Держись за меня крепко

      Последующие дни и недели не отличались от предыдущих ровно ничем, кроме поведения Дамиано, для которого Итан отныне казался таким же привлекательным как свет для глупого наивного мотылька. И одному Всевышнему известно, чем окажется этот свет — теплым и ласковым огоньком или открытым пламенем, в котором Дамиано сгорит дотла.       Они не обсуждали произошедшее и как порядочный джентльмен, а может просто как сбитый с толку и слегка напуганный человек, он выдержал паузу длиной в несколько дней, присматривая за Итаном слегка на расстоянии и пытаясь понять, как на него повлияло то, что, по убеждениям Дамиано, должно было повлиять. Но, проанализировав его поведение, он пришел к выводу, что существенно это повлияло только на него самого, а, следовательно, можно расслабиться и отпустить себя и ситуацию, и вести себя так, как того требует душа и сердце. Разумеется, его порывы и желания были замечены не только Итаном, но и всеми остальными, чьи немые вопросы стали появляться все чаще, по мере того, как в геометрической прогрессии стали увеличиваться эпизоды со «случайными» касаниями, поглаживаниями, перешептываниями и любыми малосостоятельными предлогами остаться наедине. Тогда Виктория все-таки зашла в номер Итана в поисках Дамиано и слишком молчаливая, подозрительно глядящая на нее «пропажа» и в противовес ему излишне болтливый Итан неосознанно заставили ее пристальнее наблюдать за этими двоими, замечая то, что, возможно, проскальзывало и раньше, но теперь воспринималось совершенно по-другому. По большому счету ее не волновали подробности их отношений, только лишь требование, пронесенное сквозь года, оставалось неизменным — чтобы всем было комфортно и все были счастливы и гармоничны в том, что они делают. Очевидным плюсом в том, что происходило, она могла отметить возобновившуюся активность Дамиано в соцсетях, который, как и много лет назад, стал постить всякую ерунду практически безудержно, на радость фанатам и их менеджменту, прослеживавшему любые изменения в статистике охватов на странице. Для кого-то это была сухая статистика, для нее же это означало одно — Дамиано вернулся. Тот Дамиано, который покорил ее сердце и сердце всей Италии — живой и непосредственный, а не машина для перепостов официального аккаунта группы. С Итаном обстояло сложнее. С ним всегда было все сложнее, поскольку ничто не могло отразиться на его поведении так явственно, чтобы это было заметно не только на компьютерной томографии его головного мозга. Одно было понятно — ему не хуже, соответственно, и беспокоиться пока не о чем.       «Я буду в студии» — Не планируя ничего подобного сегодня вечером, решив за одну секунду, написал Дамиано короткое смс, получив такой же короткий ответ «Ок» от проводившего вечер в компании Томаса и его бесчисленных знакомых Итана. Их же с Викторией ужин в гостиничном ресторане подходил к концу и Дамиано весь вечер не мог избавиться от мыслей о нем, о том, что у них было, и какой Итан был сегодня красивый и расслабленный во время работы. Он чувствовал себя последней сопливо-восторженной фанаткой снимая его украдкой на телефон, чтобы эгоистично пересматривать эти видео перед сном или, возможно, поделиться ими как-нибудь со всем миром. Но этого было мало, решительно мало, если бы он даже зациклил все имеющиеся у него фото и видео с Итаном, это бы и на долю процента не компенсировало то неуемное желание видеть его на расстоянии вытянутой руки, касаться своими вечно холодеющими ладонями его горячей кожи и ощущать его мягкую энергетику, наполняющую любое помещение, стоит ему оказаться там. Хотелось писать. Писать, писать и писать, но он не знал получится ли — он не делал это слишком давно и был совсем не уверен, что его перерыв будет так легко прервать. На задворках сознания промелькнула мысль, что он не посвятил ему ни одну песню, ни одна строчка его текстов не была вдохновлена им, и сейчас Дамиано не понимал как такое возможно. Как могло служить вдохновением что-то другое, но только не он, и как он всегда воспринимал Итана как нечто само собой разумеющееся, а не нечто особенное в своей жизни.       