Отведу тебя в хорошее место

Душное лето. Асфальт такой горячий, что того и гляди расплавится. Далёкие небоскрёбы в знойном мареве, насыщенно голубое небо и белые-белые, точно бумага, облака. Это все одновременно так далеко, и ровно так же близко. Кажется, стоит забраться на какую-нибудь телебашню, протянуть руку вверх – и ты утыкнешься кончиками пальцев в небо, что как лазурный водяной купол накрывает весь мир. Полдень. Расскаленый воздух сложно вдыхать. Хочется свежего ветра в лицо и расслабленных лёгких, но в городе это довольно проблематично. Идти со школы вроде невыносимо, а вроде и приятно постоянно смотреть в небо, на то, как неспешно плывут облака. Их немного, но они большие, лёгкие, предают однотонноной голубизне больше различных оттенков и рефлексов. И думать хочется только о скорых летних каникулах. Кондиционер в супермаркете обжигает холодом и мерным тарахтением. Внутри – тихо. Только кассир лениво поворачивает голову в мою сторону, тут же теряет интерес и возвращается к листанию какого-то диалогового окна в Вичате*. Я, впрочем, тоже не заинтересован в незнакомце, потому выкидываю эту мысль из головы как только прохожу в магазин. Вспотевшие руки начинает приятно холодить. Сам не замечаю, как довольно ухмыляюсь этому, пока перебираю банки с газировкой. От холодильника веет дополнительной прохладой, а когда сунешь в него руку, в поисках того самого лимонада, становится ещё лучше. Я как ребенок несколько секунд стою и сжимаю банку, при этом не поднимая её и не вытаскивая. Почему-то сегодня настроение не такое уж и плохое. – Малыш Мо? О нет. Только не ты. Просто не открывай глаза, Шань. Может тебе не прикрытую макушку напекло, вот и чудится голос этого придурка. Не открывай глаза. Сейчас мажор изчезнет. Мажор, к сожалению, не изчезает, что ужасно расстраивает. Блин, может хоть один день обойтись без него? – Рыж? Ты чего там, заснул? Лучше бы заснул, честное слово. Ну вот почему так? Почему именно в такие относительно неплохие дни его халенной роже обязательно нужно маячить перед моим носом? Достал. Рядом что-то шуршит, и я понимаю – если сейчас не отзовусь, он обязательно решит, что это приглашение полапать меня. А я такого не люблю. Я от такого бешусь и становлюсь похож на бомбу. С покрасневшими ушами, сбивщимся дыханием и дрожащими пальцами. Терпеть не могу это чувство. – Блять, что тебе нужно? Выкидываю лишние мысли из головы, раскрываю глаза и впиваюсь злым взглядом в его лицо. Да, всё такое же идеальное, с ровным носом, голливудской улыбкой и наглыми глазами. На голове какой-то рафинированный кошмар. Прилизанная челка, волосок к волоску. На одежду вообще внимания обращать не хочется. Брендовые шмотки видимо ему по дефолту выдают. Ненавижу. Ненавижу всё это. – Ты точно хочешь узнать? Не хочу тебя смущать. Вдумываться в слова этого уебка – себе дороже. Лучше просто пропускать мимо ушей и делать всё, лишь бы не слышать его сладкой речи и не видеть бесячего лица. Вот только это не всегда получается, и сейчас именно такой момент. Одной простой фразой, он заставляет меня давится воздухом. Собственный голос предательски срывается и выдаёт отчаянье: – Какого черта ты тут забыл? Отъебись. Я встаю настолько резко, что чуть не забываю о уже примерзшей к лимонаду ладони. Немножко пошатываясь, я вынимаю напиток из холодильника и демонстративно прохожу мимо него. Самое главное – больше не смотреть в его лицо. Итак достаточно вечной Тяневской ухмылки в моей голове, что никак оттуда не уйдет. За спиной немедленно слышатся шаги. Опять собакой за мной таскается. – Я же не специально. Мы абсолютно случайно встретились. Ага. Конечно. Ври больше. Будто это не ты ходишь за мной по пятам, прожигаешь взглядом и буквально преследуешь. Знаешь где я живу. Что люблю. Что не люблю (твою рожу). Где работаю и что делаю на выходных. Я даже готов поклясться, что он наизусть знает мое расписание занятий. И всё это пиздец как жутко, если задуматься. Кассир, подобно сегодняшней жаре, лениво пробивает один единственный товар, неспеша берёт деньги и даже не спрашивает нужен ли пакет. Он, разумеется не нужен, но в такой душный день и спросить тяжело. Я забираю монетки со сдачи