Милые бранятся

Телефон Франсуа завибрировал и заиграла музыка, тут же превратившая столовую замка в дискотеку. Франсуа ответил, вставая из-за стола: - Алло, Арман. Прости, что вчера не перезвонил - я оставил телефон в машине… Дальше они не слышали - Франсуа вышел в соседнюю комнату. - Боже, - закатила глаза Мария-Анна (эту привычку она унаследовала от отца), - он до сих пор слушает Милен Фармер. - И что? - спросила Мария-Тереза сестру. - Я тоже слушаю. - Да ничего, - ответила та. - Но она же уже старушка. Сколько ей? Пятьдесят, шестьдесят? Она ровесница папы или даже старше. Анри-Жюль неодобрительно посмотрел на младшую дочь: - Значит, по-твоему, я старик? - Ты в норме, пап, но ты же не поёшь песни и не пляшешь на сцене - в твоём возрасте это выглядело бы странно. - А Милен поёт и пляшет, - сказала Мария-Тереза. - И поверь, она в превосходной форме. Пару лет назад мы с Франсуа ходили на её концерт в Париже - это было круто. Милен - настоящая богиня. Хотела бы я выглядеть так, когда мне стукнет пятьдесят. - Наверно она пьёт кровь молодых любовников, - со смешком предположила Мария-Анна. - Проверенное средство, - согласился с ней Луи. - Я сам так делаю. - Так вот почему ты с Франсуа! - сказала Мария-Анна ехидно. - Именно, - спокойно ответил Луи, допивая кофе. - Марианна! - одёрнула сестру Мария-Тереза. - У них не такая уж большая разница в возрасте. Сколько, Луи? Десять лет? -Десять, верно. Но Марианна права: я заметил Франсуа, когда он был совсем молоденьким и свеженьким, почти ребёнком - ему было шестнадцать. Правда, мне самому тогда было всего двадцать шесть, так что на старого вампира я не тянул. Знаете, как всё началось? - Луи достал сигарету из пачки и закурил. - Это было какое-то семейное событие - здесь, в Шантийи. Ужасно скучное - извини, Анри. Анри-Жюль насупился. Обычно именно он отвечал за развлечение гостей. - Так вот, - продолжал Луи. - Я вышел покурить на лужайку перед замком, а там были Франсуа и Арман. Арман загорал, лёжа в шезлонге, а Франсуа доставал его своими танцами под Милен Фармер. Это была та самая песня, которая стоит у него рингтоном. - Désenchantée, - подсказала Мария-Тереза. - Ну да, - согласился Луи. - Франсуа, голый по пояс, танцевал, а Арман, тоже голый по пояс, но совсем не такой интересный, орал, чтобы он немедленно выключил эту пидорскую музыку. - Франсуа не изменился, - засмеялась Мария-Тереза. - На том концерте он тоже содрал с себя футболку и танцевал, как будто ему всё ещё шестнадцать. - Полуголые татуированные мужики в танцевальном партере - это прекрасно, - сказал Луи, стряхивая пепел на кофейное блюдечко. - Почему я не поп-дива? - Луи, так чем закончилась твоя история? - спросила Мария-Анна. - Ты не рассказал. - Чем закончилась? Арман дотянулся таки до магнитофона и выключил "пидорскую музыку". Франсуа показал брату средний палец, пошёл к замку и по дороге наткнулся на меня. А дальше жили они долго и счастливо и через пятнадцать лет поженились, - завершил он свой рассказ. - Пока ещё нет, - не согласилась Мария-Тереза. - Дело времени. Поженимся весной или летом, если Франсуа вернётся из Мали не по частям. - Блин, Луи, зачем ты так! - скривилась Мария-Анна. - Мне всегда страшно, когда он уезжает в очередную командировку. - Мне тоже, - сказал Луи, закуривая ещё одну сигарету. - Пап, ну как ты допустил, что Франсуа стал военным? - пристала Мария-Анна к отцу. - Да, мы Конде, но сейчас другие времена, и дворянам не обязательно служить в армии. Анри-Жюль развёл руками. - Я тут