Горе Луковое

На алгебру Маша ходила весьма спокойно, после разговора с Лаурой в ресторане. Она даже немного успокоилась внутри. Сегодня класс был открыт, но самой учительницы еще не было: — Как думаешь, может стоит мне отказаться от олимпиады, там сейчас как раз суд будет в этих числах, — Маша смотрела на Буше. — Дура? Так долго шла к этому, папа тебя убьет, а потом я, ну, а первая Клавдия Олеговна. — Не получается со временем вообще, — она вздохнула. — Да у тебя на лице все видно. — Что видно? — Тушь под глазами — остатки вчерашнего мэйка, глаза припухлые — спала небось 2 часа, вон кофе хлещешь, значит вырубает, а еще пересдавать историю, общество и алгебру, плюс на работе аншлаги, а еще постоянные + и — настроения. Я бы уже повесилась. — Не подкидывай ей идеи, — Полякова обернулась на них. — Доброе утро, — Лукина зашла в сопровождении солидного мужчины в костюме, Маша сразу поняла кто это. — Доброе утро, — все ответили, немного с любопытством смотря не на мужчину у стола преподавателя, а на здоровенного мужчину у двери. — Это кто? — Буше шепнула Маше. — Муж, — тихо ответила девушка, — Пойду умоюсь, раз уж тушь осталась… — Я только сейчас заметила, честно, — подруга виновато улыбнулась. Маша прошла к двери и перед ней возник шкаф в виде человека, на три головы выше нее: — Эм… — Маша подняла брови, — Мне туда, — она показала на коридор. — Ребенка выпусти, — Лукина сказала мужчине у стола. — Чего? — он обернулся, — Господи, шкаф, ты опять всем мешаешь ходить. Это же дети. Пусти, и сам выйди, постой у двери, посмотри картинки на стенке. — Кхм, — Буше усмехнулась. — Спасибо, — Маша кивнула, обходя высокого человека и уходя в коридор. Со звонком, в классе уже не было посторонних, Лаура кивнула Маше, которая остановилась у двери, испугавшись, что опоздала. Урок шел обычно, когда зашла секретарь: — Можно? — Конечно, что-то срочное? — Лукина отложила мел. — Пришли результаты и списки региональной олимпиады, — она протянула лист А4 учителю. — Ой, хоть бы один балл набрать, — Мари легла на парту, закрывая лицо. — Так, — Лукина пробежалась взглядом по списку, — Буше… — Если там ноль, то лучше ничего не говорите, — она пробурчала в парту. — Ладно тебе, — Маша улыбнулась, погладив ее голову. — Так, Буше Мари… из 44 баллов, набрала, 36, вошла в топ-5, занимаешь 5 место, приглашена на Российскую олимпиаду 11 декабря в Санкт-Петербурге, — Лукина не скрывала удивления и улыбки. — Что?! — она радостно подняла голову. — Молодец, — Маша искренне обрадовалась, обнимая ее. — Подождите, а Третьякова чего? — Буше поджала губы. — Да что ж... — женщина второй раз уже смотрела список, — Так… что-то не вижу вообще… — Ну и ладно, значит по нулям написала, — Маша спокойно пожала плечами. — Да быть не может! Готовились вместе, — Буше посмотрела на Машу, — Или ты что там, везде наугад писала?! — Не везде, — Маша махнула рукой и вернулась к заданиям урока. — Юля, а вы найдите, хотя бы, какие баллы у Третьяковой, писала же, — Лукина отдала список секретарю. — Сейчас поищу, — она кивнула и ушла. — Пока вернемся к уроку. Мари, поздравляю с прохождением, — она кивнула и класс похлопал девушке. Маша правда почему-то совсем не расстроилась, надежд на олимпиаду она не строила, важнее была литература, которую, скорее всего, она пропустит. К концу урока уже и вовсе все забыли о результатах, записывали домашнее задание с доски: — Лаура Альбертовна, — секретарь вошла в кабинет снова, — В общем, прошлый список обнулили, сказали, какие-то ошибки, вот новый, только пришел. — Скажите, что меня не выкинули из топ-5! — Буше резко поднялась. — Ммм, нет, ты на 5 месте, так и есть, — Лукина улыбнулась, — Третьякову-то нашли в итоге? — В прошлом списке ее вообще нет, ни за топ-100, ни где-то дальше, — секретарь пожала плечами. — Может меня не существует? — блондинка вздохнула. — Лаура Альбертовна, ну я не поверю, что Маша не вошла даже в списки, — Буше вертела ручку в руках. — Угу, — Лукина повернула лист на вторую сторону. Секретарь вместе с ней вела по строчкам и остановила