Party

      Скучно.       Вечеринка, откровенно говоря, кажется Сону тухлой.       Нет отсталых перепивших идиотов, вытворяющих дикую хрень за которой так любил наблюдать парень; нет ни одного свободного красавчика, с которым можно было бы угнать кататься по городу, а после продолжить «свидание» на заднем сиденье тачки; тут, кажется, даже коктейли разбавлены паленой водкой и дико сладкими сиропами, что заставляет хотеть проблеваться без градуса в крови от одного их вида. — Отстой, — кряхтит парень, отталкивая пестрый стакан от себя подальше и откидывается спиной на диван, жалея, что всё-таки согласился прийти сюда. Но противиться большим и блестящим глазам Чонвона, что умолял его пойти с ними, было невозможно.       Чертовы вечеринки Хисына. Они еще ни разу не заканчивались для Сону хорошо.       Впервые Джей притащил их сюда с Чонвоном, когда им только стукнуло шестнадцать.       Поначалу старший хён скептически отнесся к «двум малолеткам на хате», но после молитв Чонсона о том, что тот ни на шаг не отойдет от приглашенных и проследит за их состоянием, легко махнул рукой и скрылся в гудящей толпе.       И первые тридцать минут Джей действительно проводил им небольшую экскурсию и вводил в курс того с кем дела иметь лучше не стоит из присутствующих, а кого можно попросить о помощи в случае чего. — Вон там, вдалеке, в шелковой рубашке — Джейк, — Джей указал пальцем на невысокого блондина, который широко улыбался девушке рядом с ним, ненавязчиво пытаясь подойти к ней еще на полшага ближе. Затея его, кажется, провалилась, потому что спутница отступила, заметив этот жест парня, и нервно улыбнулась, опуская глаза, — Главный "охотник" на деревне, — Джей усмехнулся картине и продолжил, отпив немного янтарной жидкости из своего стакана, — Но если что-то случится — ваше счастье, если он будет рядом. Поможет всем, чем сможет, стоит просто попросить. — Хён, ты нас будто не к вечеринке готовишь, а к войне, — улыбка у Чонвона вышла кривоватой, напутствия старшего пугали похлеще угроз матери отобрать телефон на месяц, если она почувствует от Чонвона запах алкоголя или, упаси боже, сигарет. — Никогда нельзя расслабляться на вечеринках с огромным количеством незнакомых людей, бойцы! — крикнул Джей, пытаясь перекричать толпу, что завопила как только песня сменилась на более танцевальную и дикую, — В общем, о чем это я, — когда все немного утихли, Джей придвинулся к парням чуть ближе, незаметно (вообще-то очень даже заметно для Сону) накрыв своей ладонью пальцы Чонвона. Ким лишь закатил глаза на подавляемую младшим улыбочку, что рвалась наружу, — Теперь о тех, к кому лучше не подходить: вон тот высоченный красавчик, видите, — Сону и Чонвон развернулись в сторону, куда смотрел Джей, замечая парня, что стоял, облокотившись локтями о высокий стол, и разговаривал, наверное, с друзьями, что внимали каждому его слову и обсуждали, как минимум, проблему таяния ледников по всему миру, судя по их сосредоточенным лицам. Сону с Чонвоном кивнули, давая понять старшему, что готовы слушать дальше, — не ведитесь на его сладкие речи, я вас умоляю. Типичный казанова, оно вам не надо.       Джей продолжал рассказывать про всех, кто попадался ему на глаза, даже не замечая, что младшие, по большому счету, уже занимались своими делами. Чонвон действительно казался заинтересованным рассказом, но только Сону мог с уверенностью в тысячу процентов сказать, что младший тупо пялился на Чонсона, ловя очередной краш, чтобы потом пол следующей ночи вопить об этом Сону в трубку.       Сам Ким вернулся взглядом к названному казанове, подмечая буквально кукольную красоту парня. «Грех этим не пользоваться в своих целях», — пронеслось в голове Сону, на что он хмыкнул, оглядывая остальную толпу.       