Юность, которой не было...

Дарить себя — не значит продавать. И рядом спать — не значит переспать. Не отомстить — не значит все простить. Не рядом быть — не значит не любить! Омар Хайям

      Тишину Хогвартса резко нарушил топот ног. Казалось, по коридорам пробегает стая антилоп, но на деле это были лишь четыре подростка. Подростки, любящие искать приключения на пятую точку. — Ну же, Хвост, не отставай, — крикнул Джеймс. — Неужели ты хочешь загреметь в кабинет к этой старой мочалке?       Питер, рассмотрев перспективу оказаться на попечении Филча, ускорил бег, но его возможности все же были ограничены. Друзья, как ни крути, были быстрее. — Сохатый, куда бежим? — сказал Сириус, не отставая от друга. — Не знаю, Бродяга, но, если мы сейчас же не остановимся, о наших похождениях узнает не только Филч.       Ремус хоть и бежал чуть позади них, все равно услышал разговор. Сравнявшись с друзьями, он толкнул какую-то дверь и крикнул: — Сюда.       Джеймс схватил подбежавшего Питера и вместе с друзьями ввалился в помещение. На деле это оказалась миниатюрная коморка, которая с трудом вмещала даже их четверых. Поттер всем телом почувствовал, как с одной стороны к нему прижимается Питер, а с другой — Сириус. — Вот и настало время, дорогие мои Мародеры, сблизиться друг с другом, — в шутку сказал Блэк. — Тише ты, — шикнул Ремус, потому что со стороны коридоров уже был слышен цокающий бег завхоза. Кажется, за годы их учебы Филч поднатаскал форму. — Фи, какие вы зануды, — притворно обиделся Сириус. — Я лишь хотел расслабить обстановку. Уж юмор точно помог бы мне справиться с тем, что рука Сохатого впивается в мой зад. Джим, я тебя, конечно, люблю, но не думал, что мы уже дошли до этого этапа отношений. — Фу, Бродяга, какой же ты пошлый, — ответил ему Поттер, но руку постарался убрать.       Тем временем звуки подбегающего завхоза были отчетливо слышны. Хоть Филч и научился быстро бегать, над дыхалкой ему нужно было поработать. У Джеймса складывалось ощущение, что эта мочалка бежит уже десятый километр, хотя на деле там не было даже одного. — Ну… ничего… миссис Норрис, — сквозь вдохи говорил завхоз. — Мы… еще… покажем этим нарушителям.       Кошка в ответ мяукнула и, судя по звуку, спокойно продолжила следовать за хозяином. Через пару минут звуки задыхающегося Филча стали удаляться, но Мародеры решили не выходить из каморки какое-то время. Для надежности. — Фух, чуть не попались, — расслабленно сказал Питер. — Ты серьезно, Хвост? — спросил Блэк. — Да этот старый пень нас бы в жизни не поймал. — И все-таки, Сириус, если бы нас сегодня поймали, все те очки, которые вы с Джимом заработали благодаря квиддичу, пошли бы коту под хвост, — поучительно сказал Ремус.       После слов Люпина Джеймс действительно задумался над таким раскладом событий. Ведь после матча со Слизерином львы наконец-то вырвались на первое место по очкам среди факультетов. Это подарило гриффиндорцам надежду, и теперь они с двойным усилием старались получать дополнительные баллы на уроках, чтобы не дать соперникам себя обогнать. Особенно усердно старалась Лили. Хоть она и всегда была лучшей в классе наравне с Ремом, теперь Джеймс видел, как высоко она тянула руку и с каким рвением помогала другим. Кажется, теперь соревнование между факультетами переросло в нечто большее: в войну за честь и справедливость.       Поттер же втайне надеялся, что такой подход немного отдалит Лили от Снейпа, и они наконец перестанут общаться. — Умеешь же ты испортить всё веселье, Лунатик, — насупился Сириус.       Джеймс, решив, что Филч все-таки успел уйти, выглянул в коридор. После темной коморки даже освещенные факелами стены казались необычайно яркими. Поттер огляделся и в очередной раз пожалел, что поручил друзьям взять Карту Мародеров. Конечно же они ее забыли, и теперь приходилось идти на риск. За любым углом им мог попасться преподаватель.       