и выхожу из магазина. Тянь идёт следом. Настроение испорчено до конца дня. Теперь даже в небо, которое ещё недавно восхищало, смотреть не хочется. А хочется закрыться в комнате, включить старый вентилятор и заснуть. В последнее время я так и делаю. Если случилось что-то неприятное, то можно пораньше лечь спать и просто напросто промотать этот день. Он догоняет, ровняется со мной, легко удерживая школьную сумку на одном плече. Лицо расплывается в той самой дурацкой, до скрежета в зубах невыносимой улыбке. На удивление молчит. Это и хорошо, и плохо одновременно. Если он откроет рот и начнет гнуть свои тупые шутки, то я точно его убью, а если продолжит пялиться, я сгорю заживо. Настойчивый взгляд темных глаз, шастающих по мне, становиться просто невыносим, и я сквозь зубы рычу: – Просто. Нахуй. Свали. Можешь меня хоть день не доставать?! Я немедленно жалею о том, что вообще заговорил, ведь Тянь по-кошачьи прищуривает глаза и признается: – Я не могу, правда. Я не отвечаю. Да и что тут отвечать: всё наше общение сводится к его подъебам, пидорским шуткам и моему раздражению. Никаких тебе "привет", "как дела?" и тем более "до завтра". Потому что и завтра, и послезавтра, и через год, я не хочу его видеть. Глаза немного слепнут после прохладного сумрака магазина. В воздухе стоит все та же городская пыль вперемешку с расплавленным асфальтом. Если посмотришь вдаль, то начнет казаться, что ты словил глюки – основания домов, улицы и кафешки плывут в какой-то магической дымке. Солнце окрашивает все в слишком яркие и неестественно жёлтые цвета. Это очень контрастирует с небом цвета океана, который видно лишь кусочками из-за высоченных небоскрёбов. На улице пусто. В разгар дня людей не очень много, ведь все взрослые на работе, а школьники давно убежали в свои дома, лишь бы избежать жары. Я их смутно понимал. Как ни странно мне нравился этот зной, насыщенное небо и тишина на улицах. Редко какой офисный планктон проходит, редко какая машина проедет. Умиротворяюще. Уже почти забыв от Тяне, я потянулся к лимонаду. Щёлкнув язычок от банки, и я жадно приложился к любимому напитку. Вдруг мой язык обжёг неизвестный пряный вкус. И не скажу что он был приятным. – Кха-кха, какого черта?! Вырвалось у меня само собой. Я резко остановился, давясь кашлем, и широко раскрыл заслезившиеся глаза. По подбородку полилась эта противная жижа, а тратуар её тут же поймал. Тяня я видел только боковым зрением, но почувствовал как он дотронулся ладонью моего плеча. В тот момент мне было не до него. – Блять, что это за хуйня?! Я вцепился пальцами к банку и с ужасом понял, что это не мой лимонад, а какая-то химозная газировка со вкусом алое. И почему-то этикетка была бледно жёлтого цвета. – Не то купил? Я в бешенстве повернул голову по направлению к Хэ Тяню. Он сочувственно смотрел своими чернильными глазами и участливо держал руку на моем плече, но я то знал, что он просто издевается надо мной. Как и всегда. Что есть силы я рявкнул: – Это из-за тебя! Отвяжись, ублюдок! Хули тебе от меня надо вообще?! Из-за разрывающей злости и какой-то странной обиды хотелось не то расплакаться, не то уебать его рожей об асфальт. Я изо всех сил кинул банку о землю. Ненавистная газировка со звонким шлепком и брызгами откатилась на несколько метров вперёд, сильно помявшись по пути. Я грубо отпихнул чужую руку и с удвоенной силой зашагал дальше по улице. Вслед послышалось: – Малыш Мо, стой! Но я его не слушал. Как бы Тянь не звучал искренне и честно иногда, как бы не казалось, что он действительно желает мне добра, я знаю, что он просто хочет развлечь свою мажорскую жопу. Ему просто скучно стало жить, вот он и нашел себе психованого дикого отброса. Чтобы можно было его подкалывать, заставлять краснеть и чувствовать себя так странно и неправильно. И чтобы потом можно было смеяться с такими же богатенькими детишками над запутавшимся в себе двоичнике. Так-то жить наверное повеселее будет. – Подожди! Он хватает меня за рукав и силой останавливает. – Давай вернёмся и купим другую газировку. Становится ещё хуже. – Ты нихуя не понимаешь, блять! Ну как ему объяснить, что ощущаешь от постоянного смятения где-то внутри? Он то