Хисын был поглощен игрой в бирпонг. Девушка рядом с ним долго прицеливалась, для эффекта даже немного раскачиваясь, что заставляло нервничать команду. Судя по состоянию толпы, все уже были не в лучшей кондиции, и, когда в очередной раз девушка принялась прицеливаться, шарик просто выпал из её рук. Лицо Хисына исказилось от негодования и он прикрыл глаза рукой, чтобы скрыть досаду. Соперники завопили от радости, но уже в следующую секунду их лица вытянулись, когда шарик, ударившись два раза о стол угодил в крайний прозрачный стакан с чем-то ярко синим. Сону даже думать боялся сколько градусов может быть в подобном коктейле, но, в конце концов, разве в 18-20 лет не ходят на вечеринки именно для того чтобы влить в себя всё самое немыслимое и попытаться встать на следующее утро.       Ким вновь оглядел толпу, пытаясь отыскать кого-нибудь, кого он мог видеть раньше. На глаза попались Николас и Ханбин, товарищи Джея по академии, которые иногда присоединялись к их посиделкам в кафе, они танцевали посреди самой толпы. Танцы их были больше похожи на припадки, и, увидев Сону их сейчас в первый раз, никогда бы не поверил, что это одни из лучших учеников уважаемой, между прочим, академии танцев. Ким рассмеялся тихо, решая, что он просто обязан запечатлеть это, чтобы в дальнейшем выпрашивать халявный кофе у этих двоих, скрывая маленький позор.       Неожиданно гуляющий взгляд его наткнулся на парня, сидящего в другой стороне гостиной. Тот выглядел немного одиноко на пустом большом диване. Попытка рассмотреть его получше не увенчалась успехом, потому что парень, словно чувствуя чужой взгляд, развернулся в сторону Сону, пронзая школьника насквозь. Ким хоть и не был застенчивым, но взгляд тут же отвел, нервно прикусив губу то ли от смущения, то ли от досады, что не смог рассмотреть незнакомца. — Джей-хён, а тот парень на диване, — Сону слегка махнул головой в сторону, где был парень, но так, чтобы тот не заметил этого жеста, если вдруг еще следил за ним. Джей тут же резко развернулся, пытаясь высмотреть того, о ком говорит младший. Лицо его тут же вытянулось от удивления. — Сону, ты что, строил глазки Пак Сонхуну? — Ким удивленно приподнял брови и нахмурился. — Чего сразу глазки строил? — выкрикнул он в возмущении. — Какого черта этот придурок тут вообще забыл, — по тону старшего можно было понять, что некий Пак Сонхун явно не самый доброжелательный и надежный человек, на которого можно положиться, по крайней мере, по мнению Чонсона, — Сидите тут, никуда не уходите, мне надо найти Хисына, — в каждом движении Джея чувствовалось раздражение и это, на самом деле, немного пугало, потому что несмотря на не самый приветливый внешний вид старшего и его цепкий, иногда пугающий взгляд, Чонсон был одним из самых милых людей, что знал Сону. И он еще ни разу не слышал от старшего такое сильное раздражение по отношению к кому-либо.       Как только Джей скрылся с их глаз, Чонвон вплотную присел к другу, схватив Сону за руку. Ким приподнял брови в удивлении, резко разворачиваясь в сторону Вона, но тот лишь смотрел куда-то вперед. Сону проследил за нечитаемым взглядом друга, натыкаясь на приближающуюся к ним фигуру Пак Сонхуна.       Парень остановился в метре от их дивана и теперь Сону мог с легкостью рассмотреть заинтересовавшего его человека.       Ким чуть не присвистнул, натыкаясь взглядом на невозможно длинные ноги в кожаных штанах, что сидели на бедрах парня, словно вторая кожа. Он сглотнул, поднимаясь взглядом выше, замечая морковного цвета джинсовку поверх черной плотной водолазки и… Сону, кажется, на секунду потерял связь с землей, проваливаясь в омут темных, изучающих его глаз. Резкий толчок в бок немного отрезвил, заставляя парня встряхнуть головой, отводя наваждение. Кажется, Сону только что впервые за шестнадцать лет понял какого это — словить краш на совершенно незнакомого человека с тусовки. — Скучаете? Раньше не видел вас тут, — Сонхун протягивает двум парням высокие стаканы и ухмыляется по-доброму, когда Сону невинно хлопает глазами, не отводя взгляда от него, и тянется доверчиво двумя руками к одному из стаканов. — Прости, мы тут… — Чонвон немного теряется, хватая Сону за обе руки, чтобы тот не взял незнакомый напиток из рук парня, — Заняты, в общем, — взгляд Сонхуна тускнеет, и он поджимает губы от досады. — Это просто яблочный сок, — Пак всё же присаживается на самый край дивана, рядом с Сону, но стаканы отставляет на стол, больше не напирая, — Не мог я ведь просто так подойти, — он хмыкает и потирает ладонью затылок.       