Малина

На самом деле, у Бонни была хорошая подработка. Он учился в университете, предварительно окончив полную школу и жил, соответственно, в общежитии, но даже так о деньгах все равно приходилось часто думать даже с его повышенной стипендией: как минимум, следовать примеру сожителей и есть тараканов он не хотел и до сих пор искренне надеялся, что это просто шутка. На еду хватало, время учить конспекты оставалось, несмотря на то, что он справедливо мог надеяться на автомат за посещаемость и хорошие успехи в учебе. Тем не менее, скрывать было бессмысленно: Бенедикт не высыпался. Он оканчивал учебу ранним вечером, а через час уже принимал заказы, дежурно улыбался и разносил подносы с едой и напитки до окончания последней смены. Парня нервировало, что он не мог заработать на собственное жилье, несмотря на то, что даже с наличием денег не собирался бы его снимать. Это просто... Будущее. Он себя рассудительно успокаивал: на что можно заработать тремя часами? Через пару лет Бенни доучится, а затем устроится на нормальную полноценную работу. А сейчас благодарит свои манеры и внешность, которые нравятся посетителям. Потому что Фред — грубый, за что получает постоянные замечания от Ми-Ми. Хоть блондинка очаровательно чирикает с гостями. Преимущественно с детьми. На самом деле, это заведение посещают семьи и подростки. Не особо располагает к чаевым, хотя имидж пиццерии позволяет иметь богатых посетителей, что и спасает студента. Хотя он бы все равно не ушёл: другие заведения требовали мозговыносящей лишней нервотрепки, а Салливан оказался на удивление понятливым человеком, несмотря на желание в глазах прирезать собеседника. Или он просто не хотел заморачиваться. Но лажать на сотрудниках всегда было глупым. В прочем, не его забота. Но вот босс действительно беспокоил, потому что весьма часто проверял качество работы сотрудников вместе со своей заместительницей. Мимино, которую он ласково звал «Ми-Ми», что как раз все и подхватили. Нет, Бенедикт был очень исполнительным и ответственным. С этим проблемы были только у их раздолбаев: Фреда и Фокса. Просто... Спринг был... Далеко не весенним. С грязным цветом блондинистых волос, — хотя Бонни видит тщательный уход за собой, — с многочисленными шрамами, с серыми глазами едва различимых оттенков, с довольно дорогой одеждой. Состоятельный человек, но Бенедикт видит потрепаного мужчину. Слишком потрепаного. Как грязный кролик с оборванным ухом, за которым совсем не следили, но такое же чувство жалости Салливан совсем не вызывал. Он, конечно, пытался найти общий язык с подчинёнными: просил называть «Салли», обращался на ты, давал советы по работе, однако он настораживал даже непрошибаемого Фазбера, не говоря уже о впечатлительной подруге, которая до сих пор не определилась, заводит ли ее начальник или пугает до полуобморока. Потому что этот человек смотрел прямо в тебя. По крайней мере, так казалось с этими вечно суженными глазами. Мужчина был высоким, худым, судя по костлявым рукам, выпирающему кадыку и острым скулам, но точно не немощным. Он выглядел... Опытным. Знающим, что делать и предпринять в любой ситуации: никто и никогда не видел его паникующим или взволнованным. Постоянно уверенный в себе, устойчивый к любому стрессу и дотошным проверкам, он всегда оказывался прав и проходил их все, хотя речь изначально шла не об этом. Как руководитель он был хорош. Его и уважали. Но он даже улыбался крипово, Бенни видел лишь оскал, пытающийся быть дружелюбным и не опасным. Со временем он свыкся с некоторыми вещами. Даже запомнил шаги: всегда ровные, уверенные, не тяжёлые. Хотя потом неожиданно для себя узнал, что начальник любит подкрадываться сзади и умеет бесшумно ходить. Зачастую он и интересовался, чем занят парень в свободное время, смотря из-за спины на телефон, отображающий ленту соцсети. В общем, внезапным он тоже может быть (особенно умело подбирая моменты, когда цель интереса чем-то занята, хотя Бонни уверен, что господин Спринг без проблем может подобраться даже к самому параноидальному человеку), а не только напрягающим. И точно так же он приходит, когда один из работников задержался и уходил последним. В этот раз Бенни действительно чего-то затупил и доходил