Австралийский поцелуй

      — Джиён, принеси ещё одну тарелку и хватит есть этот соус с пуноппан , — сетовала госпожа Со на свою дочь. — С утра всякую всячину в рот суешь.       —Ну, мам, он же клюквенный, — жалобно протянула Джиён.       — Деточка, помимо клюквы там море специй, прекращай издеваться над желудком, — женщина суетились возле обеденного стола, когда вошли гости.       — Ой, мой Цветочек! — Женщина крепко обняла Феликса. — Добро пожаловать, а это у нас кто? — Она с улыбкой взглянула на Чимина, который тут же сменил своё испуганное выражение лица на чрезвычайно милое и приветливое: глядя на эту женщину, по-другому и не получится.       — Пак Чимин. — Парень поклонился в знак уважения.       — Друг твой? — обратилась женщина к Феликсу.       — Он не друг, он — семья, — ответила Йеджи, а после удалилась в кухню тихо хихикая.       Густо покрасневший Чимин нервно прикусил губу. Он понятия не имел, как объясниться перед госпожой Со, которая терпеливо ждала ответа.       — Он не кровный родственник, но моя сестра искренне просила стать ему хёном, — Чимин благодарственно взглянул ему в глаза и слегка улыбнулся.       — Сестра? — Эта женщина мастерски попадала в цель задавая подобные вопросы.       — Да, младшая сестрёнка, она… ушла от нас около года назад, — как можно спокойнее ответил Феликс.       Воспоминания вновь разъедали душу изнутри, но он не подавал виду, оставаясь внешне всё таким же спокойным.       — Ох, прости, я не хотела бередить раны. — Женщина вновь обняла его.       — Всё нормально, — тихо добавил он.       Его спокойствие поражало, чего нельзя было сказать о Чимине. Тот весь переменился в лице и, крепко сцепив челюсти, прикрыл глаза.       — Вы были близки, верно? — Госпожа Со погладила его по плечу. От неожиданного прикосновения Чимин слегка вздрогнул. Открыв глаза, он увидел сочувствующий взгляд проницательной женщины. — Добро пожаловать в семью, Чимин.       — Привет, — дожевывая кусочек лакомства сказала Джиён, тихо подкравшись и выжидая нужного момента, чтобы поздороваться.       — Боже, деточка, ты всё ещё жуешь? Может, ты беременна? Я, когда носила тебя, тоже всякого просила твоего отца принести. — Эта женщина, сама того не зная, решила сегодня всех довести до слёз.       Джиён лишь искусственно улыбнулась и пулей помчала в ванную. Не успела она прикрыть дверь, как вслед за ней вошёл Феликс.       — Девочка моя. — Она отвернулась и, уперевшись руками в чашу умывальника, стала тихо плакать. Вновь это ощущение неполноценности. Феликс тут же обнял её за плечи и крепко прижал к себе.       — Скажи, только честно, ты хочешь стать отцом? — не поднимая глаз сквозь слёзы спросила Джиён.       — Да, — без колебаний ответил Феликс.       — Но я…       — Я знаю, но это ничего не меняет, я по-прежнему хочу видеть только тебя в роли матери моих детей. Наших детей, Джиён. — Он развернул её и глядя в глаза добавил: — Всё должно было быть иначе, но я всё-таки спрошу, чтобы не опозориться перед твоей семьёй: если я предложу тебе стать моей женой, каков будет твой ответ? — От его тёплого взгляда хотелось кричать «Да! Да! И ещё раз да!», но вслух, почему-то, она сказала:       — Предложение нужно делать с кольцом, — вытирая слёзы, она смотрела на его прекрасное лицо расползающееся в улыбке.       — Будет кольцо, — не разрывая зрительного контакта ответил он.       — Красивое? — заинтриговано задала очередной вопрос.       — Тебе понравится.       — Ну, если понравится, тогда соглашусь, — с хитринкой в глазах ответила она наконец на его недопредложение.       — А если не понравится, откажешь? — слегка расширив глаза уточнил он.       — А если не понравится, тогда тем более соглашусь, чтобы до конца твоих дней прививать хороший вкус в ювелирных изделиях. — И снова лёгких шлепок по плечу. Чертовски милая эта её новая привычка. Он обхватил её за талию и прижал к себе.       — Чёрт. — Он прикрыл глаза и сделал глубоких вдох. — Джиён. — Он приблизился к её губам и коротко поцеловал. — Я хочу тебя. — И снова поцелуй. Девушка словно масло растекалась в его объятиях. Время, конечно, для этого совсем неподходящее, но как же приятно ощущать тепло его губ, крепкие руки на талии, жар его тела и аромат.       Пряный аромат с нотками цитруса. Едва касаясь кончиком носа его шеи, Джиён жадно втянула воздух. А затем резко отстранилась и бросилась на колени к унитазу. Весь её сегодняшний рацион бодро поприветствовал «белого друга». Феликс лишь успел придержать её волосы, а затем принялся тихо поглаживать её спину.       — Думаю, будет не лишним показаться всё же врачу, — обеспокоено выдал он, когда она наконец смогла оторвать голову от приветственного отверстия.       — Я просто переела, врач ясно дал понять, что я не смогу забеременеть, — тяжело дыша сказала она.       — Именно поэтому и следует показаться, твоё пищевое поведение, да и поведение в целом, резко изменилось, это настораживает. Я не врач, но всё это может быть не только симптомами беременности, понимаешь? — Он пытался говорить как можно спокойнее, чтобы лишний раз не волновать её, но очень быстро пожалел о сказанном. Она снова разрыдалась.       — Ли-и-кси, — уткнувшись ему в грудь протяжно стонала она. Стук в дверь отвлек её от страданий.       — Джиён, деточка, всё хорошо? — Обеспокоенная мама решила поторопить задержавшихся в ванной.       — Да, да, мы сейчас, — ответил Феликс. Затем помог Джиён подняться и умыл ей лицо. — Всё будет хорошо, не раскисай раньше времени. Что бы не случилось, мы пройдём через это вместе. — Чмокнув в лоб, он приобнял её за плечи и они вышли к заждавшимся, которые уже успешно расселись за столом.       Атмосфера за столом царила, мягко говоря, напряженная. Отец с матерью то и дело переглядывались, бросая условные знаки, понятные только им двоим, но при этом привлекая внимание дочери, которая запуталась в собственных мыслях и нервно теребила край платья под столом. Феликс же пытался её успокоить, бережно поглаживая свободную руку. Но хуже всех себя чувствовал Чимин.       Новое место, новые люди, которые странно себя ведут. В особенности эта Йеджи, которая спутала все его мысли. Глядя на неё, его сердце сжималось, дыхание сбивалось и разум отключался напрочь. После ухода Хлои, он запретил себе влюбляться, будто это действительно было в его власти. Контроль над эмоциями и контроль над чувствами — понятия совершенно разные. Но ему это удавалось, ни одна особа так и не смогла поселиться в его раненом сердце посреди осколков разбитой души. Окружив себя новыми людьми, нескончаемым списком дел и усердно трудясь изо дня в день, он и сам начал верить в то, что справился с болью, что, действительно, может жить дальше. Но эта Йеджи… Слишком больно, слишком желанно.       Он бросал на неё короткие настороженные взгляды, что сначала ввело её в ступор и недоумение, а после невольно начали закрадываться мысли, что с ней что-то не так. Она поднялась со стула и направилась в ванную, дабы убедиться, что хотя бы с лицом у неё всё в порядке.       — И что он такого увидел? — крутясь перед зеркалом негодовала Йеджи. — Тоже мне, великий критик! — Тяжело вздохнув, она умылась и взяла чистое полотенце. — И с чего это я так переживаю? Не нравится — пусть не смотрит! — Распрямив плечи она вышла обратно.       — Может быть, рисового вина? — тихо спросил господин Мун.       — И правда, — добавила женщина хитро взглянув на мужа, — с вином и еда вкуснее, и беседа живее пойдёт.       — Но, мам, они же на машине приехали, — решила возразить Джиён.       — И что? В Сеуле такси работают исправно, а в случае чего, могут и заночевать здесь, ты же знаешь, мы с отцом люди современных взглядов, — ни на что не намекая заметила госпожа Со.       — Вы знаете, я не против, — вдруг оживился Чимин, — не выпить рисового вина будучи впервые у вас в гостях, это просто неуважение, — улыбнувшись, он взглянул на Феликса в поиске поддержки.       — Что ж, решено, — легонько хлопнув по столу добавил Феликс.       Уже через полчаса язык развязался не только у Чимина, но и Феликса. Суровый блондин то и дело отпускал пошловатые шуточки и бросался комплиментами. От его громкого голоса Джиён, сидевшая рядом, быстро утомилась и, попросив прощения, удалилась в свою комнату, на прощание одарив Феликса тёплой и понимающей улыбкой.       Болтушка Чимин громко смеялся рассказывая забавные случаи с показов известных брендов, на которых ему доводилось присутствовать. Господин Мун лишь одобрительно кивал и не забывал пополнять запасы вина на столе. Ближе к полуночи госпожа Со позаботились о спальных местах для гостей, разместив Йеджи в гостевой комнате, Чимина на диване в гостиной, а Феликса направили под бок к любимой, которая всё ещё не спала. Почувствовав рядом родное тепло, она калачиком свернулась рядом и уткнулась носом в крепкое плечо.       —Джиён, — тихо протянул он, — вообще-то я сегодня хотел сделать тебя своей невестой, но всё пошло наперекосяк, прости меня, я дурак, — он крепко обнял её, устраиваясь на бок.       — Что? — Джиён подняла голову и посмотрела на него. Она решила, что ей послышалось и хотела переспросить, но увы, Феликс уже сопел. Погладив его по щеке, она улеглась и наконец смогла ощутить спокойствие, а затем погрузиться в сон.       Снова этот кошмар, но ей почему-то не страшно, она знает, что в конце её защитят, эта мерзкая псина не посмеет ей навредить. Она решительно бросается вниз по склону, быстро поднимается и встречается взглядом с ненавистным противником. Страх всё же пробирается под кожу, но она не отводит взгляд. И вот, разинув пасть, волкодав летит на неё. Сильное желание зажмуриться одолевает её, но она не сдаётся, стоит до конца. Вот, сейчас! Удар! Псина скулит скорчившись от боли, Джиён поворачивает голову и замирает. Не от ужаса, от недоумения, удивления и лёгкого шока. Перед ней стоит кенгуру. Самый настоящий, ростом под два метра кенгуру и держит лапы в боевой готовности. Впервые в жизни она начала смеяться. Смеяться во сне. Осмелев, она приблизилась к нему и крепко сжала в объятиях. Тёплый, мягкий и пахнет гвоздикой с апельсином. Джиён открыла глаза: широко улыбаясь она обнаружила себя распластавшуюся на Феликсе.       — Хм, мой защитник. — Облегчённо выдохнув, она спокойно прикрыла глаза крепче прижимаясь к парню.       На часах время близится к рассвету, по тёмному коридору тихо шлепает босыми ногами Йеджи. Пусть выпила она и немного, но пить хотелось так сильно, что, казалось, язык вот-вот присохнет к нёбу.       Пошарившись тихо в поисках воды на кухне, она жадно осушила стакан и намеревалась выйти, но внезапно путь преградили. Проснувшийся от звона стакана Чимин, мирно спавший на диване всего в метрах пяти от кухни, тут же подорвался и с лёгкостью обнаружил источник шума. Стоя в неприличной близости к ней, он протянул руку ей за спину и налил воду в стакан, а затем, не разрывая зрительного контакта, не спеша проделал то же, что и Йеджи ранее.       — И откуда ты только взялась такая? — как-то хрипло, но очень жёстко произнёс Чимин, звучно ставя стакан на место. Расположив руки по обе стороны от Йеджи, упираясь в столешницу, он пристально смотрел на девушку. Сердце бешено колотилось. Причём у обоих. В любой другой подобной ситуации Йеджи уже давно дала бы отпор парню, что позволил себе такую наглость. Но глядя на этого, почему-то тело её не слушалось. Она молча наблюдала за его блестящими глазами, острым подбородком и такими привлекательными губами, по которым он то и дело елозил языком.       — Моё сердце закрылось с уходом Хлои, я не хочу больше чувствовать привязанность, трепет, боль, — он шумно вдохнул, — но, почему-то, когда я смотрю на тебя, оно рыдает от одиночества, буквально кричит о жажде тёплых искренних чувств, оно хочет полюбить. Снова, — он опустил взгляд и убрал руку, давая Йеджи возможность уйти. Но та даже не сдвинулась с места.       — Прости, но я…