Хочешь конфетку?

      Проходил очередной мучительный день Антона, где приходя домой, в многоэтажку, с учёбы, где у парня никого не было среди высокомерных прочих учеников, которые всячески пытались унижать, встречала мать-алкоголичка, которая постоянно кричала на своего сына, называла его ленивым пидором, который ничего не добьётся в этой жизни и сдохнет в переулке от передоза.       Антону лишь оставалось закрываться в ванной комнате, и пытаясь заглушить ментальную боль, брал лезвия и устраивал игры с "скрипкой", тело, практически без единого кусочка нетронутой кожи, было покрыто порезами. Тем временем соседи Тоши регулярно обращались в органы опеки с жалобами на постоянные скандалы и неадекватное поведение матери мальчика. Когда его семью поставили на учёт, на какой-то период времени всё стало легче и криков стало меньше.       Увы, облегчения продлились недолго, Антону становилось хуже и это видели органы, несмотря на на то, что он скрывал свои раны под мешковатой одеждой, скрыть морально убитое состояние не вышло. Молодого парня забрала опека в приют и велели направить к психотерапевту. "Ну и ну, попал же однако. Лучше в детдом, нежели продолжить жить с этой женщиной, которую даже матерью назвать сложно, не говоря о маме." - задумался Тоша, уже собрав свои вещи перед вынужденной мерой переезда.

***

День Х. Это обычное утро для Арсения стало менее обычным, когда после завтрака воспитатель собирает их в общем зале не для того, чтобы включить мультики и раздать по две конфетки в фантиках с коровками, а чтобы донести до воспитанников некую важную информацию. Пусть у Попова этих конфет целая накопленная коробочка в тумбочке, от двух бы он не отказался - всё лучше, чем то, что его теперь напрягает это ожидание. Он даже манную кашу с комочками ел так, будто ничего вкуснее не попадало в его рот,и даже от кислого яблока он оставил лишь черенок - лишь бы скорее пустили послушать. Он послушал, и именно его оставили с фразой "Сенечка, останься на минуточку". Сенечка остался и слушал, как воспитатель жалостливо умоляла не обижать новенького, словно он главный хулиган интерната. А позже выяснилось, что этот новенький - его будущий сосед по комнате. "Вот те раз" - первое, что порывался сказать Арсений, когда узнал, что его "одиночная вип-комната" таковой не является. "Надеюсь вы поладите," - закончила Наталья Борисовна и выпроводила Попова за двери, отправив в комнату. Как бы Арсений теперь не психовал, ему остаётся лишь смириться, что теперь в минуты слабости не получится что-нибудь да сделать там - одной фразой, ни вздохнуть, ни пёрнуть. Со сведёнными ко лбу бровями Арс по-хозяйски входит в комнату молча, хлопая дверью и шлёпая тапочками по полу.        Антон приехал в сиё учереждение, не внушающего доверия, как и всё его окружение. Он был уверен, что снова будет буллинг и он будет один против всех. ничего удивительного.       "Здравствуй, ты Антон Шастун?" - спросила парня женщина в возрасте. Это была воспитательница.       "Здравствуйте, всё верно. Кто вы и как к вам обращаться?" - ответил парень женщине в возрасте.       "Я - главный воспитатель и, по совместительству, заведующая - Свистунова Наталья Борисовна. Предупреждаю, твой будущий сосед, как и люди здесь, довольно агрессивный, но надеюсь вы сможете поладить. Бери вещи и идём заселяться. Позже попробуй наладить контакт и подойди ко мне, если появятся вопросы или понадобится помощь." - было сказано Антону.

