Он любит поезда

      Поезд был единственным путём к внешнему виду, но только молодёжь осмеливалась выехать за пределы уютного мирка. Старшее поколение ещё помнило те ужасы, которыми они подверглись в том мире. Семья Мадригаль не запрещала уходить своим членам к старой станции, но не одобряла сами эти вероломные поползновения, считая это чистой воды предательством. Стоило ли говорить, что только Бруно осмеливался туда ходить, поскольку терять ему уже нечего было.       К тому же, его там не было около десяти лет.       Тем более, на станции он мог хотя бы встретиться с своим лучшим другом, который ему больше годился в отцы (в лучшем случае). Кондуктору поезда было уже где-то девяносто лет, к тому времени старички наслаждаются жизнью в стенах и меланхолично вспоминают прошлое. И оттого было более чем удивительно, что это был выходец из Энканто, один из первых его жителей. Жизнь в нём всё бурлила и бурлила, в этом старческом тельце, отчего Бруно поневоле улыбался каждый раз.       Как и сейчас, когда он снова встретил его за все эти годы разлуки. Себастиан сразу же вспомнил его и энергично начал пожимать руку, как будто его не было всего-то недельку. Но по бесцветным глазам старика он увидел, что тот помнил, сколько лет прошло и как он скучал по нему. Старик медленно повёл его к буфету станции, не отпуская его руку. Со стороны многим пассажирам казалось, что это старик с сыном. Только сын почему-то выглядел хуже отца, словно его годами не кормили. И потому старику хотелось его откормить своей стряпней, хоть тот и старался вежливо отказаться. — Ничего не говори, бесстыдник. Тощий, аки крыса. Откормлю, будешь сиять как монетка. Негодник.       Бруно знал, что тот ругается из-за его наплевательского отношения к здоровью и в целом к телу, только вот всё равно было очень стыдно. Он же не маленький ребёнок, чтобы о нём вот таким способом заботились. Но странное дело, ему не хотелось отдернуть руку, он изголодался по всему этому, по поезду, по кондуктору, его брюзжанию, к кличкам. Видно, он быд единственным, кто ждал его. Себастиан грустно вздохнул. — Эх, Педро, горемыка мой, что же ты жирку не нарастил? Небось, тебя там дома на части разрывают, что ты, непутёвый такой, вернулся?       Бруно слегка приподнял уголки губ и пожал плечами, мол, что случилось, то получилось. На самом деле у него сердце сильно сжалось, когда его назвали по имени покойного отца. Нет, он знал, что у них похожая внешность, где-то даже повадки схожи, мать даже говорила, что голос порой в точь в точь. Он это знал слишком хорошо. Но одно дело знать, и совсем другое слышать и видеть, как тебя считают другим. Это же не в первый раз происходило. Иногда и мама в порыве чувств его так называла, порой не осознавая.       Он не его отец, но рассказать старику правду он не мог. И потому он как всегда подыграл. — Да, дружище, они от меня не отстают ни на шаг.