Тепло

Уборка в корпусе — дело энергозатратное, но к сожалению кадетов, и в особенности к сожалению Ханджи, обязательное. Капитан Аккерман быстро распределил обязанности: кто-то остался в здании корпуса и выполнял свои обязанности там, а некоторым «везунчикам» посчастливилось работать на улице. Сам он занялся более благородным делом — уборка кабинетов главнокомандующих. Вот оно, дело достойное. Первое, что он решил сделать как только увидел мебель — взял в руки тряпку и стал тщательно протирать от пыли. Усердно, не оставлять шанса ни единой пылинки на поверхности. Он остановил взгляд на одном из ящиков, который до этого по неведомой причине оставлял без внимания. Любопытство взяло верх: тот воровато оглянулся словно боясь, что кто-то застанет его за копанием в вещах командора, но, убедившись, что рядом никого нет (очевидно же), тот на цыпочках подошёл к заветному ящику, протянул руку и аккуратно открыл дверцу. Та поддалась с тихим скрипом и показала всё своё содержимое. Небольшая коробочка чая в углу словно спряталась в кабинете от посторонних глаз, не желая показываться другим. Леви взял её и стал разглядывать надписи, рисунки изображённые на ней. Коробочка показалась ему знакомой. Он приоткрыл крышечку и по аромату корицы и сладкого мандарина Леви сразу же вспомнил, от чего напиток был так знаком. Именно кружку этого напитка однажды в холодный зимний вечер принёс Эрвин. На улице стало совсем темно. Солнце уходило за горизонт рано. В корпусе хоть и было теплее, чем на улице, но несильно: кадеты жаловались, что даже под слоями одежды и пледов согреться невозможно, а сквозняк, который постоянно брался не пойми откуда, пробирал до костей. Леви, хоть и хорошо переносил холода, ощутил все прелести проживания в корпусе на себе. Неприятный холодок забрался под форменную оранжевую куртку, отчего мужчина поморщился. В попытках согреться, он растёр ладонями плечи, и это не принесло особого эффекта. Но у него был ещё один вариант согревания. Без стука он зашёл в командорский кабинет. К его удивлению, комната пустовала, но не была покинута: на столе лежали бумаги, а свеча в подсвечнике уже догорала. Он оглянул кабинет в поисках хозяина, глупо надеясь, что он прячется в шкафу или за дверью, но, видимо, хозяин вышел и оставил дверь открытой. Несмотря на отсутствие Эрвина, Леви это не помешало бесцеремонно пройти к длинному столу, сесть за его край и закинуть ноги на гладкую дубовую столешницу. Он сложил руки на груди и повернул голову в сторону окна. От чего-то здесь было теплее, чем во всем здании. Даже в самую морозную ночь в кабинете командора Смита можно было бы уснуть без тонны пледов. Эта загадка мучила Аккермана. Может быть, особенность в строении? Или расположении кабинета? Дверь с соответствующим звуком открылась. Не поворачиваясь, Леви увидел в стекле отражение высокой фигуры с двумя чашками, источающими чудесный аромат с фруктовыми нотками. — Я знал, что ты придёшь, — сказал Эрвин и слегка улыбнулся. Он прошагал к столу и поставил одну чашку к Леви. — Погодные условия доставляют дискомфорт даже в корпусе, — ответил тот и опустил взгляд в чашку. Эрвин ухмыльнулся. — Кто бы мог подумать… Он снял с себя зелёное пальто, подошёл сзади к Леви и накинул его на плечи. — Мне кажется, это уже лишнее, — хотел возразить Леви ровно до того момента как ладонь Эрвина легла ему на плечо. Горячая. Коснулась бледной шеи, в цвет холодному блеску снега на улице. Даже под освещением догорающей свечи она оставалась такой. А вот пальцы Эрвина, освещенные маленьким огоньком, казались ещё теплей. За окном шёл снег. Белые пушистые хлопья медленно кружились и опускались вниз. — Завораживает, не правда ли? — негромко сказал после короткой паузы Эрвин. Он поглаживал Леви по плечам мягкими движениями. По коже бегали мурашки, но уже не от сквозняка. Если бы Леви был чёрным котом с гладкой шерстью и мягкими лапками, он бы замурлыкал от удовольствия. Им редко удавалось так спокойно посидеть вдвоём. Вечная суматоха не оставляла времени ни на что. Но как же Леви ценил эти моменты, когда Эрвин был только с ним и никем другим. Когда улыбался, клал руки на талию, шептал разные нежности и заваривал чай только ему. Внутри что-то сжималось, будто бы Леви знал, что не может быть всё так хорошо всегда. Вот-вот они разойдутся по койкам, будут вновь суетливые дни в разведке, а этот вечер останется лишь щемящим в груди воспоминанием, о котором он будет думать со светлой грустью спустя много-много дней. Эрвин словно заметил, что с капитаном что-то не так. Он заглянул в лицо Леви: то было не нахмуренным, а больше уставшим. Почувствовав на себе ласковый взгляд, Леви посмотрел на Эрвина и вдруг почувствовал необходимость поделиться мыслями, беспокойно крутящимися в голове. — Если тебя не станет, — тихо проговорил тот, смущённо опустив глаза в чашку, — кто принесёт мне чай и накроет плащом? В ответ Эрвин тихонечко положил голову на плечо Леви, приобнял сзади и прошептал: — Я буду с тобой всегда, когда тебе будет холодно. Но сейчас, когда опять наступила зима и Леви продрог до костей, когда он сидел, прижав колени к груди, и держался изо всех сил чтобы не сойти с ума окончательно, когда он смотрел на эту коробочку чая с мандарином и корицей, почему сейчас с ним нет никого? Горячая слеза скатилась по щеке. Единственное тепло, оставшееся от Эрвина.