The Scientist

Я просто размышлял над числами, знаками, Пытался решать головоломки, Но все эти мысли не смогли меня отвлечь, Мое сердце их просто заглушало.

      Мишель работает в кофейне. Впереди — поступление в университет, кажется, всё лучше, чем нельзя. Начнётся новая глава в жизни, будут новые знакомства и, наконец, она будет заниматься только тем, что ей не нравится, а не тратить время на бесполезные предметы, как было в школе.       Мыслями она должна быть уже в МТИ, в общежитии и лепить на мудборд эстетику первокурсницы, но что-то не даёт ей покоя.       Например, пластырь над бровью. Ранка уже затянулась, но она не помнит, откуда её получила. Родители тоже не помнят; Нед, поцарапанный так же, как и она, разводит руками и говорит, что не знает.       А ещё вопросы у неё вызывает кулон с чёрным георгином, почему-то склеенный, потому что она не помнит, кто ей его подарил. Это она тоже пыталась узнать у Неда, но он, посмотрев на кулон вблизи, отрицательно покачал головой.       Джонс кажется, что какая-то часть её жизни упущена, но она не может понять, какая. Ей категорически не нравится это состояние — иметь отчётливое ощущение, что что-то не так, но ты не можешь понять, что именно. Начинаешь всматриваться и анализировать, но всё хорошо, никаких шероховатостей, но… Вот это пресловутое «но» комом в горле и застревает, не даёт наслаждаться жизнью и предстоящим обучением в МТИ.       — Слушайте, — подходит она к своему начальнику, — мы готовим кофе в приют по средам, а сегодня как раз-таки среда. Почему ещё никто за ним не пришёл? Уже как три часа. Мэй вообще будет?       — А ты разве не знаешь?       — Не знаю что?..       — Мэй Паркер погибла несколько дней назад. Оказалась в центре событий каким-то образом и пострадала. Поговаривают, что это сделал Зелёный Гоблин. А больше я подробностей и не знаю. Так, Мишель, почему ещё банановые пончики не на прилавке?       — Уже иду.       Выкладывая банановые пончики, Эм Джей вспоминает, что на днях к ним заходил некий Питер Паркер, который выглядел очень разбито. Она предполагает, что он — родственник Мэй Паркер.       — Эй, Джейсон, — окликает она своего коллегу.       — Да?       — К нам Питер Паркер не заходил ещё раз? Такой… Тёмненький, в клетчатой рубашке. Который у меня ещё забавно кофе попросил.       — Нет, больше не заглядывал.       Мишель кивает, вытирая руки о салфетку. Становится совестно — если этот Питер Паркер связан с Мэй, то она не очень хорошо и обошлась с ним. Питер пришёл к ним в расстроенных чувствах, а она снисходительно с ним обошлась, словно и не заметила, в каком раздавленном состоянии он находился.       Она решает найти его и поддержать. Занимается этим после работы, благо, что сегодня они не задерживаются на собрание. Благодаря Неду (точнее, «Навигатору», как он себя называет, Мишель это тоже непонятно — откуда пошло?) она получает адрес Мэй.       — Здравствуйте, — обращается она к стоящему внизу швейцару. — Вы знаете Мэй Паркер?       — А кто же её не знал? Всегда была участлива, всегда всем помогала.       — Скажите, а у неё нет родственника по имени Питер?       — Есть, это её племянник.       — Отлично, — радуется Мишель, чуть ли в ладони не хлопая — слишком уж давно пока всё складывается.       — Только здесь Вы его не найдёте — съехал он.       — Случаем не знаете, куда?       Вспоминает совет Неда и достаёт из кармана куртки несколько смятых купюр, протягивает их швейцару. Мужчина окидывает её взглядом и, видимо, принимает за школьницу, которая отдаёт ему свои последние деньги. Качает головой, показывая, что доллары не возьмёт.       — Оставь себе. Знаю, куда переехал, помогал ему коробки в такси затаскивать. Если найдёшь листок — напишу тебе адрес.       Питер Паркер очень удивлён, увидев её. Он смотрит на неё так, будто она пришла полуодетая посреди зимы. Мишель даже чуть поддаётся его настроению и бегло осматривает себя: на ногах ботинки, куртка с мехом.       — Привет, я Мишель. Работаю в кофейне…       — Д-да, я знаю. Питер Паркер. Впрочем, ты это и так знаешь, — он неловко улыбается.       — Я принесла кофе, — Мишель поднимает подставку, демонстрируя два стаканчика. — Мне показалось, что я была не очень вежлива с тобой, когда ты пришёл. У тебя ведь тогда…       «Тётя умерла».       — Ничего, всё нормально. Проходи, — он сторонится, пропуская Мишель в квартиру. В глаза бросаются неразобранные коробки. Питер смущается и спихивает вещи с кровати, куда они и садятся. Куртку Эм Джей не снимает — не очень уж и тепло в квартире.       — Прости за беспорядок. Я только недавно переехал, не успеваю все разобрать из-за работы.       — Кем работаешь?       — Фотографом в «Дейли Бьюгл». Гоняюсь целый день за Человеком-Пауком, так что…       — Ты где-то учишься?       — Нет, я не поступил. Не потому, что не смог. Просто решил не поступать в этом году. А ты молодец, — он тепло ей улыбается. — Поздравляю с поступлением. Скоро уезжаешь, да?       — Да, но… Я не знаю, — почему-то она решает это сказать. — Такое ощущение, что в этом городе осталось что-то ещё. Что-то, но я не понимаю, что именно. Вот, например.       Она, расстегнув куртку, показывает ему подвеску и говорит, что в упор не помнит, откуда она у неё и кто ей подарил её.       — Но раз ношу не снимая — значит, очень важная и любимая вещь, — заканчивает Мишель, убирая подвеску под свитер.       — Очень красивая, — комментирует Питер.       Они ещё немного сидят и болтают, а после Мишель собирается на работу в кафе. Они обмениваются номерами, и Джонс уходит, оставив после себя запах выпечки и шоколада.       Закрыв за ней дверь, Питер оседает на пол и трёт глаза.       После встречи с Мишель он плачет.       Не хочет опять сближаться с ней, чтобы она пострадала.