ни при чём, это твой дед. Он всегда поощрял интерес Франсуа к армии, говорил, будет, кому продолжить семейную традицию. Франсуа сам этого хотел - дядя-генерал был его кумиром. Да и сейчас остаётся. - Когда Франсуа оканчивал лицей, - вспомнила Мария-Тереза, - он колебался: не пойти ли на юридический? Но в итоге выбрал военную школу. - Жаль. Мне бы не помешал хороший адвокат, - вздохнул Луи. В столовую, поговорив с братом, вернулся Франсуа. У него на скуле красовался огромный синяк. - Здорово Луи тебя приложил, - заметила Мария-Анна. Франсуа показал ей средний палец. - Он заслужил, - сказал Луи. - Я заслужил, - согласился Франсуа. Он взялся за неоконченный завтрак. - Покажи кольцо, Франсуа, - попросила Мария-Тереза кузена. Он протянул ей левую руку, с тонким кольцом из белого золота на безымянном пальце. - Очень красиво, - одобрила девушка. - Выходит, Луи, ты готовился заранее? - Хотел сделать предложение на Рождество, но раз такие дела… надо было как-то извиниться. - Ну вы даёте, - хмыкнула Мария-Анна. - Сначала дерётесь, потом решаете пожениться. Что у вас случилось? - Семейная ссора, - лаконично ответил Луи. - Угу, - подтвердил Франсуа с набитым ртом. Анри-Жюль закатил глаза. Вчера вечером Франсуа примчался в Шантийи весь на нервах и с багровой физиономией. Он поднялся к дяде, генералу де Конде, который приболел и лежал в постели. Когда Анри-Жюль принёс с кухни лёд, чтобы Франсуа приложил к лицу, генерал говорил: - Представь себя на его месте. Что бы ты сделал, застань его в такой ситуации? С другим мужчиной? - Присоединился к ним, - ответил Франсуа со смешком. Но тут же помрачнел. - Конечно, не стоило приводить этого парня к нам домой. Но мы были в баре через дорогу, ехать к нему - далеко, а я его хотел - чем скорее, тем лучше. У меня мозги отказывают, когда дело касается секса. Луи должен был вернуться ещё не скоро, ближе к утру. Я думал, мы быстренько потрахаемся, и я его выставлю. - Но он вернулся раньше, - угадал Анри-Жюль, передавая Франсуа лёд. - Прямо как в анекдоте про блудливую жену. - Да, - подтвердил Франсуа и даже застонал от облегчения, почувствовав на лице спасительный холод. Луи стащил этого парня с Франсуа и вышвырнул за дверь, а следом - его одежду. А потом врезал неверному бойфренду. Луи когда-то занимался боксом, и удар у него был такой, что Франсуа увидел небо в алмазах. - Я не думал, что он настолько ревнив, правда, - продолжал Франсуа. - У нас вроде как свободные отношения. - Вроде как? - спросил дядя. - Луи сказал, если мне нужно, я могу спать с женщинами. Его это не заботит, лишь бы я предохранялся. Но если я захочу переспать с другим мужиком, я должен сказать ему, и мы это обсудим. - Но ты не сказал, - заметил Анри-Жюль. - Нет, - Франсуа обхватил обеими руками свой пакет со льдом. - Да пошёл он! - вдруг со злостью выкрикнул он. - Не позволю никому держать меня за яйца! Я не его собственность! - Не пори горячку, Франсуа, - генерал похлопал его по колену, пытаясь успокоить. - Однажды ты будешь рад, что есть кто-то, кто держит тебя за яйца. Что кому-то твои яйца не безразличны. Поверь моему опыту. - Он звонил только что. Луи, - сообщил Анри-Жюль. - Спрашивал, здесь ли ты. Сначала он позвонил в Л'Иль-Адам, думал, ты рванул туда. - Чтобы малышка увидела меня с таким лицом? - горько усмехнулся Франсуа. "Малышка" - это была семилетняя Марианна, дочка Франсуа, которая жила в замке Л'Иль-Адам с матерью, тоже Марианной, и отчимом, братом Франсуа Арманом. Марианна-старшая вышла за Армана после