Показав ребятам жестом выходить, Джеймс выбрался из помещения и размял затекшие конечности. Они пробыли там лишь десять минут, что в такой тесноте ощущалось как целая вечность. — Ну что, куда теперь? — спросил Сириус, и Поттер увидел, как у него загорелись глаза в жажде новых приключений.       В этом был весь Блэк: ему постоянно нужно было что-то делать, от кого-то прятаться и куда-то бежать. Он всегда хотел приключений, даже если эти приключения потом могли насолить другим. Бродяга не думал о последствиях, пока они не наступали. — В гостиную, Сириус, — серьезно сказал Лунатик. — Мы и так уже сегодня серьезно попались. Филч глаз не сомкнет, пока не поймает виновных. — Серьезно? Это так теперь выглядит взрослая жизнь, никакого веселья? — холодно сказал Блэк. — Лунатик прав, Бродяга, — с сожалением сообщил Джеймс. — Не стоит испытывать судьбу.       Единственным человеком, способным хоть как-то повлиять на Сириуса, был Поттер. Именно поэтому Блэк, больше не сказав ни слова, направился в сторону гостиной. Джеймс видел небольшую обиду в его глазах, но ничего поделать с этим не мог. Он действительно считал, что на сегодня пора заканчивать. Возможно, Сириус прав, и Поттер начал взрослеть, кто знает?       Четверо друзей аккуратно ступали (может заменить на шли/шагали/поднимались?) по ступеням тысячелетних лестниц. Обычно в это время в замке сложно встретить неспящих преподавателей, но осторожность не помешает. Будет обидно, если они попадутся, не дойдя до гостиной. Джеймс не любил быть тихим и осторожным, поэтому немного злился на Питера, который в этот раз забыл взять Карту. Вслух Сохатый ничего не сказал, потому что понимал, что и так неуверенный в себе Хвост безумно расстроится. Поттер просто постарался смириться с их участью и двигался за друзьями. Хорошо, что портрет Полной Дамы был уже недалеко.       Дойдя до гостиной, друзья назвали пароль и вошли внутрь. В комнате все еще потрескивал огонь, делясь своим теплом. На полу валялись фантики из-под конфет, которые еще не успели убрать домовые эльфы, а на столе кто-то оставил недоделанную домашнюю работу. В общем, гостиная Гриффиндора находилась в своем привычном ночном состоянии. За исключением… — Джеймс? — Лили?       Приглядевшись, Поттер заметил в углу гостиной трех подруг. Эванс, МакКиннон и Стоун. Девушки сидели в кругу, склонившись над чем-то, что Джеймс никак не мог увидеть. — Что вы тут делаете? — задал логичный вопрос Сириус. — В своей гостиной-то? — саркастично добавила Марлин. — Кажется, у нас есть такое же право быть здесь, как и у вас. — Но что вы делаете здесь так поздно? — невинно спросил Питер. — Гадаем, — легко ответила Алиса, будто в ее словах не было ничего странного. — Разве нам задавали что-то на прорицание? — уточнил Ремус, как всегда, в начале подумав о домашнем задании.       И тут Джеймс вспомнил, как однажды краем уха услышал от МакКиннон на тренировке, что девушки любят гадать в последнюю четверть луны. Дело было на третьем курсе, и Сохатый не придал этому значения. Он даже подумать не мог, что эта традиция могла продолжаться до сих пор. Все-таки гадание на картах, которым сейчас девушки и занимались, было в волшебном мире редкой вещью. Чаще всего ясновидящие использовали чайные листья или магический шар.       Парни продолжили вопросительно смотреть на девушек. Никто не собирался двигаться с места, поэтому Марлин, как всегда, не выдержала и произнесла: — Ну, так и будете стоять или дадите нам продолжить? — в голосе звучало явное раздражение.       Джеймс, все-таки решив, что девушек лучше оставить, подтолкнул друзей в сторону спальни. Ситуация получалась странная, но Блэка, конечно же, ничего не смущало. Он развернулся и наглым тоном произнес: — На что гадаете-то хоть? — На парней, — не задумываясь, ответила Алиса и вернулась к перемешиванию карт.       