***

После того, как Шаста подселили к Арсению, завязался следующий разговор: — Ну что, новенький, откуда ты к нам приперся? — Арс плюхается на свою кровать, недовольно осматриваясь. взгляд его как у побитого щенка, да и выглядит он так же... вопросов всё больше. — Я жил в рудничном районе, больше не скажу - вспоминать стрёмно и больно. – с пустым взглядом ответил Антон, а после сел на свою кровать, принимаясь разбирать вещи. — Молчаливых у нас не любят, кстати, — констатировал факт Арсений, — это тебе просто повезло, что со мной поселили, а не в соседнюю комнату, например. с ними вообще лучше не связываться. Тебя ещё многому придётся учить, — закончив свои нравоучения, Попов потянулся к своей прикроватной тумбочке, вытащил оттуда конфетную коробку и решительно пересел на кровать новенького, — конфет хочешь? — он несколько робко протягивает свою сладкую заначку, нисколько не жалея конфет. Даже если он возьмёт не те с коровкой, которые ему сегодня не достались, а шоколадные с нового года - Арсений все равно не будет злиться. Его новый сосед выглядит человек дополна несчастным, и увы — обиженным жизнью, так что навряд-ли конфеты были частым десертом в их доме. «хотя навряд-ли человек, оказавшийся в таком виде здесь, может быть хоть немного счастлив". — Про то, что молчаливых не любят - мне плевать, и не с таким справлялся. От конфет, пожалуй откажусь, спасибо. - объяснял парень, начиная доставать книги из сумки с вещами, - кстати, как к тебе обращаться, сосед? — Как хочешь, — Арсений вытащил из коробки конфету, разворачивая фантик и суя его в карман, — Ты кстати не выходи лучше с книжками никуда, тут с этим не очень. ну, если ты так же, как и я читаешь. отпиздят. я же говорю — умных здесь не любят, — неловкая улыбка появилась на его лице, — я тут уже семь лет живу, так что здешние правила знаю хорошо. воспиталок не боись, Наталья Борисовна вообще хорошая, а вот ту молоденькую — Валерию Алексеевну, лучше остерегайся. И это... к девчонкам тоже лучше не приближаться, — Арсений задумался о том, что же ещё добавить, чтобы его сосед остался вживых здесь наподольше, — рыбные котлеты по четвергам лучше не ешь, гадость несусветная. а я Арсений, кстати. Арсений Попов, но ты можешь звать меня просто Арс, — мальчик робко протянул левую руку и спохватившись поменял её на правую, неловко улыбнувшись. буду иметь в виду. - с приятным удивлением ответил Антон, ведь столь доброжелательного отношения к нему никто не проявлял долгое время. — Очень здорово, что ты читаешь. я, кстати, Антон Шастун, ну меня когда-то называли "Шаст", зови так, как удобно тебе, я нейтрален. - сказал парень, протянув руку для рукопожатия. - надеюсь мы подружимся. "А может и даже смогу довериться ему, когда-то он всё-таки заметит мои шрамы и порезы, вариантов никаких." - думал Антон. Арсений старается незаметно вытереть об серую кофту потную от волнения ладонь и пожал руку своему новому соседу по комнате. Он разворачивает ещё одну конфету, нервно поедая её и договаривая с полным ртом: "Молчаливых у нас тоже не любят, умей за себя постоять, иначе тебя зачморят. да и болтливых тоже, не говори попусту." Мальчик достаёт из-под своего матраца небольшой фотоальбом, и раскрывает его, пересаживаясь на чужую кровать. В дневном свете разными цветами блестят яркие конфетные фантики, и на последнюю страницу Попов вклеивает новый — от только что съеденной рафаэлки. — Ого, какая объёмная коллекция фантиков. Здорово. Кстати, время уже 11:11, Арс, во сколько обед? — Обед будет в 13:30, а затем с 14:00 до 15:00 тихий час и в 15:15 полдник. Антон ты будешь спать после обеда? — Спасибо, за информацию. Не думаю, что усну, мне нужно время для адаптации, так что сон в сторону, да и не помню, когда в последний раз нормально спал. — Да не за что. Парень был светловолос, красив и довольно спокоен. Арсений подумал о том, что он очень высокий, и руки у него длиной как целые некоторые обитатели интерната, а затем поразмышлял о том, по какой причине этот Антон Шастун оказался здесь. Спрашивать напрямую было бы не в арсеньевских этических соображениях. Значит спрашивать нужно по-другому... — Шаст, расскажешь ещё что-нибудь о себе, пожалуйста? "Я всю жизнь под буллингом, мне не привыкать," - с печалью заглянул в небесно-голубые глаза Арса Антон, - "не переживай, это меня уже не задевает. Да и рассказывать особо нечего, моя история будет похожа на нытьё, не уверен, что оно того стоит, не привык делиться. "Я и не переживаю," — Арсений поджал губы, не хотя показывать свой очевидный интерес к собеседнику. — Я вижу, что ты пытаешься узнать меня по-лучше, не пойми меня неправильно, но у меня