Барьер

Спустя месяц. Мало кто знал, но у Монти есть дневник. Правда, тот забросил его ещё давно, пропал интерес. Но Фредди дал ему интересный совет.

***

— Почему бы тебе не записывать в дневник то, что вызвало вспышки агрессии? — Фредди посмотрел на друга, который сидел, закинув ноги на стол. — И как мне это поможет, гений? — Монти никогда не верил в бредни недопсихологов, они много советовали. Много ненужного и того, что совсем не помогает. — Ты сможешь увидеть, что приводит тебя в это состояние чаще всего. Ладно, эта идея была неплоха. — Ну, да, я начну рвать и метать, а вместо того, чтобы что-то разнести, вспомню: "Так, стоп, мне надо записать в блокнотик, что же меня бесит," — сяду и буду писать?! Фредди подумал, что это имеет смысл. — Но ты можешь делать записи после того, как успокоишься, необязательно в тот же момент. Монтгомери сделал ещё одну заметку для себя в голове.

***

И вот сейчас он чувствует себя какой-то школьницей, которой нужно срочно записать в свой дневничок о новом воздыхателе. — Щас бы покурить, а не этой хернёй маяться. Но Монти сидел и писал, нельзя упускать шансы. Любые. Возможно, это поможет. Даже если нет —две минуты потратить не так уж и страшно. Закончив, Монтгомери решил не откладывать надолго прогулку на улицу. Прихватив с собой всё необходимое, он зашагал прочь из комнаты.

***

Встретить по пути Монти было везением. Фредди как раз шёл за ним, чтобы выпихнуть того в столовую. Не может он больше изнурять себя. — Монти, погоди, —Фред настиг гитариста около выхода из здания. — Я курить, всё после, — он прекрасно знал, что сейчас прилетит очередное "пошли туда", "пошли сюда", отказывать Фредди и сегодня он не хотел, но курить так же хотелось. Фредди немного расстроился, ведь его заткнули, так и не дослушав. — Ладно. Тогда скажешь, когда сможешь со мной поговорить, — вокалист уже почти развернулся, как на его плечо легла тяжёлая грубая ладонь. — Ты мог бы пойти со мной, — Монтгомери не хотел быть сволочью, к тому же, этот порыв снова вызвал какие-то чувства, и он решил им не препятствовать. Фредди кивнул. На улице у него вновь полезли неясные мысли в голову. А ещё Монтгомери красивый... Чёрт. Как это произошло, понять было сложно. Фредди очнулся уже у лица шокированного Монти. Быстро отодвигаясь, Фредди бубнил что-то в роде "мне так жаль", "я случайно, прости..." Монтгомери, как чертова винда, завис...снова. В груди разливалось очень приятное чувство. Сигарета продолжала тлеть в руках, а Фредди — оправдываться. Казалось бы, сейчас всё зависит от Монти, от того, как он ответит и что скажет. Или от того, что сделает. Монтгомери был не уверен. В себе. Если он сделает сейчас то, что хочет, то принесёт неприятности человеку, который дорог. Если не сделает, то, скорее всего, сделает ещё больней. Гитарист не знал, готов ли к подобному, ведь только недавно он смог разобраться в себе хоть немного. Сейчас он на грани. На грани между неуверенностью и любовью. Фредди знает, что вкус вишни на губах остаётся.