палец в середине листа: — Нашлась, — женщина секретарь посмотрела на девушек. — О, уже хорошо, — Буше кивнула. — Так, Третьякова Мария Владимировна, 11В, — Лукина читала строчку, — из 44 баллов, набрала 40, занимает… Первое место в региональной олимпиаде по математике и приглашена на всероссийскую… — она буквально открыла рот от прочитанного. — Маха! — Буша радостно обняла девушку за голову. — Подожди, да в смысле… нет. Не может быть, там наверное, опять списки перепутали и…— Маша помотала хмуро головой — Так, всем ровненько встать, — в класс зашла Кабатова и тут же следом директор школы, за ним какой-то мужчина в пиджаке и Кушнир. — Простите, Лаура Альбертовна, — директор извинилась, что они так ворвались, — Эм, так буквально 5 минут, ребята, садитесь. — Меня зовут, Александр Иванович, я из управления образования, — мужчина вышел вперед, — Приехал по поручению департамента, — он улыбнулся, — Для торжественного вручения, — он посмотрел на директора, которая кивнула ему, — Буше Мари Вячеславовне, сертификата участника, грамоты и билета в город Санкт-Петербург, за 5 место в региональной олимпиаде по математике, от лица всего города и школы, приглашаю сюда, для вручения. — Иди, — Маша подтолкнула подругу, у которой глаза были почти на лбу. Мари как во сне подошла к нему и забрав призы, сделала фотографию, стоя между ним и директором. — Но это еще не все, — мужчина кивнул и подозвал ближе Кушнир, — Так же, немного с запозданием, но, вручаю торжественную благодарность и грамоту от лица города и школы, от себя лично, за второе место в региональной олимпиаде по литературе — Марии Владимировне Третьяковой. Учительница литературы гордо захлопала, пока Маша шла к ним за бумажками: — Большая молодец, удачи на Российской олимпиаде. — Спасибо, — Маша скромно кивнула и вернулась на место. — А так же еще, вручаю, уже за первое место в олимпиаде по математике грамоту, сертификат, и билет в Санкт-Петербург… опять Третьяковой Марии Владимировне, — он удивился, что написано на грамоте. — Маша у нас везде успевает, — Клавдия Олеговна совсем не скрывала гордости за ученицу и громче всех хлопала. — Большая молодец, отличный результат, лучший в регионе и отрыв в 2 балла от всех, это уже уровень. Спасибо вашему преподавателю, как… — Лаура Альбертовна Лукина, — Маша тоже как-то гордо сказала, указывая на учителя. — Большое спасибо за такие таланты, — мужчина пожал ее руку, — Спасибо за внимание, извините, что отвлекли, девчонки, удачи на российских олимпиадах, верим в вас, — он кивнул и делегация также ушла. — Вы такие умнички, — Полякова обняла их обеих не вставая с места. — Я же говорила, что затащим, а ты — не получилось и ладно, нифига, — Буше была горда собой. — Спасибо, за урок, до завтра, — Лукина услышала звонок. — Восторг, — Буше радостно посмотрела на грамоту в руках, — На какое число билет? — она посмотрела на Машу. — Ммм, на… — она посмотрела дату, — На 9? — У меня тоже. Ого, они дают нам еще погулять по Питеру? Какие добрые, — девушка усмехнулась. — Угу, — Маша уже задумалась. — Нет, не говори, что тебя не отпустят с работы! У тебя вон дядька из министерства в ногах почти лежал, что ты такая молодец. — Дело не в работе… — Маша убрала в рюкзак билет, — Пока не говорили дату заседания по делу отца. — Ну, он же справится и без тебя, тем более…- Маша на нее строго посмотрела, — Все, молчу, пошла переодеваться на физру, — она ускорилась, чтобы догнать Полякову. Маша все собирала рюкзак, задумчиво смотря на две грамоты, словно это было что-то нереальное: — А можно у вас пока оставить? Не хочу помять, — она посмотрела на Лукину. — Конечно, — она кивнула, все это время она наблюдала за Машей. — Что? — девушка поймала очень непонятный взгляд в пустом кабинете. Лукина подозвала ее рукой. Девушка вздохнула и подошла: — Я тобой очень горжусь, — Лукина обняла ее. — Спасибо, — Маша обняла ее в ответ, довольно крепкое вышло объятие, — Я же говорила, что не подведу, вот… — Даже если бы ты заняла первое место с конца, ты бы не подвела. — Ну, поэтому я