Барьер

Утро. Монти никогда не любил его. Пробуждение в этой свалке каждый раз, утренняя жажда и другие прелести. Комната превратилась в полный хаос после вчерашней вспышки ярости, это тоже бесило. Утренние процедуры, как всегда, на автомате, затем репетиция, а потом уже и выступление. Монтгомери любил репетировать утром сам: ему никто не мешает, тишина и покой. С такой мыслью Монти взял в руки гитару и сел на кровать. Но не успел он прикоснуться к струнам, как последовал стук в дверь. "Да провались ты пропадом," — подумал гитарист, — "входите". Из-за двери показался Фредди. Как всегда, в идеальном костюме, но со странным выражением лица. Что за эмоции были на лице "медведя", как называли его товарищи, Монтгомери понять так и не смог. — Доброе утро, Монти! Я хотел предложить выпить кофе вместе и обсудить наше выступление сегодня. Монтгомери не понял, к чему это. Репетиции для этого и созданы, а ранее Фред не проявлял такой инициативы в виде утреннего кофе. — Репетиция тогда на кой чёрт? — Я хотел бы поговорить не только об этом. Так я могу рассчитывать на твою компанию? "Странный человек, только сказал, что о выступлении хочет поговорить", — промелькнуло в мыслях Монти. — Я не пью кофе утром, а теперь не мешай мне. Это начинало изрядно бесить гитариста. Не даёт порепетировать даже, ну в самом деле! — Ладно, если передумаешь, приходи ко мне в комнату. После этих слов Фредди удалился. Монтгомери выражал свою злость не только в виде крушений: у него обгрызаны ногти и обкусаны губы, и сейчас гитарист пытался успокоиться этими методами. Если агрессия не переваливает через край, это помогает её утихомирить. Не став долго сидеть без дела, Монти всё-таки приступил к репетиции.

***

Фредди действительно не знал, как найти к нему подход. Сложно вообще найти какой-либо подход к тому, кого совсем не знаешь. Ему хотелось помочь Монтгомери, он видел, как тот в этой самой помощи нуждался, но одновременно хотелось просто обнять его и сказать, что всё хорошо, погладить по голове и просто сидеть с ним в обнимку долго-долго. Фредди считал эти мысли странными, как минимум потому, что они даже не общались нормально, но что-то в Монти его цепляло, он сам не до конца разобрался, что. На самом деле и ему нужна была помощь, он устал вести за собой всех. Чика и Рокси всегда найдут повод поругаться, Монти — нагрубить, а коллектив — потерять устойчивость. Но Фредди постоянно находит выход из таких ситуаций, и он бы назвал это не необходимостью в помощи, а потребностью в друге, с кем можно поделиться, посоветоваться или кому просто можно выговориться. После потери Бонни стало сложнее, но вокалист знал, что нужно держаться ради товарищей, работы и детей, которые приходят, чтобы увидеть их выступление. Радость на их лицах давала желание преодолевать трудности и согревала сердце. За размышлениями Фредди и не заметил, как дошёл до комнаты . "Можно просто отдохнуть пока что," — принял решение тот и лег на кровать.

***

В последнее время Монтгомери чувствовал какое-то притяжение к Фредди, хотелось узнать его получше, понять, что он за человек. Но сейчас его состояние слишком разбито для всего этого. Напряжение уже вызывало не агрессию, а, скорее, состояние безразличия ко всему. Он не ел вроде вчера. А вроде и не хочется. Всё чаще он слышит новые и новые сплетни, упрёки от начальства и коллег. Это сплошным грузом лежит на нём, как будто на груди, и не даёт вдохнуть. На самом деле с Бонни он и сам был знаком. Это единственный человек, который мог сказать ему, как можно сделать лучше, и к кому он прислушивался. Он был рад получить это место, но начал понимать, что без него тяжко, и что он, возможно, даже скучает. Монтгомери отложил гитару и закрыл руками лицо, поставив локти на колени. Разбитость даёт о себе знать, и совсем скоро в уголках глаз образуются соленые капли. Он не сразу понимает, что происходит. Кусает себя за губу —не помогает. Ещё сильнее — все ещё не помогает. Губы кровоточат, а истерика уже подкатывает к горлу. Мотгомери не сталкивался раньше с тем, чтобы его чувства выливались не в агрессию, а в нечто подобное. В дверь снова постучали. Монти молился, чтобы за ней подумали, что в комнате никого нет. Но Фредди знал, что комната не пуста. Монти пересел в её угол, пытаясь хоть как-то успокоиться. Выходило слабо. Совсем. Монтгомери почувствовал касание на своих предплечьях, затем — тёплые ладони. Сквозь всю эту суматоху мыслей пробивались слова: — Монти......ты в порядке?.... Монти... Он слышал их отдаленно, как будто кто-то кричит из коридора, где-то далеко. Он не сразу заметил, что теплом уже окружён, только слова. — Все хорошо....ты не один... Поглаживания по голове были приятными. Понемногу он начал приходить в себя, слышал всё, что говорил Фредди, и мысли не бились подобно птице в клетке. — Они не знают, о чём говорят, я этого не делал!.. Единственное, что смог выдавить из себя Монтгомери. Он обнял Фредди в ответ, зная, что потом будет злиться на себя за слабость, которую проявил. Но сейчас это нужно. — Я верю. Два слова дали ощущение лёгкости, рой мыслей окончательно затих. Монтгомери рвано выдохнул и отлип от Фреда, вытирая глаза. — Ты не должен был это увидеть. И вообще здесь находиться. — Я заметил, что ты не ешь, в столовой тебя не видели уже дня два. Я хотел узнать, что случилось. — Ладно, спасибо, наверное... Фредди встал. Это все было спонтанно, и действовал тот так же. Он протянул руку Монти: — Нужно привести себя в порядок, скоро выступление. — Ты прав. Монтгомери встал и попросил Фредди дать ему сделать всё в одиночестве. Вокалист застал его в таком состоянии, помог. Может, стоит дать шанс этому человеку. С этими мыслями гитарист собрался и вышел. Теперь нужно пережить репетицию.