до раздевалки дольше обычного, весь день занятый повторением учебного материала. И весь день он был рассеянным, но Спринг любезно умолчал об этом, считая, что даже с невнимательностью крашеный в неопределенный сине-фиолетовый работник справлялся успешно. Он начал разговор с глаз. В его духе, на самом деле: мог начать рассказывать о перелетных птицах, об устройстве мотора мотоцикла или о каком-нибудь историческом факте про президента. — Твои глаза малинового оттенка. — О, вы разбираетесь в этой чепухе? —Бенедикт поднимает бровь, но сразу вспоминает интересующую тему. — Я думал, на это способны только Манглори и Летта. У вас он кстати разный. — У меня была гетерохмия. — Вы записывались на какую-то операцию? — Травма, — кратко отвечает Спринг. Бонни становится не по себе. Он всматривается в глаза начальника, удостоверяясь, что он вроде не слепой, а ещё понимая, что пялится на него. Боссу, в прочем, наплевать: он просто смотрит в ответ. Только от взгляда жутко. Парень неловко отводит свой в сторону, сдерживая порыв почесать затылок. — Это... Кхм, — студент задумался на пару секунд. — Прискорбно. Салли на него странно глянул. — Я не ограничиваю тебя в выражениях, только обходись без ненормативной лексики. Бенни сначала и не понял, к чему это. — Да я не... Я не матершинник, — Бенедикт возмутился, ведь это было по части Фреда, и вообще, он может хоть весь свой словарный запас сейчас вылить, — просто оранжевый с зелёным довольно редк... Не, вы не поймите, я в принципе сочувствую, травма это всегда не круто, ведь... Салли легко морщит нос от резко увеличившегося потока болтовни, отмахивается рукой и насмешливо произносит: — Я понял, не продолжай. Минута очередной неловкости для парня, пока мужчина не возобновляет диалог. — Но глаза все же способны вернуть свой прежний цвет. У вас не затрагивали эту тему? Бонни хмурит брови, пытаясь вспомнить что-то такое, но ничего особо в голову не приходит. Он до этого и не знал, что цвет глаз можно вернуть. — Это временно? — Естественно, — Салли кивает, — на особо сильные эмоции. Но у каждого наблюдаются свои. При определенном освещении так же можно усилить его, но с лампами я не экспериментировал. Но, на самом деле, в его кабинете всегда можно увидеть яркую тень его гетерохмии. Только туда заходила одна Мимино. — А какие у вас эмоции-то? Замолчал уже Салливан. Словно обдумывая, действительно ли говорить или любопытный Бенедикт обойдётся. Парень почти поежился, чудом выдерживая этот взгляд. — Удовольствие, — все же ответил мужчина. — Какое из? И только через пару секунд он понял, что ляпнул, наученный с первого курса уточнять буквально все уже механически. — Я выразился весьма расплывчато, поэтому ты можешь расслабиться. И Бонни действительно расслабился, пока до него не дошла суть фразы. — Погодите. Выходит, не удовольствие? — Салли в ответ лишь отрицательно качнул головой. Тогда что-то, что приносит удовольствие? Почему не сказать прямо и понятно? Но в этот раз Бенедикт умолчал, наблюлая какое-то странное выражение лица босса. Вроде как обычно: стрёмное и всё. Только из-за этого Бонни не понимал той самой тонкости, определяющей самое важное. — Ладно. Пойду тогда уже. — Пока, Бонни. Безобидное прозвище, данное им от Летты и Фреда. Классическое имя кроликов, как Фредди — игрушек-медведей, и как Чика или Фокси, происходящее от фамилии или того же имени. Это было очень странно слышать его от босса. Бенни относился к этому... Сочувствующе: просто, похоже, у человека что-то не сложилось, поэтому он даже со всем желанием не мог притвориться не устрашающим. Он только не знал, что это никому не нужно. Что никто и не пытается, в самом страшном смысле. Большую часть дороги студент думал о том, как выглядели раньше эти глаза. Он думает, что даже с ними босс не выглядел бы как человек без намерений пырнуть тебя ножом под ребро. Навряд ли все травмой ограничилось. Бенедикт ни в коем случае не хочет называть Салливана психом, помешанным или простым маньячным ублюдком. В конце концов, Фред тоже выглядит не очень дружелюбно, но дружат они почти с самого детства. Вид ещё ничего не говорит. Но Бонни все равно бы предпочел не лезть. Из лишней осторожности, ведь любопытство кошку сгубило.