Кружевные занавески и запах марципановых печеньев.

***

Светлячки вылетали из зеркал, бегали по ворсистому ковру цвета мандарина, чайному сервизу, ветхому потолку. Их не поймать, ведь их жизнь только началась. Кружевные занавески и запах марципановых печеньев. Где-то вдали доносится лай то ли собак, то ли соседских мальчишек, дерущихся за леденец-петушок. Небольшая деревушка, утро, стога свежего сена на лугу, солнечные зайчики и наши слипшиеся глаза от сладкого сна… Сону проснулся от звука полусломанного будильника. — Ники~а, вставай, — сидящий на кровати Сону с закрытыми глазами тормошит Ники за хлопковую рубашку, пахнущую вчерашним вишнёвым пирогом, — я иду готовить завтрак. Яичница-глазунья с нарисованной улыбкой томатным кетчупом, брусничный чай с долькой лимона и бутерброд с маслом — Ники уплетал за обе щеки по утрам. — Не смотри на меня, я же утром ужасно выгляжу, — Сону закрыл своё лицо руками, — если не хочешь сбежать от ужаса закрой глаза на минутку. Ники полусонный, в пижамных клетчатых штанах и огромной рубашке, оголяющей плечо и левую ключицу, подошёл к Сону, взяв его хомячьи щёчки в свои тёплые ладони, нагретые под одеялом. — Мне глубоко плевать, как ты выглядишь, о чем думаешь и во что веришь. Я люблю тебя любым: с растрепанной прической, в мятой рубашке, домашних шортах и с милыми розовыми щёчками, — потеребил Сону за щёки и опустил ладонь на шелковистые персиковые волосы, — ты будешь для меня самой яркой звездой, на которую буду смотреть с восхищением в глазах. flashback//

Утро начинается с завтрака из смеси таблеток: слабительные, гормональные препараты, психотропные средства, снижающие аппетит. « ничего не помогает, что нам делать дальше?» Ники слёзно просил помощь. — Сону, послушай, — глаза слезились, но Ники не подавал виду, душа рвалась на куски, — если любишь меня *всхлип* просто послушай. Срывы, приводящие в апатию — убивали, заставляли рвать волосы и обездвиженно лежать на холодном полу из-за нехватки сил. Бабочки жизни улетучивались, оставляя после себя надежду — светлячка. Ники. — Ты полный идиот, если за такое огромное количество времени, пока я находился рядом, укутывал в объятиях под яблоней, сидя на гамаке, целовал каждый миллиметр твоего хрупкого тела: твои запястья, острые ключицы, нос, пухлые губы с привкусом таблеток, которые ты так ненавидел, — Ники с охрипшим голосом продолжил, — я любил всё в тебе. Всё. Я любил то, от чего ты ежедневно избавлялся. Ты чёртов идиот, психопат. Я люблю тебя. Слышишь? Ты прекрасен. Словно водопад кристалликов покапал с щёк Ники. Он стоял обездвиженно в дверном проёме, лишь кричал Сону, его любимому Сону. Он потерял голос, пытаясь вразумить его. Он устал. Устал бороться один. Каждодневная картина — Сону, изымающий из себя завтрак, обед и ужин, а потом обессиленный лежал на голой плитке. «Но всё хорошо» — говорил он, пока ел, зная что через несколько минут проблюётся. На это невозможно смотреть. *** Прошло 3 месяца. Ники не отходил от Сону, понимая на сколько всё серьёзно. Он лишь целовал. Через поцелуи говорил насколько он чудесный. Выцеловывал его бледные губы, сминал под напором своих. Тонкие пальцы похожи на замёрзшие стебли роз. прекрасные. Ники гладил персиковые волосы, нависая над Сону и смотрел только на него. Целовал молочные ключицы, которые стали болезненно выпирать, оставлял бардовые отметины. Они словно розы в молоке. // end flashback// Смеркалось. Закат за кружевными занавесками. Через открытую форточку проникал свежий ветерок с запахом вечернего лета. Сону и Ники собирали клубнику в соседней деревне, много смеялись и целовались. — Сону, — Ники нежно взял его за руку, — я правда, правда правда так счастлив. — Со мной? Правда? — Сону немного удивлённо уставился на него. — Будь по-уверенней, ну же, — Ники приблизился к его лицу и остановился в нескольких миллиметрах от персиковых желанных губ. — Т.т…ты чего? — румянец проскочил на щеках смущённого Сону. — Ну же, нас никто не видит, будь смелей, — улыбка не спадала с лица, — я уже говорил что ты заслуживаешь весь этот мир, всю клубнику со всех грядок, всё всё, абсолютно. Сону таял от его нежных слов, словно снеговик весной и постоянно думал: «боже мой, я правда его заслужил, реально чтоли?» — Я правда. — Сону неуверенно начал перебирать в руке подол футболки, — я… лю… Люблю тебя, — вместе, в один голос сказали они и слились в нежном поцелуе среди грядок клубники и звёздами над макушками. Им помогли они сами. Их трепетная любовь. Любовь к клубнике. Вечерние прогулки до речки. Поцелуи. Они справились, ведь их главной целью было прожить до 100 лет вместе, каждый день пить чай с баранками и умереть в один день. Банально. Но сердцу не прикажешь.