***

      А однажды к ней в комнату вваливается раненый Человек-Паук. Книжка, которую Мишель читает, выскакивает из её рук, с громким хлопком падая на пол. Она бросается к нему, и сердце замирает, когда он отнимает руку от бока и становится видно расползающееся пятно крови на костюме.       — Сейчас-сейчас-сейчас, — тараторит как заведённая Эм Джей, бросаясь в ванную комнату за аптечкой. Она благодарит всех богов и святых, что сегодня родителей нет дома, иначе присутствие такого гостя было бы объяснить проблематично. — Тебе нормально дышится в маске? — уточняет она, опускаясь рядом с ним на колени.       — В-вполне…       — Если хочешь, то можешь приподнять маску или снять её. Я… Умею хранить секреты.       Герой грустно улыбается (пусть она этого и не видит).       — Я знаю, Мишель, что ты умеешь.       «Откуда ты знаешь?»       Но вопрос быстро забывается, когда он задирает верхнюю часть костюма и демонстрирует ей рану под рёбрами. Мишель занимается ею, удивляясь, потому что руки словно знают, как это делать.       Особенно глубокой раной оказывается та, что на запястье. Устройство Человека-Паука разрушено; Эм Джей пинцетом аккуратно подцепляет осколки, вытаскивая их из раны. Она целиком сосредоточена и всё ещё удивляется, что для неё это словно обыденное дело.       Когда с парой покончено, Джонс приваливается спиной к кровати. Питер тихо сидит рядом, смотря на неё.       — Почему ты пришёл именно ко мне? — задаёт она вполне кажущийся ей логичным вопрос.       — Один мой друг рассказал мне о тебе. О том, что ты помогаешь тем, кому это нужно. К тому же, я был неподалёку.       — С кем ты сражался?       — Это было что-то вроде Пингвина, только человек. Может, его тоже укусил радиоактивный пингвин, как и Человека-Паука.       Мишель улыбается.       — Лучше паук, чем пингвин.       — Да? Почему? — удивляется он.       — Не знаю, кто под скрывается под маской, но у тебя приятный голос. А ещё ты взвалил на свои плечи огромную ответственность. Если это всё выработалось после укуса, то я тоже так хочу.       — Нет, это было до укуса. По крайней мере, я про ответственность. А приятный голос… Правда? Мне никто этого не говорил.       — Правда.       Мишель помогает ему подняться на ноги и укладывает на свою кровать. Герой решает отлежаться несколько часов и благодарит за предоставленную возможность Эм Джей. Она прикрывает за собой дверь и идёт с пакетом к двери, чтобы выкинуть окровавленные бинты и ватки. Джонс сомневается, что подобная находка в мусорном ведре на кухне не вызовет у родителей вопросы.       Возвращаясь обратно в квартиру, Мишель всё ещё пытается понять, откуда она так хорошо управляется с перевязками, но никакого адекватного ответа у неё нет. Да, на кружке по химии они нередко обжигались, но не так, чтобы разбираться с ранами, оставленными какими-то мутировавшими людьми.       Она ещё раз тщательно вымывает руки, проверяет, попала ли кровь на её одежду и идёт делать себе чай.       Обо всём остальном подумает завтра.