решила, что лучше сначала, — она улыбнулась, — Мне пора, у меня урок. — Да, — Лукина отпустила ее, — Не переживай, если поехать не получится, главное… чтобы у тебя все было хорошо, угу? — Я постараюсь все решить, — девушка улыбнулась, — С этим оказывается проблем у меня нет, — она кивнула на грамоту на столе и ушла. К обеду Маше стало уже плохо от усталости, но Буше потащила ее переписывать контрольную по математике, это была последняя неисправленная двойка: — Я думала вы уже закончили? — Лукина посмотрела на время. — У нас по последней двойке, закроем и можно расслабиться до конца года, — Буше подошла к столу, пока Маша неохотно плелась следом. — Говори за себя, у меня еще 10 двоек по твоей бабуле… — Маха, давай математику закроем и я тебе с историей помогу, — Мари взяла свое задание и выложила на стол Лауры телефон. — У тебя сегодня точно шило в одном месте, и на физре выше всех прыгнула, и на химии пять. Ты из-за пятого места, случайно, в космос еще не решила успеть слетать сегодня? — Маша подняла брови. — В космос завтра, сегодня алгебра, — Буше несильно нажала Маше на нос и пошла за стол. — Ненормальная… — Маша вздохнула, выкладывая телефон на стол. — Держи, — Лукина протянула контрольную и листы. — Спасибо, — девушка устало села за стол и поняла, что вообще не понимает задания на какую тему перед ней. Прошло минут 30 и по столу Лауры пошла вибрация от телефона Маши, женщина нажала на звук, чтобы тот затих. В течении следующих 5 минут она проделала это 8 раз: — Нет, ну это невозможно, у меня скоро стол уедет от звонков, — Лукина нахмурилась. — Кто звонит? — Маша подняла брови. — Эм, «Работа» — она посмотрела на контакт. — Который час? — она обернулась на часы на стене и нахмурилась, — Включите на громкую, пожалуйста, чтобы вы потом не говорили, что мне там решения надиктовывают. — Кхм, — Лукина усмехнулась, но ответила и включила звук. — Третьякова! — по классу раздался голос начальника. — Да, Евгений Юрьевич, — Маша подперла голову рукой. — Какого черта до тебя не дозвониться? — У меня учеба. — Да пле…- он кому-то что-то мягче сказал и явно куда-то отошел, — У меня проверка, при чем всего и сразу, при чем без тебя! — Все отчеты в папках, каждая подписана, — Маша потерла шею, — Официанты знают. — Мне нужна папка для налоговой, она точно желтая? — Желтая, — Маша кивнула. — Девочки видят синие, зеленые, красные, но желтых нет! И я не знаю, где она! — В столе, может еще на складе в бумагах, вы посмотрите внимательнее, а я уже еду, — Маша действительно начала собираться. — Если ты не появишься за 20 минут, пока я тут облизываю этого урода из налоговой, то клянусь, уволю тебя, себя, всех нахрен, еще и присядем все вместе, — он кряхтел, — Где еще раз посмотреть? — На складе, — кивнула. — Все, жду, — он сбросил. — Нифига ты ускорилась, что они папку не найдууу… — Буше изменилась в лице, когда Маша достала из рюкзака желтую папку, — Нет! Ты не могла… Ты взяла домой ее?! — Я не успеваю, — Маша кивнула. — Ты больная? Он же про нее и говорил, ни в коем случае не… — Я еще раз говорю, я ничего не успеваю, — девушка стиснула зубы, — Если бы ты не потащила меня сюда, я бы успела ее положить на место! — Ой, ты накосячила, а я… — Да, я накосячила! — Маша совсем разозлилась, — Да! Потому что у меня нет времени! Я вчера забрала ее с собой, потому что уже звонили из охраны, что ресторан не на сигналке, потому что я уснула на месте, да! И я ее забрала, потому что этому идиоту не важно, что это даже не моя работа! А ты все заладила — пошли-пошли... Вон пошли! Что в итоге? Не там не успела, не здесь ничего не сделала! — А че ты на меня орешь?! — А че ты ко мне лезешь постоянно! Таскаешь меня за собой, как-будто больше всех надо! Мне вообще плевать на алгебру, потому что все равно твоя бабка вздохнуть не даст! И полугодие мне не закрыть! И ехать никуда не даст и будет… — У тебя опять твой минус? Да? Поэтому психуешь?! — Знаешь что?! — Маша бросила в нее карандашом, — Иди к черту! Вообще все пошло к черту! И ты, и твои бумажки, и контрольные, и