Ким лишь наблюдает за действиями парня, отмечая, что тот совсем не выглядит опасным или неприятным, скорее немного скованным вразрез с его самоуверенной внешностью. И это удивляет. Что же этот парень мог сделать такого, чтобы вызвать у самого добродушного Чонсон хёна нескрываемое раздражение. — Ким Сону, — неожиданно, даже для самого себя, выпаливает Ким, протягивая руку сидящему рядом парню. Тот хмыкает, и улыбка окрашивает его лицо, заставляя глупое подростковое сердце биться чуть быстрее. Пак тянется рукой к его ладошке, перехватывая мягкие пальцы и, неожиданно, подносит их к своим губам, задевая лишь слегка. Но Сону хватает, чтобы забыть о том, что такое дыхательный процесс. Жест со стороны, наверняка, выглядит очень смешно, но Сону совсем не уверен, что кому-то здесь есть до них дело. Чонвон рядом с ним издает не то смущенный, не то возмущенный писк и тянет друга на себя чуть сильнее. — Эй, Сонхун, тебе тут нечего ловить, — Джей с Хисыном появляются за его спиной в ту же секунду, как пальцы Сону выскальзывают из его руки, буравя парня тяжелым взглядом. Пак вздыхает, медленно разворачиваясь в сторону голосов, и встает с дивана. — Я чист, ребята, — он мнется немного, бросая взгляд на школьников из-за плеча, — Я тысячу раз извинялся за тот инцидент, — Сонхун засовывает руки в карманы штанов, переминаясь с ноги на ногу и приподнимая плечи. Картина Киму кажется крайне занимательной. Сонхун явно был в чем-то виновен перед старшими, потому что нервничал, активно избегая прямой взгляд Джея. — С вами всё хорошо? Он ничего вам не давал? — словно пропуская слова парня напротив мимо ушей, интересуется Джей, оглядывая младших. Чонвон хватается за Сону еще сильнее, активно кивая.       И это была их первая встреча. Сонхун испарился сразу же после прихода старших и, как бы Сону не пытался, он не мог поймать взглядом знакомую оранжевую джинсовку.       Чонвона развезло тогда после первого коктейля, который им подсунул Хисын, за что потом получил от Джея. А Джей от мамы Чонвона. Чонвон, как и оговаривалось ранее, остался без телефона и ходил понурый ещё полторы недели, говоря о том, какое же алкоголь зло.       Но, даже не столько из-за наказания друг был так опечален, сколько от того, что под действием этого самого алкоголя проговорился Джею о чувствах и шокировал эти заявлением не только старшего, но и добрую половину всех собравшихся, потому что не услышать довольно громко крикнутое признание было сложно. Ян полмесяца шарахался от, караулившего их возле школы, Чонсона с Сону за компанию, а Киму ничего и не оставалось кроме как закатывать глаза и украдкой писать Джею, где и когда будет Чонвон. Сам он почти Сонхуна не вспоминал, лишь изредка по вечерам пальцы чувствовали фантомное легкое прикосновение, заставляя Сону теряться в фантазиях. Было так глупо, но, что ещё стоило ожидать от шестнадцатилетнего цветущего организма, к которому впервые проявили интерес.       Вечеринки Хисына вошли в их обыденную рутину, когда через два года они окончили школу и, под недовольства родителей, съехали в общежитие. Сону вспоминает это время, несмотря на неудобства жизни и сложности сепарации, всегда с улыбкой. Тогда они с Чонвоном смогли вздохнуть чуть больше свободы и насладиться своим возрастом в полную силу: без экзаменов, родителей, упреков учителей и, уже ненавистного, небольшого городка, в котором из интересных мест было маленькое кафе в самом центре, которое по выходным было заполнено до отвала и приходилось переться в него с самого утра, чтобы занять место и ждать Джей хёна с сеульского автобуса несколько часов.       Тогда они встретились с Сонхуном во второй раз. И Сону, сколько бы не думал над этим, не сможет сказать точно: было ли это главной ошибкой или благословением свыше. Потому что после их немного скованного знакомства во второй раз, пары бокалов маргариты, жарких пьяных поцелуев прямо на крыльце общежития и очередных нравоучений Джея, всё завертелось в жизни словно карусель.       