с этим по-любому не сталкивался. Все парни нашего возраста с абсолютно идиотским видом частенько смотрят на спорт-площадку, где играют девушки. Они пускают слюни на их длинные открытые ноги, тонкие запястья и хрупкие черты лица. В этой же ситуации я неосознанно буду искать черные волосы в топле, до рези в глазах буду пялиться на его халенную рожу, на то, как он отточенными движениями сбрасывает с себя футболку, на его острые лопатки, блестящий от солнца пресс, тазовые косточки и... Блять, блять, блять, блять, бляяять. Как же меня это всё заебало. Тянь рядом не спешит отпускать меня; он всё так же внимательно всматривается мне в глаза, мажет по лицу и шее. Хочет что-то сказать, но осекается и снова молчит. У меня же сил не осталось ни на какое сопротивление, потому я, как проигравший, опускаю плечи. Хэ наконец тихо просит: – Расскажи. Я устало моргаю. Расскажу, и что с того? Станет ещё хуже. Он с удвоенной силой будет меня доставать, лезть с прикосновениям, мешать мне жить. Все это будет давать моему воспалённому мозгу причины родить ночью очередной сон. Он будет похож на прошлый, ведь у них всех примерно один сценарий. Сначала всё идёт слишком обычно и буднично даже для сна. Мы деремся, идём со школы, или ждём белобрысых на остановке. А после все резко меняется, и на мою шею начинают давить пальцы. Не сильно. Они скорее направляют, чем душат или сковывают. Знакомый запах окружает меня, я начинаю тонуть в нем. Он вытискивает из моей головы любые другие мысли. Горячее дыхание в шею и ладонь, идущая все ниже и ниже – всему этому я не сопротивлялся. И это пугало больше всего. – Иди нахуй. Обессиленно пробормотал я. Из-за бега, бесконечных мыслей и солнца, я сгорал от жара и тяжело дышал. Этому способствовал раскалённый воздух и моя рыжая нагретая макушка. Тянь невозмутимо потянул свободную руку к моему лицу. Я не успел среагировать, и его ладонь накрыла мой лоб. Я почувствовал как мои уши со стремительной скоростью краснеют. Почему-то я не шевелился, даже, кажется, не дышал. Хэ был слишком близко. Так, что я смог разглядеть его лицо получше. Так, что я вдруг увидел небольшие синяки под глазами. Внутри что-то ёкнуло. Значит, не спишь? Потому что до утра тусишь с друзьями в самом роскошком баре города? Или потому что не можешь уснуть? Ты поэтому иногда звонишь мне глубокой ночью, не произносишь ни слова, выслушиваешь мои крики и засыпаешь снова? Значит, это важно для тебя... Тянь с очень серьезным видом трогает мой лоб, идёт чуть ниже и немного закрывает ладонью мне глаза. Чуть подумав, он наконец говорит: – Ты горячий пиздец. Я нахмурился. Гениальный вывод, браво. Тянь, убирая руку, по-доброму сузил глаза и улыбнулся один краем губ. – Пойдем. Отведу тебя в одно хорошее место. *** Эта идея мне изначально показалась дурной. Отправиться с этим придурком неизвестно куда, в полупустом квартале и в такую адскую жару. Звучит как добровольное согласие на изнасилование. Ну, или по крайней мере на домогательства. Мы петляли по каким-то дворам, подворотеням. Их тень дарила мне желанную прохладу, поэтому сначала всё было относительно неплохо. Но когда прошло больше получаса, я начал медленно вскипать, подобно спящему вулкану. После того, как я заметил позади себя тот самый супермаркет, в котором я купил ту злосчастную газировку, моё терпение почти вышло. – Ты хоть знаешь куда мы идём? Мне между прочим домашку нужно ещё сделать. Тянь повернулся ко мне, ехидно улыбнулся и без зазрения совести закинул руку мне на плечо. Я рефлекторно дернулся. Его дурацкая привычка закидывать мне руку на плечо неимоверно раздражает. Особенно когда он в футболке с короткими рукавами и его горячая рука ложиться около моей шеи. Знакомый запах становится ещё сильнее, и я начинаю вести себя максимально психованно. – Бля, отвали! Он вновь усмехается. – Мы уже близко. Ещё пару минут. Я ему, разумеется, не верил. Но когда за очередным поворотом небоскрёбы стали редеть, уступая место двухэтажным сельским домикам, я начал подозревать, что иду туда, откуда вернусь либо полуживым, либо в край обдолбаным, с красным лицом, дрожащими конечностями и взбесившимся сердцем. Около очередного поворота рука