Итан пришел спустя полчаса после его прихода в студию и в какой-то момент ожидания Дамиано подумал, что, возможно, они не поняли друг друга. И да, когда он пришел, то даже обычная, аскетично обставленная студия стала выглядеть совершенно иначе — он заполнил эту пустоту собой, не проронив ни слова, кроме приветствия и простой улыбки, но все стало иначе, будто света и тепла стало больше. Итан присел на край стола, за которым Дамиано сидел со своим блокнотом и тот, не колеблясь, отложил карандаш, развернул ладонь внутренней стороной наверх, чтобы Итан в тот же момент вложил свою в его и только тогда Дамиано поднял на него взгляд. Легкая, едва уловимая улыбка, коснувшаяся его бледных губ, растрепанный пучок с дурацкой косичкой, заплетенной еще утром кем-то из команды, маленькое колечко в недавно проколотом ухе — он так соскучился по нему за эти несколько часов разлуки, что хотелось схватить Итана и спрятать себе под футболку, чтобы точно никуда не делся.       — Получается? — Тихо поинтересовался Итан, разворачивая к себе раскрытый блокнот с перечеркнутыми строчками. Дамиано помотал головой и придвинулся на стуле ближе, утыкаясь лбом в его бедро, обтянутое побывавшими в различных жизненных передрягах и, очевидно, самыми любимыми джинсами, и тот час длинные пальцы зарылись в волосы на его затылке, посылая мурашки по позвоночнику. Черт возьми, когда он стал таким чувствительным к обычным прикосновениям. Еще немного и он начнет позорно писаться от них как щенок от радости встречи с любимым хозяином.       — Не загоняйся, у нас много текстов и тебя никто не торопит. — Расценив его жест как расстройство от неудачи, принялся утешать Итан, пропуская с легким натяжением сквозь пальцы пряди волос Дамиано.       — Я знаю. Внутри так много всего, но я разучился облачать это в слова.       — Таланту не разучишься, Дамиано. Может быть просто не время, но ты сможешь, как и всегда. — Дамиано улыбнулся и потерся макушкой о его живот — Итан был такой Итан, он всегда мой найти доброе слово для любого, неважно кто это был — человек, которого он видит первый и последний раз в жизни или они, связанные между собой давно и надолго.       Поднявшись, Дамиано взял бас Виктории и грифом отвернул в сторону камеру видеонаблюдения, висевшую в углу комнаты — он не знал работает она или нет, но так было комфортнее. Взглянув на наблюдавшего за его действиями Итана, он подкурил сигарету и уселся на черный кожаный диван, стоявший посреди студии. Поджав под себя ногу, он положил голову на спинку дивана, глядя на профиль севшего рядом Итана.       — Как прошел твой вечер? — Полушепотом поинтересовался Дамиано и Итан чуть усмехнулся: обычный будничный вопрос показался ему сейчас слишком формальным.       — Хорошо. Мы были в музыкальном магазине, потом поужинали. Еда была отвратительной. — Чуть сморщив нос, Итан посмотрел на Дамиано.       Дамиано улыбнулся:       — Но, конечно, на вопрос официантки все ли понравилось, ты заверил, что все было великолепно.       — Разумеется, это ведь не ее вина. — Смущенно улыбнулся Итан, пожав плечом. — А твой?       — Вечер с Викторией! — Всплеснул руками Дамиано и пепел с его сигареты приземлился прямиком на бежевый ковер около дивана. «Вечер с Викторией» было слишком емким объяснением, чтобы вдаваться в подробности. Выкинув окурок в бумажный стаканчик из-под кофе, Дамиано придвинулся ближе, юркнув под руку Итана и мягко опрокидывая их на диван. Оказавшееся под его ухом сердце Итана застучало чуть быстрее, на что его собственное отозвалось таким же ускоренным ритмом. Раньше он мог вытворять с Итаном что угодно, но никогда он не реагировал на него так остро и чувственно.       — Тебе не кажется, что другие что-то замечают? — Тихий расслабленный голос смешался с сердцебиением и не выказывал никаких эмоций, но настроенный слишком пристально к оценке состояния Итана, Дамиано почувствовал волнение. Подняв голову, он всмотрелся в его глаза.       — Тебе не комфортно? Я делаю что-то не так?       — Да нет же, — усмехнулся Итан, укладывая его голову обратно, — просто…       — Скажи мне, — Дамиано вновь поднял голову, приподнимаясь на локте.       — Да расслабься, я просто спросил. — Итан обнял его крепче, одной рукой ласково перебирая серьги в ухе Дамиано, который все же лег обратно, устраиваясь поудобнее. — Я люблю все, что между нами происходит.       «А я люблю тебя», подумал Дамиано и уперся подбородком в грудь Итана не в силах заставить себя не смотреть на него. Он не видел ни одной причины перестать это делать, перестать касаться его в поисках этого легкого покалывая в коже от прикосновения к его, горячей и гладкой. По-крайней мере пока его не попросят не делать этого и не запретят приближаться на метр. Подцепив пальцами его подбородок, Итан чуть улыбнулся и коснулся губами его губ, в ту же секунду собственнически углубляя поцелуй. Это была попытка успокоить его, показав, что все в порядке, или это то, чего ему самому хотелось — Дамиано не знал, но молил всех богов, чтобы это не прекращалось, только не сейчас. Слишком сладки и нежны были его губы, слишком приятно его язык прихватывал и оглаживал его собственный, слишком будоражили его пальцы, сжимающие кожу на ребрах. Он слишком нуждался во всем этом с тех пор, как имел смелость признаться самому себе в чувствах к Итану.       Итан целовал Дамиано, ощутимо сжав его волосы в кулак, вторую руку протиснув между их тел. Почувствовав пальцы, приближающиеся к кромке его джинсов, Дамиано чуть застонал, разрывая поцелуй.       — Итан, Итан, Итан, — взмолившись зашептал он, жалобно сведя брови к переносице. — Я и без этого на грани, — Дамиано опустил голову, продолжая тихо и горячно шептать ему в шею, — я же не железный и сдержаться не смогу.       — Разве я прошу тебя сдерживать себя? — Спросил Итан, повернув голову, касаясь губами его чуть влажного лба. Решительно расстегнув пуговицу и молнию, он мучительно медленно огладил ладонью низ живота Дамиано, еще медленнее скользнув ею под резинку трусов, решительно обхватив его член пальцами, вынуждая того инстинктивно дернуться в попытке плотнее прижаться к его руке. Итан гладил его, то сильнее, то практически ослабив давление, превращая его тело в сплошной оголенный нерв. Оставшимся сознанием Дамиано подумал, что вот так, вероятно, может касаться только мужчина мужчину, зная наверняка где самые чувствительные точки и как на них воздействовать. Еще Итан знал его, пусть не досконально с этой стороны его жизни, пусть они только начинают идти этот путь вместе, но он чувствовал его как никто другой и подсознательно понимал как будет приятнее всего. Пружина внутри Дамиано то раскручивалась практически до предела, то сжималась почти до боли, заставляя то выгибаться в пояснице, то бессвязно хныкать в чуть колючую щеку Итана. Он сводил его с ума и лишал напрочь разума, что и было озвучено вперемешку с еле слышным стоном, когда большой палец с нажимом прошелся под головкой его члена. Это признание утонуло в возобновившемся тягучем и требовательном поцелуе. Пропустив одну руку под шеей Итана, второй рукой Дамиано ухватился за край неприятно скрипящего дивана в попытке выровняться, чтобы его горящее огнем тело могло еще больше касаться сильного и податливого тела под ним. Диван был слишком узким для них двоих, неудобным и жестким, но это не имело никакого значения, ведь Дамиано был готов делать это с Итаном и на краю обрыва, рискуя сорваться и улететь в бесконечность. Его это не пугало, ведь в свою внутреннюю бесконечность он и так срывался с того первого осознанного поцелуя с Итаном.       Не прекращая целовать покрасневшие губы Итана, Дамиано попытался расстегнуть его ширинку, но его перехватили пальцы, заводящие их руки за головы. Слегка покачав головой, Итан ускорил движения ладонью на его члене и Дамиано почувствовал, что в этот раз его тягучая пружина не выдержит и лопнет внутри на миллиард острых осколков, впивающихся в кровоток. Разорвав поцелуй, он прошептал имя Итана, утыкаясь лбом в его лоб, пытаясь справиться со сбитым дыханием и пульсом, оглушительно бьющим внутри черепной коробки. Свободной рукой он суматошно сдвинул футболку Итана выше, столкнувшись с его пальцами, делающими то же самое. Он почувствовал как Итан улыбнулся и вобрал в рот его нижнюю губу, чуть посасывая, и, раскрыв глаза, Дамиано увидел такой чистый и открытый взгляд напротив, что последние попытки удержаться в этом мгновении стремительно рухнули. Он захлебнулся в ощущениях, оставляя влажный