Казалось, девушки уже переключили свое внимание на гадательный процесс. Однако Джеймс, не сводящий с них глаз, увидел, как после слов Стоун Лили резко посмотрела на него, но, засмущавшись, отвернулась. Хотелось бы ему знать, какую формулировку используют девушки при гадании.       Друзья вернулись в спальню, и Поттер с усталостью свалился на кровать. Тяжелый выдался день, нужно сказать. — Ну что, Сохатый, ты рад? — спросил Сириус и смешно поиграл бровями. — О чем ты? — непонимающе уточнил Джеймс. — Что Цветочек на тебя гадает, — ухмылка всё никак не сходила с его лица. — Сириус, — устало произнес Лунатик. — С чего ты решил, что Лили гадает на Джеймса? Она же этого не сказала. — Мне и не надо говорить, — самоуверенно произнес Блэк. — Я её лучший друг, я и сам всё вижу.       Джеймс, внимательно слушавший Сириуса, на секунду представил, как Лили произносит его имя картам. На сердце внезапно потеплело. Он и подумать не мог, что это будет так приятно. — А что, если она и вправду на меня гадала? — с надеждой спросил Поттер. — Джим, я не буду спорить, такую возможность исключать нельзя, — сказал Ремус. — Но вы с Лили не так уж и много общались, чтобы она уже на тебя гадала. — А мне кажется, — со своей кровати произнес Хвост, — что Лили уже влюблена в Джеймса. Заметили, какая счастливая в последнее время она ходит?       Поттер прекрасно понимал, о чем говорит Питер. Он и сам заметил, что Эванс стала намного веселее. Теперь её смех можно было часто услышать в коридорах, а улыбка никогда не сходила с её лица. Лили была счастлива, это факт. Вот только Джеймс ни разу не мог позволить себе подумать о том, что причиной её счастья является он. Казалось, после стольких отказов это было просто невозможно. — Есть только один способ проверить, — неожиданно сказал Сириус. — Это какой же? — скептически произнёс Ремус. — Сегодня выставили объявление, пригласи её в Хогсмид. Если она согласится, то ответ очевиден.       Джеймс задумчиво посмотрела на Блэка. Он приглашал Лили в волшебную деревню бесчисленное количество раз, и в ответ получал столько же отказов. Однако это ни разу не сломило его дух: после отказа он звал ещё и ещё. Но теперь он внезапно почувствовал окутавший его страх. Он, Джеймс Поттер, боялся, что Лили вновь ответит «нет». Боялся, что это его последний шанс на удачу. Его последняя возможность услышать «да».       Он знал, что отказ разобьет его, но несмотря на это решил попробовать. Все-таки сдаваться без попытки было не стиле Поттера.       Друзья, вдоволь наговорившись, легли спать. А Джеймс, скрытый от остального мира пологом кровати, думал о том, как завтра в последний раз испытает свою удачу с Лили Эванс.       Октябрьское утро выдалось на удивление приятным. Обычно к середине осени на замок опускалась серая и тусклая туча депрессии, проливных дождей и невообразимого холода. Сегодня же Хогвартс выглядел преображенным. Солнце прогревало воздух до приятной прохлады, а редкие птицы, если прислушаться, пели успокаивающие мелодии.       И пусть Джеймс на утро опять вспомнил о своем страхе, такая погода была явным знаком, что он сделал правильный выбор. По крайней мере, Поттер радовался тому, что Сириус, явно заметивший его страх, не стал подкалывать или смеяться над этим. Моментами друг действительно мог быть серьёзным.       С утра пораньше четверо семикурсников спустились на завтрак. Большой зал уже кишел студентами, готовыми начать новый учебный день. Среди них Мародеры заметили трёх подруг, спокойно общавшихся на отстраненные темы. Друзья странно покосились на Джеймса, а Блэк даже кивнул в сторону Эванс, будто спрашивая, сейчас ли Поттер собирается это делать. Джеймс покачал головой. Он хотел подобрать более подходящий момент для такого серьёзного события.       Заметив их замешательство, Марлин махнула рукой, приглашая за их столик. Парни подсели к девушкам. — Доброе утро, леди, — как обычно сказал Сириус. — Как прошел ваш вчерашний ритуал? — Было бы лучше, если бы не вы, — сердито произнесла МакКиннон. — Твоя энергия, Блэк, испортила всю ауру, и нам пришлось прекратить.       