Тяня резко напряглась, и это частично передалось мне. Я был готов ко всему, но только не к тому, что увидел. За последним низеньким домом, под палящим летним солнцем, расскинулась пустошь. Вереск и все возможные соцветия морем колыхались на открытом пространстве. Теплый ветер мягко засвистел у меня в ушах, потрепал мои короткие волосы, забрался под футболку. Бескрайнее голубое небо к горизонту становилось зеленоватым. Облака, такие же бумажные и большие, лениво уплывали вдаль. С этого пригорка были видны улицы и небоскрёбы, что отсюда казались совсем маленькими и игрушечными. Горячий лоб мигом начал охлаждаться, а нахмуренные брови медленно сходили на нет. Я несколько раз похлопал глазами, чтобы убедиться, что я не сплю. Это то, о чем я вскользь мечтал весь этот день. Это то, от чего мои руки покрылись приятными мурашками. Это то, что могло сгладить и потерянное время, и невкусную газировку, и даже встречу с Тянем. Тянь тем временем улыбается своей странной теплой полуулыбкой и смотрит куда-то вдаль. Я вглядываюсь в его лицо. Синяки на открытом солнце почти не видны, а темные глаза вдруг становится светлее, мягче и как-то.. живее? Да. Они всегда меллатически-холодные, тёмные, словно страшный водяной омут. В них ничего не блестит, не теплится жизнь. И только в такие редкие моменты неживая пелена растворяется и являет миру совсем другие Тяневские глаза. Ясные и спокойные. – Как тебе сюрприз, Братец Мо? Я слишком поздно понимаю, что открыто пялюсь на него, причем довольно долго. Мои уши мигом загораются. Я странно дергаюсь и хочу привычно бросить что-то злое, колкое, но мгновенно замолкаю, когда Тянь окидывает меня добродушным, мягким, без единого намека на насмешку, взглядом. Я оказался абсолютно беззащитен перед ним. Казалось, что сердце просто раскалывается на куски, потому как не может выбрать какую сторону слушать: знакомую агрессивную, одинокую и дикую, либо же другую. Малоизвестную, до чёртиков пугающую, но порой слишком сильную. Сейчас эти стороны сошлись в страшной схватке, беспощадно разрывая мое сердце. И я не знал какую мне послушать. – Шань... Прошептал Тянь одними губами. В глаза примешались новые краски – насыщенно синий, схожий с сегодняшним небом, начал растекаться по радужке. Его лицо вдруг сделалось таким близким, что чужое дыхание осело на коже. Мои щеки задымились не то от знойного солнца, не то от прямого взгляда этого придурка. Я по привычке стал пятиться, но сильная рука на шее этому препятствовала. Я что есть силы зажмурил глаза. Но почему-то вместо закипающей злобы и раздражения, обнаружил внутри что-то совершенно иное. Ужасно горячее и пугающее. Вторая рука Хэ Тяня легко легла на мою взмокшую спину. И в следующий миг как во сне он прижался. Совсем не властно и не сильно. Он лишь осторожно положил голову мне на плечо и тут же затих, прислушиваясь ко мне. Всё ещё с закрытыми до боли глазами, я боялся их открыть. Меня била мелкая дрожь. Я должен оттолкнуть. Прямо сейчас, не медля ни секунды. Я оттолкну! Сейчас. Сейчас... Но я не отталкиваю. Не отстраняюсь. Не сопротивляюсь. Как же отвратительно. Мне даже смешно становится. Какой же я слабый, как легко я теряю всю свою напускую сердитость, что выстраивал годами. И всё из-за него. Из-за простого прикосновения. И из-за этого богатого придурка, который появился в моей однотипной мутной жизни просто потому, что ему взбрело в голову поиздеваться надо мной. Злая шутка затянулась на месяца, но.. иногда у меня правда проскакивает искра глупой влюблённой надежды. В моменты, когда он узнает мою историю знакомства с поехавшим Шэ Ли, когда приносит мне сендвич без сыра и когда пилит меня каким-то странным нечитаемым взором, что не подходит ни на ехидство, ни на насмешку. Иногда я, сам того не замечая, позволяю себе помечтать о том, что я ему нужен ещё зачем-то. Что если я вдруг изчезну, он будет скучать и искать меня. Тянь шумно выдыхает, когда я опускаю плечи, немного расслабляюсь и наконец открываю глаза. Его прилизанные волосы из-за ветра смешно торчат в разные стороны. Я не вижу его лицо, но чувствую горячее дыхание, оседающее на моей шее. Руки несколько дёргаются по направлению к