пор, как Бруно вернулся в семью. Он боялся, что произошедшее — сон; что все станет как прежде, стоит ему попытаться приоткрыть завесу времени для кого-то. Поэтому он почти и не использовал свой дар, наслаждаясь семейной гармонией и отсутствием осуждения со стороны местных жителей. Он был счастлив, просто обедая рядом с родными. Но, честно говоря, что-то не давало ему покоя: магия словно стремилась сама выплеснуться наружу. Конечно же, Бруно игнорировал это.       Мариано стал членом семьи Мадригаль. Они с Долорес уже ждали первенца. Изабелла упорно отвергала претендентов на своё сердце, а Луиза, казалось, вообще и не задумывалась о подобном (но так только казалось). Мирабель осталась в своей комнате, куда ежедневно заглядывал Антонио. Хоть и прошло два года, младшие дети семейства Мадригаль продолжали проводить время вместе, изучая книжки и играя в различные игры. Порой им удавалось вовлечь в свои шалости и старших детей, на что родители и бабушка лишь пожимали плечами — главное, что семья едина. Так и было.       Что насчёт Камило? Недавно ему исполнилось восемнадцать. Он подрос, расправил плечи и вступил в мир борьбы с растительностью на лице. Шуток и язвительных замечаний в его багаже прибавилось, благодаря чему поубавилось количество девиц, томно глядящих ему в след. Это мало влияло на его популярность в народе, ведь его и без того все любили. Частенько парень посещал с Мирабель и Антонио комнату Бруно, где ребята бесились, устраивая раз в две недели веселое представление для всей семьи. Кто бы мог подумать, что испытания на стойкость кровных уз ещё поджидает семейство Мадригаль.

***

      Это был очередной солнечный день в Энканто. Солнце сияло в зените, вынуждая местных жителей прятаться в домах. Бруно блаженно растянулся на прохладном песке своей закрытой комнаты. Сегодня он решил устроить день уединения. Ничто не тревожило его покой… Почти. Внутри уже не один день горело необоснованное беспокойство и, что удивительно, желание заглянуть в будущее. Снова. Мужчина не представлял, откуда взялась эта потребность и что вообще он хочет узнать, потому игнорировал сей позыв до сих пор.       — Нет, Бруно, нам нечего и некому предсказывать. Расслабься.       Проходили часы, дни, недели, но расслабиться не получалось. Беспокойство продолжало давить на мозги, вынуждая задуматься: может быть, стоит попробовать? Может, сама магия хочет поведать о чём-то очень важном?       — Одно маленькое предсказание самому себе. Ничего же не должно случиться? — пробормотал мужчина, поднимаясь с песка…        Через 10 минут Бруно в панике покинул свою комнату, неся в руках хрупкое видение.

***

      Семейство Анро было исключительным. На членов этой семьи молилась вся округа, их любили и возвышали. Они становились опорой в черные дни, трудились на общее благо и дарили удовлетворенность жизнью. Почему? Потому что около пятидесяти лет назад Анро были награждены волшебством. С тех пор все дети семьи получали дары, призванные защищать долину Каду и ее жителей.       Бабушка и дедушка были хранителями свечи, что даровала их детям — Раулю и Рене — магию. Рауль смог читать мысли людей при зрительном контакте. Рене же получила дар гипноза через прикосновение. Внуков у Анро было шестеро: близнецы Квентин и Валентин, отпраздновавшие в этом году 24-х летие, обладали дарами стихий — льда и пламени, первая дочь семьи — Марселин — получила способность перемещения в пространстве, красавица Беатрис управляла гравитацией, а малышка Ева умела становиться невидимой; не так давно (два года назад) свой удивительный дар открыл Жан — мальчик умел переносить предметы в мир изображений.       Все шло своим чередом, магия была сильна, а каждый находился на своём месте. Или почти каждый. Семейный устав оказался слишком старомодным — дети желали свободы выбора, отчего скандалы стали частым явлением внутри стен Адоры, волшебного дома Анро.       — Марселин, я запрещаю тебе покидать дом, — попытался поставить точку в споре глава семейства, дополнительно ударив по столу кулаком. Приборы со звоном подскочили. Все присутствующие напряженно наблюдали за перепалкой деда со старшей сестрой.       — А что меня остановит? Запрешь в комнате? — девушка не сдавала позиций. Ее натуру трясло от несправедливости. Лицо покраснело, а из ушей, казалось, норовит повалиться пар. От переизбытка эмоций ее начало швырять в пространстве в радиусе пяти сантиметров. Со стороны казалось, будто ее заглючило.       — Адора — твой дом! Здесь ты и будешь спать!       Причина перепалки была до смешного нелепой. Марселин пригласили на пижамную вечеринку, что должна была проходить буквально через квартал. Старики выступали против, вцепившись во фразу: " У тебя своего дома нет, что ли?" Стандарт.       — Папа, прошу тебя...       — Нет! Ты позволяешь своим детям слишком много, Рауль! Пришло время мне лично навести порядок! — мужчина медленно поднялся, Марселин не сдвинулась — если ей потребуется, она без проблем окажется за пределами досягаемости в одно мгновение.        Квентин и Валентин подали голос в защиту сестры, тетя Рене старалась держаться ближе к эпицентру, чтобы успокоить кого-то особенно буйного. Ева просто убежала в свою комнату. Марселин могла, как и всегда, принять условия старших, однако сейчас решимость била ключом, а нити терпения словно и в помине не было. А скандал и выеденного яйца не стоил, ведь, по итогу, мисс Анро появилась на девичьих посиделках за квартал от Адоры.       Знала бы она, что именно сегодняшняя ночь станет роковой для ее семьи.        Марселин показалось, что сон длился ровно минуту, когда ее начали активно будить, параллельно что-то крича на ухо. Глаза открылись с божьей помощью, фокусируясь на напуганном лице подруги. В глазах ее читалась паника, а губы лепетали важные слова, что никак не складывались в сонном разуме Анро. Лишь спустя мгновение пелена тишины отступила, позволяя брюнетке услышать крики и беготню снаружи. Подруга продолжала твердить: " На долину напали неизвестные в серых плащах. Твоя семья в беде." Марселин не потрудились даже подняться с постели, как оказалась на крыше ближайшего к Адоре дома. Увиденное заставило вскрикнуть: дом горел, а у крыльца лежало тело кузины Беатрис.       Малыш Жан бежал по коридору прямо к комнате бабушки и дедушки. Злой огонь мазнул по ноге, вынуждая упасть на колени перед комнатой старшего брата, одной из немногих, чей свет еще держался.       За спиной послышался грохот — дом обрушил лестницу, давая малышу дополнительное время. Юный Анро аккуратно поднялся, опираясь на дверь. Рисунок прерывисто замигал, предвещая очередную потерю. Ноги уже несли Жана прочь, когда свет волшебства Квентина погас.       Как только малыш забежал в комнату прародителей, Адора снесла всю мебель к двери, перекрывая ход преследователям. А пламя свечи слабо дернулось, утратив свой обычный задор.

