Когда ушел Якуруна

Когда ушел Якуруна, ты вздыхаешь полной грудью. К тебе впервые подошел отец, которого ты не помнила, потому что ни разу не видела. Это странный белый человек, который потерял очки многие года назад. Их возвращает ему твой дух-наставник Дилло, что носил их все это время. Отец тебе говорит о том, что не может остаться. Сердце пронзает боль — не увидев толком того, о ком не слышала ни разу, ты прощаешься навсегда. Ты запоминаешь его имя, Уилл, оно присоединяется к другому, Лизени. Теперь они не отделимы друг от друга. Ты сохранишь это в своей душе на всю оставшуюся жизнь, потому что это твои мать и отец, что ушли из жизни так рано и столького не сделав. Тебе хочется плакать, но ты сдерживаешь слезы. Так должно быть. Родители помогли тебе в первый и последний раз — дальше ты сама по себе. Аток пообещал позаботиться о тебе, но ты хочешь быть сильной, самостоятельной, тем воином, которым воображала с младенчества. Зуми обнимает тебя крепко, так как никогда до этого. Она выражает тебе благодарность, по истине королевскую. Ты герой, ты своими силами и с небольшой помощью спасла Кандамо. Для своей тринадцатой весны это неплохо. Вы раньше ссорились по пустякам, набивали шишки друг другу, но сейчас это не имеет значения. Ты прижимаешься к Зуме в ответ, надеясь, что лучшая подруга детства осушит твои слезы, заберет твою скорбь и даст взамен более теплые чувства. Зуми берет твою голову в ладони и заглядывает тебе в глаза, ты понимаешь в этот момент, что ближе нее у тебя никого нет на этом свете. Ты готова вечность смотреть в ее умные глаза, готова вечность слушать ее проблемы, которые посвящены той малой части Амазонии, где ты родилась. Вы отходите от веселой компании куда подальше. Вам есть, что обсудить. Ты восхищена тем, что Зуми понимает это лучше кого-либо. Она крепко держит тебя за руку, словно возвращая с небес, где твои родители, на землю, где целая куча незавершенных дел. — Ты скучаешь по Чуни? — словно язык пламени срывается вопрос с твоих губ, глаза твои опущены долу, ты никак не можешь смириться с тем, что в жизни всегда приходится кого-то терять. Зуми останавливается, потому что до этого вела тебя к поселку, в уютные комнаты, где можно сесть на мягкие подушки и расслабиться. Зуми оборачивается и пытается столкнуться с тобой взглядом, чтобы понять в своем уме ли ты, раз задаешь такие вопросы. Зуми не злится, ты это чувствуешь, но ее охватывает негодование. — Невыносимо, — вместо тысячи объяснений говорит Зуми и пытается одной рукой поднять твой подбородок, чтобы увидеть твои глаза. Ты сопротивляешься до последнего, но движение это слишком нежное, слишком теплое, от него нельзя отвертеться. Зуми видит дорожки слез на твоих щеках, она шумно выдыхает, по ней видно, что она сочувствует и твоему и своему горю. Она ждет, когда ты что-нибудь скажешь, и ты говоришь: — Я никогда не видела отца. Я почти не помнила свою мать… Я увидела их в один день на секунды и тут же потеряла, — в этот момент ты отодвигаешь простое «мать», «отец», ты говоришь их имена, чтобы услышать их еще раз: — Лизени сказала отпустить их, но я не думаю, что у меня получится так скоро. Уилл сказал, что они будут наблюдать за мной, но мне мало этого. Зуми кивает, не возражая твоим словам. И это простое действие вызывает в твоем сердце нежность. Кто еще если не Зуми может понять тебя так просто и без всяких подробных объяснений. Она осторожно касается твоего лба губами и еще крепче сжимает твою ладонь. — Я бы тоже не находила себе места, если бы отца унесла желтая лихорадка. Но он отчасти и твой отец тоже. Пока есть хоть кто-то живой, не стоит отчаиваться… И к тому же, у тебя всегда есть я. Ты дорога мне как никто, Айнбо. Ты смахиваешь слезы со своих щек и кидаешься к ней в объятия вновь, почти сбивая ее с ног. Она прижимает тебя к себе, словно закрывая ото всего мира. Истинная королева, истинная мать своего народа. Для тебя еще и любимая подруга, которая никогда не предаст. Через долгие минуты, не находя в себе сил плакать, ты еще раз заглядываешь к ней в глаза. Вы стоите разделенные лишь дыханием. Ты на секунды припадаешь к ее губам, чувствуя, что тяжелый узел в груди наконец-то развязывается, превращаясь в какой-то иной поток ощущений. Неизведанных, долгожданных, простых, как слова Матери Мотелло. К этому стоит прислушаться. И ты знаешь, что Зуми тоже это слышит. Это только ваше, на двоих, никем не пресекаемое и никем не обнаруженное. С этим вы будете разбираться всю жизнь, начиная с сегодняшнего дня… Когда ушел Якуруна, твои духи-наставники сказали, что вы будете сами разбираться с делами Амазонии, не прибегая к их помощи. Только сейчас ты готова это принять, но если рядом всегда будет Зуми. А она будет, ты знаешь.