Ночь

— Ах, господи, — рваный вдох, пальцы сжимаются на крепких мужских плечах, — господи, я.. — Соседей перебудишь, тише, — Тоби наклоняется над возлюбленным и вжимается бёдрами в Эндрю, распростёртого на тесном диване. Тот уже весь мокрый от пота и раскрасневшийся от второго захода за сегодняшний вечер, старшему паучку сложно отвести от него взгляд. Эндрю тихо скулит и прикусывает мышцу большого пальца, помутневшими глазами глядя в потолок — оставаться тихим становится почти невозможно. Тоби входит до конца мягко, заботливо, и валится на юношу, чтобы поцеловать того в опухшие, разбитые каким-то бандитом губы, — аккуратно, чтобы не повредить рану, — взять за запястья и, оставив лёгкие поцелуи на затянутых пластырями костяшках, завести чужие руки за голову. — Не шевелись. — Я уже не могу, — Эндрю тянется рукой к своему члену, но Тоби мягко перехватывает его за запястье и возвращает руку за голову. Младший Паркер чувствует паутину на своих руках и коротко усмехается: — Так нечестно. Тоби улыбается и целует его — крепко, уверенно, спокойно. Впервые за долгое время им не нужно никуда спешить. Под конец поцелуя он начинает медленно толкаться бёдрами, сдерживая себя, стараясь доставить партнёру максимум удовольствия. Проводит пальцами по чужим бёдрам, по ногам, заброшенным ему на плечи. — Всё хорошо? — Д-да... — от горячего шёпота по коже Тоби бегут мурашки. Напоследок оставляя поцелуй на шее Питера, мужчина приподнимается на локтях и начинает двигаться так ровно и глубоко, что у Эндрю окончательно сносит крышу. Проходит всего минута, и он уже извивается под мужским телом, хватая ртом воздух, отчаянно пытаясь ускорить темп и дойти до оргазма. Его дразнят, не давая кончить сразу, нарочно замедляются, но продолжают двигаться так глубоко, что Питеру остаётся лишь продолжать стонать и умолять о пощаде. — Пожалуйста, — где-то на выдохе выдавливает он, — пожа-алуйста. Тоби приподнимается, кладёт ладони на бёдра Питера и, вняв его мольбам, начинает вбиваться в тело юноши с какой-то невероятной скоростью. Эндрю напрягается всем телом в ожидании экстаза и не сдерживает громкого стона, когда влажная рука мужчины наконец обхватывает его пульсирующий сочащийся член и начинает двигаться так же быстро, как чужие бёдра, вдавливающие Эндрю в кровать. Тот кончает едва ли не с криком, но свободная рука Паркера-старшего вовремя накрывает его рот, заставляя молчать. Спустя минуту с глухим стоном на него валится тяжело дышащий Тоби. По батарее с криком: “Три часа ночи, ублюдки!” — стучат соседи, пока два запыхавшихся паучка тихо смеются и устало целуются. — Я люблю тебя, Питер Паркер, — слышится шёпот в темноте. — Я люблю тебя, Питер Паркер, — отвечают ему.