дела, оставь меня в покое! — она бросила на стол Лауры свои ответы и забрав телефон ушла. — И вас туда же… — протянула Буше, — Передавила… — Ну и зачем? — Лукина смотрела на нее подняв брови. — Невозможно уже смотреть на нее! Не спит, не ест! Вы понимаете, что я звоню ей три раза в день, чтобы она поела?! Это не нормально, что она себя так загоняет. И для чего? Чтобы в итоге через пару дней, урода, который ее сломал — выпустили? Или что, чтобы она винила себя, что ее отца посадят? Нихрена ей не помогает ее психолог, что-то в терапии плюс-минус, у Третьяковой один сплошной прочерк… Извините, — она выдохнула. — Комплекс отличницы называется, — Лукина сказала отстранено, — Угодить всем, не смотря на себя. — Хм, и толку? Угодила она вам, мне, другим, а себя вон довела… спит два часа, ест по горсти и ревет, очень отлично… — Мари взяла карандаш, который попал ей в плечо, — Это все из-за отца у нее… Вы конечно тоже, но больше он… Переживает до жути. Вчера ревела, наверное, два часа после того, как его навестила, хочет… отказаться, она хочет от своего дела. — Ты же сказала, что это неправильно? — Угу, — она кивнула, — Вот, карандашом теперь получаю, что не поддерживаю то, что она и сама знает, что неправильно… Сломалась Машка, как карандаш этот… — заключила Буше, — И помочь не дается и сама страдает… Ой, опять я вас в это включила… опять получу. — За меня? — Конечно. Я в 90% случаев именно за вас получаю. Гадости про вас не скажи, хорошего тоже нельзя, ей грустно становится. Не дай Бог… — Что? — Полюбить кого-то так же, как она... Что-то это больно судя по ней… — Буше поджала губы, — Все молчу, — она вернулась к контрольной. Лаура была действительно в смешанных чувствах внутри себя, на столе лежали грамоты Маши, ее фамилия мозолила глаза: — А можно вопрос? — М? — Лукина посмотрела на Буше, — Да, конечно. — А на вас когда-нибудь руку поднимали? — Что? — женщина удивилась. — Кроме Маши… в смысле… — Не уверена, что хотела бы что-то обсуждать. — Значит права. — Кто? И в чем? — Я, — Буше откинулась на спинку стула, — Наверное, ваш муж, да? Я просто… заметила, что вы сегодня утром вели себя так, как вели себя со мной 50% школы, которую я дубасила раньше… Вы делаете вот так, — она показала руки сложенные на груди, но ладонями держала себя за плечи, — Называется «самообъятия», люди так делают, чтобы защитить себя в стрессе или когда боятся… Вы фактически выдаете себя и то, что… — Буше, ты тонкий психолог, я поняла, — Лаура кивнула. — Маша значит тоже поняла все. — Что поняла? — Что вы Лаура Альбертовна, жили с абьюзером, как Маша когда-то, и после того, что сделала она, для нее это стало точкой. Не хочет болезненных воспоминаний для вас, не хочет быть похожа на негативные ассоциации. Она всегда прощает таких как я, ее папа. Знаете почему? Дает обещание каждый раз себе, что в жизни не причинит никому такой же боли… а с вами допустила это… И это запустило саморазрушение. Она готова насильника простить, но не себя… Страшно быть Машей Третьяковой, — Буше печально поджала губы, — Я всю жизнь жила по принципу, Маша — это зло, пока не узнала от самой Маши, что зло, которое навязывали про нее — это мнение бабушки моей, и ненависть к Маше ушла сразу… ну просто потому что она… Самый светлый и добрый человек на свете. Как вообще можно было простить все то, что я сделала? А она простила… даже больше, пустила в свою жизнь, доверяет и не просит ничего в замен. Такое разве бывает? — Бывает, как видишь, — Лаура кивнула. — Она считает, что не достойна нас всех. Но по-моему, это мы не заслуживаем ее… Это первый друг в моей жизни, который со мной не потому, что я курю, пью или она боится меня, нет… она просто хочет быть рядом и понимает… Что я вам рассказываю? Вы то лучше всех все знаете, — Мари улыбнулась, — Ну неужели нет шанса, что вы не упустили друг друга? — Спроси, что полегче, — Лукина усмехнулась устало. — На простые вопросы, я и сама могу отвечать, — Буше улыбнулась, — Ладно, все, сдаю работу, не лезу в душу, — девушка поднялась и положила листы на стол.