плак-плак

ночь тёмной пеленой на небо ложится, воздух густеет и дышится тяжело, не во все легкие; странный мороз позвоночник пробирает, и мурашками тело отдаёт. венти идёт, а белые ткани его одежд стелятся по земле кровавой, грязь собирают на каменных дорогах, ноги пачкаются о тела людей мертвых, и неприятно скользят меж пальцев босых ног чужие внутренности. юношу качает, взгляд его пустой и невидящий, ослабленные руки вдоль тела опущены, и чувство, будто дуновение лёгкое способно повалить его в груду разлагающихся трупов. венти поднимаясь к площади главной о стены облокачивается, идти ему тяжело, сами ноги будто свинцовые к земле всё тянут невыносимо; словно зовут лечь средь изуродованных тел. запах в округе ужасный, тошнотворный, что глаза пленкой покрываются; ветер лишь раздувает его сильнее, от застоявшейся гнили сворачивает живот и саднит горло. на последней ступеньке юноша останавливается, голову вознося к небосводу, смотря на облака алые, что будто впитали кровь пролитую, и небо чёрное, угнетающее и непонятное. бесконечные звёзды в опустевших глазах отражаются бликами неестественными, мешаясь с его лазурью темной. и те словно поглощают этот свет, млечный путь тонет в бесконечной мрачной бирюзе безвозвратно. поворачивает голову к статуе из мрамора белоснежного и, кажется, не видит там собственного облика, лишь вид своего дорогого друга покойного. ноги сами ведут его дальше, к возвышающемуся памятнику, всё быстрее и быстрее, переходя на бег, он спотыкается о людей лежащих, пачкаясь кровью густой, и добегая к подножию падает на колени, отчаянно шёпотом вымаливая накопившееся в душе. вокруг самой статуи словно непорочный купол, ограждающий ее от дрязг окружающего; сама она чистая, как будто светится в ночи, и цветы высаженные вокруг белыми лепестками устремлены вверх, питаясь энергией не от солнца вовсе а, кажется, от самой статуи. ткань противно липнет к телу, оставляет алые подтеки на фарфоровой коже, и кровавый след вьётся от ступней весь его путь. в голове ватой забиты мысли, слова произносящиеся неконтролируемые и бессвязные, но, как молитва, просящие о помощи. слёзы сами льются потоком, стекают с щёк на землю, на девственную белизну цветов. у венти душа на части рвётся от собственной тоски, от желания увидеть и вспомнить. хочется раскопать неприкасаемую клумбу под собой, в надежде найти тело друга, лишь бы почувствовать вновь. венти раскопает, если это единственный выход.