Сонхун заставлял Кима сходить с ума тысячи раз. От драк с тяжелыми телесными до самых нежных и умиротворяющих разговоров у них могло быть всего несколько часов. И сколько бы Чонвон не кричал на него, говоря, что Ким последний придурок раз связался с Паком. Что, если он увидит ещё хоть одну слезу, вызванную Сонхуном, он запрет Сону на все замки в их комнате и сломает Хуну его прекрасный нос. Сколько бы Джей, и даже Хисын порой, не отгоняли Сонхуна подальше от младшего, иногда почти влезая в драки. Они все равно тянулись друг к другу словно магниты с противоположными знаками.       И, к своему стыду, Сону всё ещё был точно уверен, что Хун был самым положительным плюсом в их паре. За холодным, проницательным взглядом, десятками правонарушений и незаконной деятельностью, Ким видел самого милого, внимательного, чуткого парня. Просто с кучей проблем, прежде всего, в глупой голове. И это ломало Сону, потому что помочь любимому хотелось сильнее, чем что-либо в жизни. Но Сонхун был тоже не пальцем деланный и, не желая заводить Сону в самые дебри своих проблем, стал отдаляться, боясь, что Ким может слишком сильно погрязнуть во всем из чего состоит жизнь самого Хуна.       Вот так, спустя пару лет катания на американских горках, в их мире на двоих произошел большой взрыв, разрушивший все хлипкие иллюзии, которые они вдвоем бережно пытались удержать, всё ещё стоя по разные стороны баррикад, не собираясь уступать в этой борьбе. Только они не учли, что победителей в этой войне не предусмотрено. И, в один момент, захлебываясь слезами, под успокаивающее баюканье и объятия Чонвона, метания Джея по комнате, Сону поставил точку в этой истории раз и навсегда, как он тогда думал.       А спустя несколько месяцев и вовсе оказался на жестком стуле в допросной, давая показания об их с Сонхуном совместном времяпровождении. Старшему грозил срок за распространение и кто-то из общих знакомых проговорился об их отношениях. Сонхуна тогда спасло чудо, и, может, совсем немного, отец Сону, работающий адвокатом в соседнем регионе. Но Ким надеется, что старший этого никогда в жизни не узнает.       Прокручивая всё это спустя, почти, полгода Ким всё ещё не может успокоить колотящееся нервно сердце в груди, и вроде не маленький уже, а всё такой же глупый.       Парень прикрывает глаза, пытаясь смахнуть непрошенные воспоминания, что накинулись на него, словно койоты, желая растерзать душу и вырвать все внутренности. — Эй, Сону, перестань так тяжко вздыхать, расслабься, — Джей проводит по руке Кима, пытаясь привлечь внимание младшего. Чонвон, тоже заметив изменившееся настроение друга, спрыгивает с коленей Джея, присаживаясь перед Сону, и заглядывает в слегка слезящиеся глаза. — Ким Сону, ты собрался плакать из-за отстойного коктейля? — Ян проводит по мягким щекам друга большими пальцами, проверяя на наличие мокрых дорожек, — Хочешь, я сам тебе намешаю что-нибудь. Знаешь же, что я в этом профи, — Ким уверен в напитках Вона на все сто процентов. Ещё с того момента, когда, готовясь к первым самостоятельным сменам в баре, Ян практиковался в создании самых замудреных коктейлей, что знал, на их небольшой кухне, а его главным клиентом был, конечно же, Сону.       И, точно так же как он уверен в мастерстве Чонвона, Сону уверен в том, что произнеся хоть один слог имени Сонхуна среди друзей, он получит по своей головушке. Поэтому, отмахиваясь от волнений друзей, он удаляется на небольшую кухню под предлогом плохого самочувствия, пытаясь отыскать бутылку с водой, чтобы окончательно прийти в норму. — Привет, не грустишь тут совсем один? — Ким приподнимает брови в удивлении, когда, прикрывая дверцу холодильника, видит перед собой незнакомого парня. Тот улыбается очаровательно, облокачиваясь плечом о дверцу и пытается прикусить губу, чтобы казаться ещё привлекательнее, оглядывая Кима с ног до головы.       