расставания с Франсуа, у них появился общий ребёнок, мальчик по имени Луи-Арман. Франсуа забирал дочку на выходные и на каникулы, они друг друга обожали. Луи Марианне тоже нравился. А ещё больше собаки, которых он держал - левретки. Луи даже обещал подарить девочке щенка, когда она окончит начальную школу. В Шантийи Луи появился спустя час. Сначала Франсуа отказывался с ним говорить, потом они всё же отправились наверх, в комнату Франсуа, которую с тех пор, как сошлись, занимали вместе. Анри-Жюлю из своей спальни было слышно, как они орут друг на друга - особенно горячился Франсуа. Потом стало тихо - Анри-Жюль понял, что ссора перетекла в иную плоскость. Он вышел из комнаты, тихонько подошёл к двери Франсуа и прислушался. Так и есть: они трахались. Утром эта парочка уже ворковала как голубки. О ссоре напоминал лишь синяк на скуле Франсуа. За завтраком они объявили о помолвке. У Франсуа на руке появилось кольцо. Анри-Жюль понёс завтрак отцу, которому новость сообщили раньше остальных. - Первый однополый брак в нашей семье, - сказал Анри-Жюль, помогая генералу поудобнее сесть в постели. - Да, - ответил тот. - Историческое событие. Анри-Жюль вздохнул: - Ты как всегда. Шутки шутишь. - Я знаю, Анри, что тебе не особенно нравятся их отношения. Мне они тоже не нравились поначалу - Луи ведь Вандом, а Конде с Вандомами на ножах уже четыре столетия - но теперь я вижу, что они любят друг друга. Так зачем им мешать? Это же наш Франсуа. Пусть будет счастлив. - Твой Франсуа. Твой любимчик. - Не ревнуй, дорогой. - Конде взял сына за руку. - Лучше устрой им красивую свадьбу. - Придется, - ответил Анри-Жюль. - Они уже просили об этом. - Жаль Марию-Терезу. Она ведь по-прежнему влюблена в Франсуа. Было время, когда я мечтал, что они поженятся. - Я тоже. А Мария-Анна, кажется, втрескалась в Луи. Расстроилась, что они помирились, глупая девица. Он ведь гей, и так или иначе ей надеяться не на что. - Сердцу не прикажешь, - задумчиво сказал Конде, - но лучше бы внучкам выкинуть этих двоих из головы. - Жаль, что мы живём не в семнадцатом веке, - заметил Анри-Жюль. - Чудесное было время: гей ты или не гей - изволь жениться. Мы бы выдали Марию-Терезу за Франсуа, а Марию-Анну - за Луи. И все были бы счастливы: дочери пристроены, а кузены, если желают, пусть себе крутят любовь друг с другом. Конде рассмеялся. - Как ты замечательно придумал. Но увы, мы живём в веке двадцать первом, где нет необходимости прикрывать срам однополой любви фиговым листком традиционного брака. Анри-Жюль закатил глаза. - У меня слишком уж либеральный отец. - А у меня излишне консервативный сын, - не остался в долгу Конде. Пока Франсуа доедал завтрак Милен Фармер пропела ещё дважды: звонили Марианны л'иль-адамские - старшая и младшая. Первая с поздравлениями - муж рассказал ей о помолвке Франсуа, вторая с обидой, что отец не заберёт её к себе в эти выходные. Франсуа сказался больным и пообещал девочке сюрприз, как только выздоровеет. - Подарим ей Атиса, - сказал Луи, - он уже достаточно подрос. - Щенка? - уточнил Анри-Жюль. - А кто за ними приглядывает сейчас? За вашими собаками? Филипп? - Ну да, я попросил его немного побыть у нас. Речь шла о младшем брате Луи, Филиппе де Вандоме. - Франсуа, - спросила Мария-Тереза, - почему ты не рассказал малышке о помолвке? - Позже расскажу, - ответил Франсуа. - Когда синяк сойдёт? - ехидно предположила Мария-Анна. Франсуа показал ей безымянный палец с кольцом, как будто это был средний. Анри-Жюль в третий раз за утро закатил глаза.