Джеймс чуть не поперхнулся тыквенным соком, когда услышал от Алисы: — Не знаю насчёт ауры Сириуса, но что-то нам действительно помешало, — расстроенно сказала она. — После вашего ухода нам продолжала выпадать одна и та же карта — Грим.       На глазах друзей он увидел такое же замешательство. Никто, кроме четверых парней, не знал, что анимагическая форма Блэка ужасно напоминает символ смерти. Такого совпадения быть точно не могло. Кажется, сегодня Поттер поверил в силу Таро.       Ребята продолжили завтрак в ошеломленном молчании. Девушки пытались их разговорить, но диалог просто не шёл. В скором времени к ним подсел Фрэнк, помогавший с утра профессору Стебль, и рассказал о новом виде мандрагор, который они пытаются вывести. Джеймс отметил, с какой любовью Алиса смотрит на Лонгботтома. Не оставалось никаких сомнений, что эти двое любят друг друга. Поттер бы многое отдал, чтобы Лили смотрела так же на него.       Закончив завтрак, гриффиндорцы отправились на уроки. Их расписание, по сравнению с предыдущим годом, было достаточно свободным, ведь в Хогвартсе так и не появился учитель Защиты. Некоторые семикурсники уже начинали переживать, ведь кто-то собирался идти на мракоборцев, а для поступления нужно было сдавать Защиту на ЖАБА. Ходили слухи, что, если учитель все-таки не найдется, профессор Дамблдор сам выйдет на эту должность в новом триместре.       Первым уроком сегодня была Трансфигурация. Профессор МакГонагалл, видимо, была в хорошем настроении и не стала снова зачитывать лекцию о важности экзаменов. Она даже решила не начинать новую тему, а дала студентам хорошо усвоить прошлую. В какой-то момент Джеймсу показалось, что декана Гриффиндора подменили, но, когда в конце урока она МакГонагалл задала пять свитков домашней работы, Поттер понял, что ошибся.       Следующим предметом было зельеварение. Джеймс терпеть не мог эти уроки, потому что они всегда были сдвоенными и проходили вместе с курсом Слизерина. А это означало, что Поттеру опять придется два урока смотреть, как Лили работает в паре со Снейпом. Особенно его раздражало, когда Слизнорт начинал их восхвалять и говорить, какая они прекрасная пара и как многого добьются. Джеймс даже воспринимать не мог мысль, что Эванс добьется чего-то в паре с этим змеёнышем. В его голове они всегда шли по отдельности.       Всё же сегодня Поттер не желал, чтобы урок заканчивался. Ведь после него последней шла травология, а Джеймс решил, что задаст Лили свой вопрос как раз на выходе из теплиц. Однако, как это обычно бывает, зельеварение в этот раз закончилось неимоверно быстро, и гриффиндорцы отправились на улицу. — Сириус, когда закончится урок, отвлеки Марлин с Алисой, — сказал Поттер, и Сириус кивнул, не задавая лишних вопросов.       На травологии Стебль рассказывала о новом виде мандрагор. Ребята, которые буквально за завтраком слышали о них всё от Фрэнка, смогли показать себя и заработать баллы для Гриффиндора. В конце урока профессор осталась ими очень довольна и не стала задавать домашнего задания. Семикурсники уходили от неё в приподнятом настроении.       Джеймс собрал всю свою волу в кулак и, выйдя из теплицы, попросил Лили задержаться. Боковым зрением он видел, как Сириус уводит её подруг подальше, отвлекая разговором. — Что-то случилось? — серьезно спросила Эванс. — Нет, всё в порядке, — Джеймс чувствовал, как сильно бьётся его сердце. — Просто я хотел спросить тебя кое о чём. — О чём же? — Ты бы хотела сходить со мной в Хогсмид? — решив не медлить, выпалил Поттер и стал ждать её реакции.       Девушка немного покраснела и опустила взгляд. Когда она подняла его, Джеймс в глубине души понял, каков будет её ответ. — Джеймс, я бы с удовольствием сходила с тобой в Хогсмид, — начала девушка. — Но дело в том, что я уже иду с другим.       И сердце Поттера разлетелось на куски.