Внутренности от этого вида немного неприятно ноют, будто чувствуя, что пора уносить ноги с этой чертовой кухни. Проблема оказывается лишь в том, что незнакомец перекрыл единственный путь, а для того чтобы, в попытке сбежать, ползти по обеденному столу, еще слишком рано, как думает Сону. Он хоть в знакомстве не заинтересован, но выглядеть последним идиотом с паничкой тоже не хочется. — Прости, меня друзья ждут, — Сону уже готовиться обходить парня, но тот вдруг ставит вторую руку на стол, совсем блокируя выход. Ким лишь закатывает глаза на это действие, начиная раздражаться. Сегодняшний день захотел выжить из него все соки? — Пусти, а то закричу, придурок, — Сону хватается за руку парня, пытаясь прорваться на свободу, но тот оказывается намного сильнее, чем предполагалось. Ким не питал надежд на свои силы, но парень напротив не казался слишком стойким благодаря худощавому телосложению. — Да ладно, просто познакомимся, поговорим, — незнакомец вдруг убирает свою руку с холодильника, свободно заправляя высветленные волосы Сону за ухо и проведя ладонью по шее, — Я следил за тобой с самого начала вечеринки, знаешь, — мурашки, посылаемые по всему телу, от неприятного откровенного прикосновения, заставляют Кима с силой оттолкнуть руку парня и вжаться в единственный угол, подальше от этого придурка. Это его нисколько не защитит, но время на то, чтобы прошел легкий испуг может дать.       Теперь вариант со столом не кажется таким глупым и Сону в действительности пытается понять, как ему можно запрыгнуть на него, чтобы парень не смог быстро отреагировать и схватить его.       Но за недолгим мыслительным процессом он в самый последний момент замечает всё ту же руку парня, что пытается дотронуться до его талии. Сону зажмуривает глаза, сжимаясь в комок, и притягивает к себе бутылку воды. — Какого черта тут происходит? — Злостный рык такого родного голоса заставляет Сону широко распахнуть глаза, и, господи, лучше бы он этого не делал. Наверное, никогда в жизни. Потому что, стоит ему увидеть за спиной парня чертового Пак Сонхуна, как перед глазами тут же всё плывет, и он оседает на пол, хватаясь руками за свои волосы. Вспомнишь — оно и всплывет, правильно?       Он через густую пелену слышит недолгую ругань, а затем его резко хватают за руку, заставляя почти бегом покинуть коттедж. А у Кима даже сил сопротивляться нет.       Но когда от свежего воздуха, он всё-таки немного приходит в чувства, тут же натыкается взглядом на широкую спину Сонхуна, что ведет его куда-то вглубь небольшого сада. И снова эти разрывающие чувства: хочется одернуть руку, наорать на старшего и вернуться в дом, пусть даже к тому наглому мальчишке или прижаться к нему, стискивая в объятиях сильно-сильно, чтобы чувствовать Сонхуна каждой клеточкой тела.       Они останавливаются лишь спустя пару минут и только сейчас Ким понимает, как же трудно дается дышать из-за быстрой ходьбы и как хочется просто сесть и разрыдаться от нервов. Своё желание он выполняет уже через пару секунд, одергивая руку и падая на сухую землю, даже не заботясь о том, что белые штаны потом, наверняка, придется выкинуть. — Не сиди на земле, черт, Сону, — Сонхун быстро присаживается рядом, притягивая сопротивляющегося Кима к себе на колени, — Успокойся, ну же, — он с силой обхватывает тело младшего, стискивая, чтобы тот, наконец, перестал брыкаться. — Отпусти, — уже почти кричит Сону, пытаясь освободить руки из захвата, — Какого ты вообще забыл тут?       Понимая, что так младший точно не успокоиться, Сонхун опрокидывает его на спину, приколачивая своим телом к земле, так, что между их лицами остаются считанные миллиметры. Ким задыхается не то от возмущения, не то от разливающегося желания поцеловать и ударить Пака, или наоборот, он еще не определился. Глаза Сонхуна слегка поблескивают и кажутся Сону бескрайним океаном, увлекающим его далеко за буйки, чтобы утопить.       