***

      Утро в кофейне выдаётся тяжёлым. Мишель агрессивно трёт прилавок, вспоминая недавний разговор с родителями. Кажется, голова от него до сих пор болит.       Да, она решила не поступать в МТИ, а остаться тут. Ожидаемо, что всё вылилось в скандал, но Мишель не могла уехать, не поняв, что тут с ней произошло. Родителям такое не объяснишь, подумают, что несёт какую-то ерунду и отправят в Бостон первым же рейсом, чтобы голову себе всякой чепухой не забивала.       — Привет, Мишель, — в кофейне появляется Питер, который тепло ей улыбается, но тут же улыбка с его губ исчезает, когда он видит, в каком она состоянии. — Что-то случилось?       — Да. Не переживай, никто не умер. Просто я… Решила не поступать в МТИ, родителям это не очень понравилось. Меня это не удивляет.       — У нас тут тоже есть достойные университеты. Не МТИ, конечно, но всё же…       — Я вообще решила не поступать в этом году. Мне кажется, что у меня в жизни какой-то беспорядок, с которым я должна разобраться, прежде чем двигаться дальше. Даже в тот же Бостон. Такое ощущение, что что-то меня тут держит, но я не могу понять, что.       Питер как-то грустно улыбается, глядя на неё.       — Наверное, ты думаешь, что я идиотка — отказываюсь от поступления в МТИ, многие о нём мечтают годами, а я…       Он тут же качает головой.       — Нет. Вовсе нет. Это здорово, что ты слушаешь своё сердце. В наши дни люди редко так поступают.       Он забирает стаканчик с кофе и оставляет деньги.       Мишель тянется забрать их, как взгляд цепляется за бинт на правом запястье. Рукав куртки потянул за собой рукав рубашки, из-за чего становится виден белый браслет.       Сердце пропускает удар — это она ведь его перевязывала!       Она!       И бантик, как она завязывает! Её мама ещё смеётся над тем, как она это делает.       — Спасибо за кофе, Эм Джей, — Паркер напоследок улыбается и покидает кофейню. Виски Мишель пронзает невыносимая боль, и она хватается руками за голову, зажмуриваясь.       Вспоминает всё.       Получает ответы на всё.       И подвеска, и кто такой Человек-Паук, и что произошло, и про заклинание Стрэнджа, и про их с Питером решение…       Недолго думает — бросается следом за ним из кафе. Сворачивает в переулок, срезать путь, где натыкается на компанию, и мысленно бьёт себя ладонью по лбу — никто из кофейни тут не ходит, потому что тут постоянно находятся люди, которые стремятся тебя ограбить или изнасиловать.       В этот раз её хотят ограбить, но планы остаются планами, когда она чувствует руки, обвивающиеся вокруг её талии. Ещё мгновение — и она взмывает в воздух. Джонс зажмуривается, вцепляясь крепче в своего спасителя. Почувствовав твёрдый пол под ногами, она отшатывается. Убирает лезущие из-за ветра волосы в глаза и понимает, что они оказались на крыше.       — Ты в порядке? Они ничего не успели сделать?       Мишель смотрит на него и думает, что ей терять нечего.       — В порядке… Питер Паркер, — она решает рискнуть.       — Простите, что?       — Питер Паркер, — повторяет Эм Джей, но уже увереннее — чувствует нотки настоящей паники в его голосе. — Я знаю, что это ты. Бинт на твоём правом запястье. В том же самом месте, что и рана у Человека-Паука. А вещи свои ты распаковать не можешь не потому, что гоняешься за снимками целый день, а потому, что занят патрулированием города. Вот почему тебе некогда этим заниматься.       Он стягивает с лица маску. Она читает на его лице смесь облегчения и горечи.       — Мишель, я…       — А ещё я, кажется, поняла, кто мне подарил подвеску. Да и вообще всё вспомнила, — будто между делом заявляет она. — Знаешь, если ты думал, что так обезопасил нас, то ничего подобного.       — Почему?       — Потому что это, например, не помешало мне начать к тебе что-то испытывать.       Глаза Питера наполняются слезами, он крепко обнимает Мишель, шепчет ей на ухо:       — Я должен был найти тебя, сказать, что ты нужна мне… Но я не стал, хотел, чтобы у тебя и Неда была нормальная жизнь, вы заслужили это, то, через что вам пришлось пройти из-за меня…       — А ты, Питер? — она отстраняется и обхватает его лицо ладонями. — Ты тоже этого заслуживаешь. Так что если раз захочешь выкинуть что-нибудь подобное, то…       — То?       — Это бесполезно. Я ещё раз тебя просто вспомню.       Питер, плача, улыбается, и целует Мишель.