***

      Предсказание Бруно было ужасно. Он рассказал, что видел иной источник магии и иную семью, подобную Мадригалям, что этой магии лишится при самых страшных обстоятельствах. Он наблюдал за гибелью детей, за паникой деревни и за высокими фигурами в плащах. Именно одна из них была запечатлена в предсказании. Этот человек держал в руке обломок свечи, что был заперт внутри небольшой конструкции, напоминающей клетку. Вторая рука тянулась в сторону Каситы, что горела за его спиной.       Семейство Мадригаль было, мягко говоря, в замешательстве. В глазах каждого читался страх, никто не спешил с предположениями. Спустя минуту началось шевеление.       — Кто-то ещё обладает магией…       — Кто это такие вообще…       — Что все это должно означать? — попыталась прояснить Мирабель, — Эти люди убьют другую семью и придут за нами?       — Я не знаю, я… это похоже на правду, но, черт возьми, я не хочу, что б это было правдой… Ненавижу свой дар! — Бруно прикрыл глаза, ожидая осуждения. Все начали тихо перешептываться между собой. Пары крепче прижались друг к другу, сжали в руках ладони ближних; Мариано попытался увести Долорес, но та настояла на том, чтоб остаться, Антонио приткнулся к Мирабель, а Камило начал успокаивающе обнимать мать, пока Феликс отгонял тучи. Обеспокоено перекатилась черепица на крыше. Бруно надеялся, что семья сможет воспринять эту ужасающую новость как предупреждение, а не как проклятие.       — Бруно, все хорошо. Нам повезло, что у нас есть ты, — Альма мягко погладила сына по голове, медленно отходя от шока, — мы постараемся сделать все возможное, чтобы предотвратить все это. Наша магия сильна! Мы семейство Мадригаль!       — То, что ты видел, дядя Бруно, — начал Камило, — это ведь ещё не случилось. Что мы можем сделать, чтобы предупредить ту семью?       — Камило…       — А что?       — Тут уж мы бессильны, — ответила Альма, — я удивлена, что магия, подобная нашей, есть где-то ещё…       — Не может быть так, что мы бессильны! — прервала Мирабель, — Мы знаем будущее. И мы узнаём, как помочь им…       — Мы понятия не имеем, Мирабель, кто они и где. К сожалению, им придётся позаботиться о себе самостоятельно.       — Бруно уже увидел, как они сумеют позаботиться о себе самостоятельно, — припомнила Джульета. Поднялся галдёж. Каждый понимал, что правильно будет попытаться что-либо предпринять, но не каждый был готов поступиться безопасностью своих родных. Скрипя зубами, бабушка призывала подумать о том, как защитить дом Мадригаль.       — Бруно, — обратился Камило, — ты же можешь сделать ещё предсказаний?       — Могу, конечно, но будет ли толк…       — Точно! Мы можем узнать, есть ли способ защититься.       — Мы могли бы попытаться объединиться с ними…       — Но Бруно же не видел нашу погибель. Вдруг мы будем в силах и так защититься. Моих сил хватит…       — Смотри внимательнее, наша вилла горит…       — Не знаю, что за волшебство у тех людей, но видимо оно слабовато…       — Если б они жили недалеко от нас, мы бы о них знали. Все-таки слухи…       — Мы уже справлялись с трудностями…       — Стоп, прекратите! — Альма тяжело вздохнула. Все притихли, ожидая ее конечного слова, — У нас ещё есть время подумать. Уже слишком поздно, идите в свои спальни, — указала она внукам, — мы обязательно что-нибудь придумаем, а Бруно создаст новое предсказание. Волноваться не о чем!       Речь бабушки звучала натянуто, но никто не стал пререкаться, ведь утро вечера и вправду мудренее. Камило с Мирабель перебросились взглядами, явно задумывая одно и то же — запрячь дяду узнать, в силах ли они помочь той семье.