Немного успокоившись, Сону всё-таки решает детальней рассмотреть родное лицо, которое, кажется, совсем не поменялось с последней их встречи в зале суда. Всё такие же притягательные блестящие губы, густые брови, делающие взгляд тяжелее и глаза, чуть более уставшие, чем раньше, но не потерявшие дар топить Сону в своих чувствах. — Я хотел тебя поблагодарить, — тихо произносит Пак, точно так же рассматривая Сону, что, наверное, поменялся намного больше, чем он сам. От милого, пухлощекого малыша с ярко розовым вишневым тинтом на губах, кажется, не осталось и следа. Глаза Ким стал красить намного ярче, чтобы лучше выделять их особый лисий разрез, потерял пару тройку килограмм из-за чего лицо стало более фактурным, с хорошо выделенными чертами, волосы нещадно выкрашены в платиновый блонд, а уши увешаны многочисленным пирсингом. — За что это? — Сону широко распахивает глаза, боясь пошевелиться и потерять ощущение тепла от чужого тела. И он упорно заставляет себя думать, что дело всего лишь в прохладном сентябрьском ветре, а не человеке рядом. — Будто сам не знаешь, — хмыкает Сонхун, уводя взгляд в сторону, — Это ведь твой отец помог мне, верно? — Сону закусывает губу, пытаясь подавить разочаровыванный выдох, — Это не сложно было вычислить, — словно читая мысли младшего, продолжает Сонхун, — мой адвокат сказал почти сразу, что некий мистер Ким активно помогал ему разбираться в деле, — старший хмыкает, возвращая взгляд на лицо Сону. — И ты что же, полгода выискивал меня, чтобы сказать вот это всё? — начинает вновь раздражаться Ким, не до конца понимая всю ситуацию. Он не менял своего места проживания или окружение после их расставания, поэтому найти его не составило бы труда, к тому же, Сонхуна отпустили довольно быстро, даже не наложив никаких запретов. — Нет, я не мог собраться с мыслями, — честно признается старший, вдыхая поглубже, — И должен был быть уверен, что ты не набросишься на меня с кулаками как только я появлюсь в поле твоего зрения, — смех Сонхуна выходит каким-то нервным, но Ким зеркалит его улыбку, пытаясь немного ободрить.       Он вдруг выпутывает руки из, уже давно ослабевшей, хватки Сонхуна и накрывает плечи старшего, притягивая ближе к себе и заставляя полностью лечь. — Я ещё не встречал больших идиотов, чем ты, Сонхун, если честно, — оба смеются тихо, наслаждаясь вдруг образовавшимся спокойствием, и Сонхун опускает голову на грудь Сону, прикрывая глаза и вдыхая позабытый аромат цитрусовых, которым всегда нещадно брызгался младший. Вот что в нем точно не изменилось. Ким запускает руку в волосы старшего, перебирая мягкие прядки. — Ты всё ещё… — продолжать фразу Сону совсем не охота, потому что получить положительный ответ страшнее всего. Но старший, кажется, понимает его, тут же отвечая: — Нет, давно нет. Я завязал как только вышел из здания суда. Это дало мне жесткий пинок под зад и я, вдруг, впервые в жизни испугался, — Сону чуть сильнее тянет темную прядь, выдыхая, наконец, облегченно. — Я рад, честно, — тихо произносит он, боясь спугнуть атмосферу. Теперь всё кажется каким-то нереальным совсем. Сонхун вновь рядом, лежит на его груди, прижимаясь теснее, словно замерзший котенок. Проблема, разрушившая их как пару, вроде как, тоже осталась позади. И Сону даже дышать слишком часто становится страшно, чтобы вдруг всё вокруг не испарилось, оказываясь всего лишь приятным сном.       Страшно слишком много думать, потому что в голову сразу лезут давние мечтания и Сону совсем не хочется сейчас рассчитывать на что-то большее, чем сегодняшняя встреча. Потому что нужно ли это теперь Сонхуну. Пришел ли он просто сказать ему слова благодарности, чувствуя сожаление, что побеспокоил Кима и его семью, или есть что-то ещё. А нужно ли это самому Сону?       Но насладиться моментом долго им не удаётся. — Пак Сонхун, чертов сталкер, а ну отошел от моего друга, — звонкий голосок Чонвона разрезает тишину и заставляет парней словно проснуться ото сна. Сонхун с беспокойством заглядывает в глаза Сону, что искрятся теперь нескрываемым весельем. — Тебе лучше быстрее унести ноги, если не хочешь проблем, — сквозь смех проговаривает Ким, — Я поговорю с ними и всё объясню, встретимся на днях? — Сонхун быстро кивает и, оставляя едва ощутимый поцелуй на губах парня, убегает от разгневанного Чонвона, громко при этом смеясь.