Очищение Кири

— Кири! А ну-ка, Кири, подойди. Кириан, ухаживавший за розами, отложил подаренные святым отцом ножницы не землю, вздохнул и подошел ближе, ступил на холодный пол храма. Соль, так и не сметенная после церемонии утреннего очищения, похрустывала под ногами, сорочка щекотала истерзанную плоть, причиняя невыносимые страдания и напоминая — нельзя быть нечистым. — Я Кириан, святой отец, — вздохнул Кириан, не смея поднять взгляд с обломков розог, усеявших пол возле алтаря, и понимая — завтра все повторится. Как ни старался, он, как ни молил Создателя о прощении и просветлении, сколько ни истязал себя стоянием на коленях все на той же соли — результатов не было. Греховная плоть набухала, поднималась против его воли, пока он спал, показывала святому отцу всю нечестивость его ученика, вынуждала каждое утро браться за розги, прививать Кириану праведность и отучать от пороков. — Разве? — удивился святой отец. — Кириан — это гордо, так могут звать только святейших, наиболее приближенных к Создателю. Разве ты приближен? — Нет, святой отец. Кириан уж точно не был приближен. Кажется, Создатель не только не подпускал, но и всячески отталкивал его от себя, отворачивался, посылая все новые и новые испытания. Казалось, что и не было уже дней, в которые Кириан не гневил его и в которые не расплачивался бы за это, не искупал грехи свои, заполняя стены храма болью и раскаянием. А хуже всего было то, что его грехи отражались на всей деревне. Все чаще рождались мертвые или двойни, все больше урожая гибло от насекомых, все реже приходили на ярмарки люди из других деревень. Светой отец порол за это Кириана особо усердно, не оставляя на его ягодицах ни крупицы не иссеченного места, но проблемы не уходили. Кириан подозревал, что это не он, это вся деревня нечиста, что это паства погрязла в пороке, но святому отцу этого не говорил. Неготовые каяться и очищаться сами очищаются кнутом. Кириан кнута не хотел. — Мне было видение, Кири, — благоговейно произнес святой отец, и нутро Кириана сжалось. — Создатель готов даровать тебе прощение, готов очистить тебя от скверны. Кириан покосился на алтарь, понимая, что просто так прощение Создатель не дает, и святой отец заметил это, спросил недовольно: — Разве не готов ты на любые жертвы ради Его прощения? Разве не хочешь ты стать ближе к Нему, избавить наконец нашу паству от бедствий, которые на нее навлек? Разве не хочешь сам в будущем стать примерным святым отцом? — Хочу, — прошептал Кириан. Святой отец довольно кивнул и указал на алтарь. — Создатель дарует тебе прощение после очищения. Он хочет, чтобы ты принял наказание терновой ветвью, и длиться оно будет, пока не спадет с цветка ее последний лепесток. А после ты уйдешь в лес и не вернешься, пока плоть твоя не излечится и дух не окрепнет. Ты готов принять прощение Его, Кири? Кириан смиренно кивнул, глядя теперь на торчащую из вазы среди других розог ветвь терновника, укутанную красивыми цветами, снял сорочку, стараясь не думать, насколько крепкими выглядят бутоны и как не крепка не его вера в прощение, взобрался на алтарь и начал молитву. Вскоре по ногам заструилось что-то теплое, вязкое, и Кириан перестал молиться о прощении при жизни, стал просить Создателя не обрекать его на вечные муки, а забрать в Свое Царство. Святой отец осторожно обтирал его вымоченной в соленой воде тряпицей, возвращая сознанию ясность, и Кириан наполнялся раскаянием и криками. А потом удары прекратились, и святой отец подошел ближе, чтобы завершить наказание, как делал каждый раз — уже много лунных циклов. Истерзанный терновником, Кириан не мог расслабиться достаточно, не мог благодарно принять милость и плоть святого отца, и тот не стал терпеливо помогать ему — вошел резко, болезненно, заставляя Кириана охрипнуть, забиться на алтаре. «Любить надо всех равно, — часто говорил святой отец. — Если муж любит свою жену, я должен так же любить тебя, Кири». И Кириан день за днем принимал эту любовь, боясь того дня, когда святого отца не станет, и гадая — кто будет любить его тогда. Святой отец наконец отстранился, обмыл себя от семени, стащил Кириана с алтаря и велел: — Ступай в лес, найди свою святость среди беззащитных зверей. И Кириан пошел, шатаясь и прихрамывая, запрещая себе падать и ползти к лесу, зная — Создатель не посылает невыполнимого. Он добрел до поляны, на которой ночевал и раньше, в дни, когда святой отец гневался на него больше обычного, лег на прохладную землю и почувствовал, как силы покидают его. А потом в голове его раздался голос — добрый, но уверенный, праведный, и Кириан заплакал от облегчения. Помогло. Создатель даровал прощение. Создатель заговорил с ним.