проблемы с доверием и ментальным здоровьем в целом, причины которых я пока не готов рассказать. А ещё мне легче слушать, чем говорить. может лучше ты что-нибудь расскажешь? "Ну, я уже говорил что я тут семь лет. мне было восемь, когда мама умерла. отец ушёл почти сразу, у него оказывается другая тёлка уже была," — он пожал плечами, — "Зато мне алименты платят, а я тут сижу, почти отдых. Маму я любил, кстати. Даже помню как мы в парк ходили, когда я маленький был," — всё ещё сидя на чужой кровати Арс уткнулся взглядом в собственные руки, щёлкая пальцами, а затем мозг прошибло воспоминаниями. "У меня сестра была. Маленькая совсем... Но папаша от неё тоже отказался, чтоб жизнь себе не осложнять," — он то ли всхлипнул, то ли усмехнулся, но слезы в глазах стояли, ладно, не будем об этом.       В последний раз Попов показывал кому-то свои эмоции в детстве, а здесь — среди интернатовских ребят, сделать это, равно самоубийству. За такое будут до конца жизни буллить. — Оу, какая досадная история. Извини, я не умею общаться и поддерживать. Если хочешь, могу обнять, я довольно тактильный. Только не посчитай это за пидорский поступок. - пытался поддерживать диалог Тоша. Если тебе интересно, могу всё-таки поделиться тем, как действительно я здесь оказался. Полагаю за эти 1,5 часа можно многое обсудить. "Антон, пидорский поступок - это доложить воспитателю, что кто-то в туалете курит, режется и трахается, потому что это личное дело каждого," — на полном серьезе ответил Арсений, смотря на собеседника, — "Главное на глаза Валерии Алексеевне не попасться, она в здании," — парень посмотрел на Шаста своими небесно-голубыми глазами, подвинулся поближе, сбивая покрывало в комок, и обнял того за плечи, — "расскажешь мне про себя всё-всё-всё, что возможно. надеюсь нам хватит полтора часа на это." "Арс, ну я то откуда знал, гомофоб ты или нет? вообще, я считаю, что любовь есть любовь, но живу в обществе, где геев пидорами называют. А по поводу докладов воспитателям - это отвратительно. только про резаться всё-таки с тобой не соглашусь, если у вас воспитатели нормальные, то стоит сказать, что человеку плохо и его стоит отвести к психиатру, чтобы помочь восстановить ментальное здоровье этого человека. Кстати об этом, я сейчас сам прохожу курс психотерапии после всего кошмара, который прошёл," - Антон немного приподнял рукав своего мешковатого тёмно-серого худи, на руке парня была прискорбная картина, состоящая из шрамов и свежих порезов, "Однажды я начал душевную боль переводить в физическую, до сих пор не получается остановиться." - после рукав был с жалостью опущен. "Моя мать - бухающая одиночка, которая только и делает, что говорит, что я ничего не добьюсь в этой жизни и всячески оскарбляет в роде "ничтожество" или "безмозглый еблан". Единственный человек, который у меня был меня гнобит всё ещё. Друзей у меня тоже никогда не было, в школе меня также травили из-за моей необщительности и высокого роста. В целом, учителя закрывают глаза на это. Сейчас я из своего учереждения попал к вам в интернат. С учёбой у меня всё не так уж и плохо - стабильные "4" и "5". Хотел бы сказать про отца, но я его даже не знаю, мать рассказывала, что он сдох, когда она ещё была мною беременна." - с печальным видом продолжал кариеглазый. "Возможно, я мог бы дополнить картину, если у тебя будут вопросы." - дополнил Антон. Арсений внимательно слушал его, впитывая информацию как губка. открытость этого человека поразила парня, за все эти годы, что он жил здесь — о нем никто, кроме Натальи Борисовны столько не знал.       Не зная что ещё сказать, Попов решил мыслить вслух: "Я столько тебе сейчас рассказал..." — Арсений задумался, — "Чувствую себя, как будто это было неправильно. знаешь, такое чувство, когда что-то сделал или не сделал, а потом жалеешь?" — скорее это был вопрос в пустоту, потому что он продолжил рассуждать,- "Конечно я много раз слышал, что девочки режутся канцелярскими ножами и прочей хернёй от неразделённой любви и всего прочего, но здесь... Это явно был не канцелярский нож — порезы были глубокие и яркие, слишком заметные на фоне бледной кожи. Никогда не думал, что парни тоже так делают. Антон, а мы можем поговорить насчёт этого?" "Я всегда жалею о своих поступках, что бы не делал - всё приносило боль. Неважно в каком виде. Если действительно хочешь, мы это обсудим." - сказал суицидник, продолжая слушать Арсения. "Договорились, но сделаем это немного позже," - сказал Арс, посмотрев на свои настольные часы, - "Время как-то быстро пролетело, уже 13:52, пора на обед, собирайся, пойдём вместе, меня просили первое время помочь с адаптацией внутри корпусов."