нему. Прикоснуться? Этого хочется до безумия. Стена между нами плавится окончательно, и я, не давая себе и секунды на раздумья, хватаюсь за его футболку, словно за спасительный круг. Сжимаю так крепко, что ткань начинает трещать, но мне уже всё равно. - Рыж... Голос тихий, но вкрадчивый и немного опасный. Тянь будто пытается сдержать себя от чего-то мне неизвестного, но очень страшного. И, кажется, у него плохо получается, так как шепот больше похож на голодный рык, чем на речь. Он прижимается ещё ближе, рычит в плечо и вибрации его голоса разносятся по моему телу. Я на секунду чувствую себя жертвой, которую вот-вот заживо съест хищник. – Рыж, поехали ко мне. Я вздрагиваю как от удара и внутри что-то переворачивается. – Пожалуйста. Я не сделаю тебе ничего плохого, правда. Тебе будет очень хорошо, обещаю. Просто доверься мне... От каждого тихого обещания, от каждого полу-рыка полу-просьбы, я покрывался мурашками. В животе творился форменный пиздец, пока я не знал что и думать. От Тяневского шёпота перед глазами встали слишком откровенные картины. Большая мягкая кровать, на которую падает солнечный свет, мой голодный взгляд и его жаркое дыхание около моего живота. Ниже.. ниже.. Чужие руки блуждают по моему телу, а я дышу оборванно и тихо шепчу его имя. Мои уши загорелись с новой силой, но я оставался в каком-то странном ступоре. Свой собственный голос я услышал словно издалека. – Мне вечером на подработку. Глупая отговорка. Я и сам слышу как это наигранно звучит. Совсем не зло. Загнанным полу-шепотом. Однако это на самом деле так – с понедельника по пятницу я загружен вечерней работой. Пропустить правда можно, ведь добрая тетушка из супермаркета всегда прощает меня, если я заболел, но отдаваться Тяню страшно. Вдруг это снова насмешка. Злая шутка. Обман. Или вдруг он сломает меня. Прикует золотыми цепями к себе, сделает из меня послушную собачку. А я ведь и впрямь собака. Недоверчивая бродяга, которую слишком много в жизни обижали. Такая не разрешит себя погладить и под угрозой расстрела, ведь если это произойдет она уже не отвяжется. Начнет думать, что хоть кто-то стал к ней относится иначе. Но это разумеется в очередной раз окажется неправдой. Но ведь в этот раз всё по другому... Так..? Тянь снова выдохнул мне в плечо и поднял голову. От его пронзительного потемневшего взгляда я смущённо уставился куда-то в траву. – Тогда завтра? – Нет, я не... – Работаешь всю неделю? Я заторможенно покивал головой. Хэ Тянь тяжело вздохнул и улыбнулся краешком губ. С веселой искоркой в глазах он ласково протянул: – Рыжий трудяга~ Вдруг его лицо сделалось снова уставшим. Поникли плечи, вымученная улыбка стёрлась с лица. Взгляд упал до уровня моей шеи. Из-за чуть наклоненной головы синяки под глазами вновь проявились. И я вновь на них неотрывно смотрел и думал о том, что, наверное, именно таким разбитым он и приходит каждый день домой. Большой пустой лофт встречает его тишиной и давящими стенами. Вокруг мертвая тишина, даже соседи не шумят. И именно в такой тишине он пишет в наш общий чат, слушает тупые визги Цзяня в голосовых сообщениях и звонит мне потемну. Это единственное живое и яркое, что остаётся в его потемневшей от сумерек квартире. – Я в выходные свободен. Собственный голос кажется чужим и бесцветным. Это говорю не я. Не мог же Мо ГуаньШань, злая дворовая псина и бывшая шестерка Змея, в самом деле дать этому придурку зелёный свет. У придурка расширяются зрачки от удивления, он снова поднимает взгляд и хлопает глазами. Я, скривившись и поняв какую тупость только что сделал, пихаю его в грудь и наконец выбираюсь из объятий. Ветер приятно захолодил те места, где побывала рука мажора. Тот с всё ещё неопущенными руками стоял в траве и неверяще таращился на меня. Я, смутившись такого взгляда, повернулся и небрежно бросил: – Не хочешь, не надо. Очень, блять, хотелось. Я зашагал туда, откуда мы пришли, пока за спиной по высокой траве шуршали шаги. Я чувствовал на своей спине взгляд Тяня, но почему-то больше не чувствовал себя его жертвой. – Так ты придёшь? С улыбкой в голосе спросил Хэ. Я только демонстративно фыркнул и зашагал быстрее прежнего, однако ответ я знал абсолютно точно.