не сдерживай голос, золотце.

Он стоит на коленях и отсасывает. Делает это с удовольствием, покорно и невероятно умело. От вида такого Алтана крышу сносит похлеще, чем от любого вида алкоголя. да блять, чего он мелочится. хлеще, чем от убийств. — Золотце, блять. Всего словарного запаса русского языка хватает только на это. рука ложится на чужой затылок, и насаживает Дагбаева на себя. тот стонет. стонет с удовольствием. —Шлюшка золотая. Бросает Дракон, и Алтан не протестует. связанные за спиной руки не дают вцепиться в чужие бёдра. ноги широко разведены. их отчаянно хочется свести, но нельзя. Вадим кончает, и Алтан не отстраняется. Глотает всё. Губы ещё облизывает довольно, сука. Дракон подхватывает его под подмышки, еле протиснув руки под чужими, плотно связанными, и поднимает на ноги легко, как пушинку. Дагбаев охает, и его толкают на кровать, стоящую рядом. Руки развязывают и жёстко разминают. Алтан стонет жалобно — затекшие мышцы пронзает противной болью. — Потерпите, золотейшество, — лишь говорит Дракон, и продолжает свои несложные манипуляции. Когда руки наконец размяты, Алтан забирается дальше на кровать, и ложится. — Руки за голову. Командует Вад, и от одного его голоса и без того ужасно возбуждённого Дагбаева одурительно сильно ведёт. Ладони послушно складываются под головой, сцепившись в замок. — Ноги разведи, золотце. Вкрадчивый голос Вадима не просит. Вновь приказывает. Обычно приказы отдаёт Алтан, но явно не сейчас. Лишенный хоть какого-то давления последний стонет, и воздух перехватывает, когда в губы требовательно впиваются чужие. Кусают, проталкивают язык глубоко. Почти трахают его рот языком. — Блять, давай уже. Когда Дракон отстраняется шипит Алтан. Непокорная змейка. Командовать любит. — Тихо, золотце, тихо. Смеётся Вадим, и Дагбаеву хочется его убить. и хочется почувствовать его член в себе. он даже не знает, чего больше. наверное, всё-таки член. — Я тебя… — Не меняя тона выдыхает Алтан, и громко охает, когда чужие, безжалостные пальцы цепляют его сосок. Оттягивают, выкручивают. Слов не остаётся. — Что ты меня, золото? Вадим скалится, и Дагбаев понимает, что фразу продолжать не стоит. Но всё равно упрямо, на стоне тянет: — Убью. Вторая рука же в этот же момент начинает мучать и второй сосок. Слов у Алтана больше нет. Только неразборчивый скулеж, который отчаявшаяся гордость пытается остановить. — Уверен, золотце? Вновь смеётся Дракон, и Дагбаев уже ни в чем не уверен. Только в том, что возбуждение уже болезненно, а Вадим вознамерился его мучать. Алтан упрямо молчит. Ноги неосознанно сводит. — Нельзя! Рычит Вадим, и резко разводит ноги обратно, не позволяя их вновь свести. А потом шлепает Алтана по бедру. Тот захлёбывается в собственном стоне, но всё равно молчит упрямо. Наконец, Дракон смазку вытаскивает из тумбочки, и презерватив. рвёт сначала упаковку второго зубами, и раскатывает тонкий латекс по стоящему члену, а смазку наносит на пальцы щедро. никогда не экономит на золотце. для жизни опасно. Греет на пальцах субстанцию — знает, что та холодная. Не хочет такого дискомфорта Золотейшеству приносить. А тот уже уёрзался на простынях своих черных, дракульских. Потом закидывает чужие стройные ноги, испещрённые страшными шрамами, которые перебила вязь золотых цветов себе на плечи, и поглаживает пальцами узкий вход. Они уже несколько дней не спали. слышит даже так, как Алтан воздух носом втягивает. —Не сдерживай голос, золотце. Говорит он, и осторожно проталкивает внутрь один палец, меньше чем на фалангу. Алтан губу прикусывает до крови, но голоса не подаёт, словно назло Дракону. Тот не спешит. Растягивает его медленно, основательно, задевая пальцами простату безжалостно, и выбивая стоны чужие. Алтана порой аж подкидывает. Ему ужасно хорошо. — Громче, золотце. Строже повторяет Дракон, и Дагбаев всхлипывает, когда внутри два длинных пальца ножницами разводятся, и вновь мажут по простате. Наконец, Вадим решает, что Алтан готов. Подтаскивает к себе ближе, ухватив за бёдра. — Смотрите мне в глаза, золотейшество. Приказывает вновь Вадим, и входит медленно-медленно, чуть сам не стонет от того, как узко его принимает Алтан. Тот не смеет протестовать, ловит взгляд чужих глаз, и смотрит в них отчаянно. А в радужке только похоть плещется. чистая, неразбавленная. Вместе с вином глаз. Алтан привыкает какое-то время, а потом кивает безмолвно. Дракон понимает, как это интерпретировать, и вновь толкается. В этот раз на всю длину, заставляя Дагбаева судорожно всхлипнуть, высвободить руки из-под головы, и вцепиться в простыни. Вадим медленно наращивает темп, напоминая смотреть в глаза Алтану. Тот стонет бесстыдно, смотрит, кажется, прямо в душу, но ведёт здесь Дракон. Толчок, ещё, ещё. В итоге и сам срывается. Насаживает на себя чужие бёдра, вколачивается жестко, быстро, до шлепков тела о тело. Ужасно пошлых. — Нет, золотце. Когда Дагбаев тянется рукой к своему члену, бьёт его по ладони Дракон, не позволяя коснуться себя. Толчок, еще толчок, и вот, Алтан кончает, прикусывая костяшки пальцев, и сдавленно громко вскрикивая. А вслед за ним, через несколько толчков и Вадим получает разрядку. Отдышавшись выходит, и ложится рядом с Алтаном, опуская его ноги, и видя как тот совсем поплыл, бедный. — Ты живой хоть, золотце? Смеётся Вадим, и Дагбаев немного одурело кивает. Пьет воду из стакана с его рук, и вскоре вырубается. Устал, умотался бедный. А вслед за ним, обняв, и Вад мирно засыпает.