след на животе Итана. Внутренности разрывала полярность, когда он одновременно мог бы взбежать по стене небоскреба до самой крыши и не смог бы пошевелить и пальцем сейчас. Слепо тыкаясь губами в шею, щеку, губы Итана, он продолжал чувствовать его руку на своем члене и слабые движения бедер, которыми он касался его. Тяжело выдохнув, Итан вовлек его в новый расслабленный и тягучий поцелуй, отпустив их руки, которые он удерживал за головой. Одной ладонью он массировал затылок Дамиано, игриво накручивая пряди на палец и не давая отстраниться, второй выскользнул из белья Дамиано, поправив его, и провел по своему животу, размазывая след.       — Вообще-то я ничего подобного не планировал. — Спустя несколько минут объятий и ленивых поцелуев поведал Дамиано, выровнявшись и тут же потянувшись за сигаретами.       — О, прости, — непринужденно, будто извиняясь за случайный тычок, ответил Итан, присаживаясь рядом и выдергивая ногу из-под задницы Дамиано. Посмотрев время на телефоне, все это время лежавшем в заднем кармане джинсов, он почувствовал как Дамиано трясется в беззвучном смехе. Подняв на него взгляд, Итан заметил как тот смотрит на него, продолжая хихикать, закусив нижнюю губу. Не пытаясь понять причину веселья, Итан продолжал рассматривать его блестящие, словно пьяные, глаза, тончайшие лучики морщинок, расходящихся из их уголков, легкий румянец на щеках и закрученную прядь волос, прилипшую к взмокшему виску, и это чувство эйфории, сквозившее через каждую клеточку его тела, передалось и Итану, отпуская все чувства, кроме легкости и принятия. Итан засмеялся в ответ и ткнулся макушкой в его плечо. Давняя юношеская влюбленность вновь проснулась в Итане и принимала новые обороты.

***

      Долгое интервью на бельгийском радио, которое они провели втроем из-за отсутствия приболевшей Виктории, наконец подошло к концу и у них было несколько свободных часов до вечера, которое они решили провести за пешей прогулкой по городу. Томас болтал с родителями по телефону, отстав от всех на десяток шагов, Дамиано бодро шагал рядом с едущим на скейтборде Лео, а Итан, оказавшись посередине этой процессии, периодически фотографировал пейзажи и все необычное, встречавшееся по пути. Заметив вывеску фирменной шоколадницы он жестами показал Томасу, что заглянет туда и, толкнув стеклянную дверь, вошел внутрь. Недолго думая, он скупил по одному экземпляру всех самых интересных конфет, разложенных на витрине, и, поблагодарив улыбчивых консультанток, вышел на оживленную улицу с солидным бумажным пакетиком.       — Это мне? — Удивленно спросила сонная и помятая Виктория, когда по возвращении в гостиницу Итан пришел к ней в номер.       — Как ты себя чувствуешь? — Итан легко провел тыльной стороной ладони по ее предплечью. Показав жестами состояние средней паршивости, она забралась на середину двуспальной кровати, поджав под себя ноги и высыпая содержимое пакета.       — Итаааан, — протянула Виктория, с самым умиленным выражением лица посмотрев на него, она погладила большим пальцем его щеку, — ну почему ты такой милый?       Улыбнувшись, он лег на спину ногами к подушке, чтобы видеть ее лицо, пока она с энтузиазмом разворачивала одну конфету за другой.       — То, что нужно после этого, — Виктория достала откуда-то из-под ноги полупустой блистер с обезболивающими. — Какие планы на вечер?       — Они нашли какой-то бар, где сегодня будет вечер каверов, — Итан неопределенно пожал плечами, зачесывая пальцами свои волосы.       — Ты пойдешь? — Освободив шоколадку от обертки она протянула ее Итану и когда тот отрицательно помотал головой, закинула ее себе в рот.       — Не хочу, но, наверное, пойду. — Он чуть развернулся в ее сторону, подкладывая ладонь под щеку.       — Ты всегда не хочешь, но всегда ходишь, — лукаво улыбнулась Вик. — Как интервью прошло?       — Как обычно, одно и то же каждый раз.       — Я ничего не пропустила? — Виктория одним движением сгребла все фантики в сторону и улеглась подле Итана, ойкнув и скривившись.       — Нет, твой синдром может быть спокоен, — улыбнувшись уголком губ, он погладил своей большой и теплой ладонью низ ее живота.       — Я бы тоже хотела куда-нибудь пойти сегодня, потанцевать, — только Виктория начала изображать руками волнообразные движения, как за спиной раздался негромкий стук в дверь.       — Виктория?       — Да, любимый, — отозвалась она и запрокинула голову, глядя на вошедшего вверх тормашками.       — Как дела? — Дамиано пощекотал протянутую к нему ладошку и сел на край кровати около головы Виктории.       — Хочу гулять, — выпятив нижнюю губу, огорченно поделилась она.       — Завтра пойдем, — попытался утешить ее Дамиано, но тихое, «как бы между прочим», сказанное Итаном «Мы завтра улетаем», разрушило все успевшие выстроиться за это мгновение планы.       Пискнувший телефон оповестил о входящем сообщении и, взглянув на экран, Вик устало застонала.       — Что там? — Не глядя на нее спросил Дамиано, подкидывая и ловя уцелевшую конфету.       — Ника поссорилась со своим бойфрендом и просто закидала меня жалобами.       Дамиано усмехнулся.       — У всех сложности в отношениях. Просто эпидемия какая-то.       — Томас не входит в наше число. — Отвечая на сообщение, пробубнила Виктория.       — Он никогда не входит. Я бы и сам с ним встречался, потому что с ним невозможно поссориться. — Заключил Дамиано, откидываясь назад и упираясь локтями в кровать. — Ты хочешь спать? Нам уйти? — Повернув голову, Дамиано взглянул за умиротворенное лицо Виктории, лежащей с закрытыми глазами.       — Нет, не уходите, у вас есть еще время? — Боковым зрением увидев как Итан молча кивнул, она перевернулась на кровати и взяла в руки пульт от телевизора, висевшего напротив кровати. — Томас мой запасной вариант бойфренда. — Изрекла Виктория, переключая каналы. — Итан им быть не хочет, а я не хочу тебя. — Совершенно серьезным тоном сообщила она и, не выдержав, засмеялась, глядя на возмущенно поднятые брови Дамиано.       — Я даже не хочу спрашивать почему ты меня не хочешь. — Деланно равнодушно отозвался Дамиано, подкладывая под голову подушку.       — И правильно. Слушал бы до утра. — Одобрительно кивнула Виктория и, наконец, нашла более-менее сносный канал с каким-то фильмом, на который они наткнулись явно не с начала.       Спустя какое-то время в номер заглянул Лео, сообщивший, о том, что все собираются в холле в 22.00, а за ним пришел и Томас, чтобы поинтересоваться не хотят ли они выпить перед выходом. Получив отрицательный ответ, Томас ретировался с объяснением, что хотел бы немного вздремнуть перед бессонной ночью.       Вполглаза глядя на экран телевизора Итан вдруг подумал, что очень хотел бы оказаться сейчас в своей квартире и желательно, чтобы его вечер был свободен настолько, что смог бы отключить телефон минимум до завтрашнего утра. Идеальный вечер с полнейшим отсутствием планов и необходимостью следить за временем, которая нередко вызывала в нем неосознанную тревожность. Противоречащая его фантазиям мысль о том, что сейчас ему вряд ли было бы в полной мере комфортно в этой квартире, породила в голове полуфилософское изречение о том, что дом там, где сердце, и он взглянул на Викторию, перелазившую через удобно устроившегося на подушках Дамиано.       — Опять? — Раздраженно поинтересовался Дамиано.       — Да, опять, — возмущенно всплеснула руками Виктория.       — Вик, это третий раз за 40 минут.       — Очень лестно, что ты следишь за моими биоритмами, но отвали, — Виктория развернулась в сторону уборной.       — Львиное сердце, мышиный мочевой пузырь. — Сокрушенно изрек Дамиано, качая головой и отворачивая голову к телевизору, что было его фатальной ошибкой, поскольку с сиплым «Поганец!» Виктория обрушилась на него со щекоткой. Забыв о своих нуждах, она упоенно пыталась влезть пальцами между его ребер, попутно пиная коленкой в бедро. Заливисто хохоча Дамиано пытался защищаться, что выходило у него решительно плохо, и только ее ошарашенное «Ой» спасло его от неминуемой расправы.       — У меня там… — Виктория неопределенно показала жестами на свой живот, но Дамиано прервал ее откровение.       — Вик, избавь нас от этого, мы не хотим знать, иди куда шла, — с улыбкой махнув в сторону уборной, он повернул голову на молчавшего все это время Итана.       Итан улыбнулся в ответ, прикрывая глаза, чувствуя расслабленность в каждой клеточке своего тела. Там, где сердце.