Серпентариум

      Тем вечером, в последний день осеннего семестра, Гермиона Грейнджер несколько часов целовалась с Драко Малфоем на Астрономической башне. Не обращая внимания на холод и поздний час, она принимала каждое новое прикосновение его губ к своим, а затем возвращала с двойным усердием.       Наверное, впервые в жизни Гермиона поступала так, как велело ей сердце, а не разум. И последствия были… интересными. Сбивающими с толку и дающими надежду, что это еще однажды повторится.       — Как ты можешь не верить в пророчества?! — оторвался от нее Малфой и возобновил спор, который они начали дюжину поцелуев назад. — Тебя ведь чуть не убили, когда ты пыталась спасти одно из них!       — В первую очередь я пыталась помочь Гарри найти Сириуса Блэка, — поправила Грейнджер, улыбаясь в его шею.       — И тем не менее…       Она подняла взгляд.       — Я верю в силу выбора, Драко. А не в судьбу.       Он закатил глаза.       — Никто и не говорит, что все обязательно пойдет по этому сценарию… — Малфой притянул ее за талию ближе и медленно провел руками по спине вверх.       — Тогда какой смысл в пророчествах, если их вероятность пятьдесят на пятьдесят?       Гермиона потерлась носом о его гладкий подбородок, забываясь в ощущениях. Весь этот вечер казался нереальным. Выдуманным.       — В том, что это попытка заглянуть в будущее.       — Может, ты еще веришь в гороскопы или гадания на картах Таро? — она закусила губу, чтобы не рассмеяться.       На щеках Малфоя пестрел розовый румянец, то ли от выпитого огневиски, то ли от колючего декабрьского мороза. У него было столько масок: надменный Драко, злой Драко, иногда даже веселый Драко… Но тот, который стоял перед ней прямо сейчас, нравился ей больше всего. Он был нежным и ужасно смущенным от этого.       — Грейнджер, — Малфой с деланной строгостью посмотрел на нее, хмуря брови, — есть разница между шарлатанскими практиками и пророчествами.       — И какая же?       — Гороскопы и карты Таро существуют, чтобы создать иллюзию, будто вселенной на тебя не наплевать, — он легко пожал плечами. — А пророчества предсказывают будущее. Разве это не очевидно?       Гермиона больше не могла сдерживаться и рассмеялась. А Драко, недовольный ее скептицизмом, надул губы.       — Что же тебе там так не терпится узнать? — с улыбкой спросила Грейнджер.       — Не знаю. Кем я стану, когда вырасту?       — А кем бы ты хотел? — она задала свой вопрос тихо, будто боясь спугнуть.       — Много кем. В пять лет профессиональным игроком в квиддич, в одиннадцать — министром магии, а потом… — он сглотнул, — аврором. Сейчас не знаю.       — Когда ты перехотел становиться аврором?       Гермиона сжала плечи Драко сильнее. На самом деле она догадывалась когда, но ей хотелось услышать это от него.       — В шестнадцать.       Она кивнула, не намереваясь дальше развивать тему. Этого было достаточно.       — Ой, не надо жалости, Грейнджер, — Драко усмехнулся. — Ты становишься похожа на сову.       — На сову? Почему?       — Твои глаза выглядят еще больше.       — Отстань, Малфой, — она легко шлепнула его по груди, но он тут же перехватил ее ладонь, дергая на себя.       Ей вдруг стало интересно, можно ли когда-нибудь к этому привыкнуть? Девушки, которые были рядом с ним раньше, испытывали такой же широкий спектр чувств или воспринимали все как само собой разумеющееся?       — А ты кем хочешь стать, когда вырастешь, маленькая мисс Гриффиндор? — спросил Малфой и оставил невесомый поцелуй на скуле.       — Я не знаю, — ответила она на выдохе, прикрывая глаза.       — Неужели у тебя нет плана? Я не верю, — он прикоснулся губами к мочке ее уха, затем опустился чуть ниже и проложил горячую дорожку вдоль линии челюсти.       Она даже не предприняла попытки скрыть свою дрожь.       — У меня еще есть время его составить, — сказала Гермиона с красноречивым придыханием и притянула Драко за ворот мантии к себе. Его язык скользнул в ее рот, едва их губы соприкоснулись. Поцелуй на контрасте с холодным сухим воздухом был жарким и влажным.       Никто из них не предложил за последние несколько часов вернуться в замок. Гермиона не сделала этого, потому что боялась испортить хрупкое равновесие, которого им с таким трудом удалось достичь. Боялась упустить момент.       Драко же, похоже, просто нравилось мерзнуть.       — В чем сложность? — продолжил он допытываться спустя пару минут.       Гермиона восстановила в своей голове хронологию их разговора и ответила:       — В том, что я не знаю, в какой области могу быть полезнее всего.       — Все профессии так или иначе полезны, — его плечи подпрыгнули вверх, а затем опустились. — В противном случае бы их не существовало.       Гермиона тяжело вздохнула. Ей не нравилось вести разговоры о будущем даже с самой собой и будучи в здравом уме, а сейчас это казалось совсем бессмысленным занятием. Когда профессор Макгонагалл еще в начале года спросила, чем бы Гермиона хотела заниматься, она вывалила на нее несколько никак друг с другом не связанных идей. Реформы образования, социальная работа с не-магами и борьба с дискриминацией, налаживание внешнеполитических отношений… Во всем этом был смысл. А еще годы работы, прежде чем хоть один проект подобного масштаба увидит свет.       Это были мечты, между которыми Грейнджер никак не могла выбрать.       — Да, но… — она поморщила нос, — мне хочется применить свои способности с максимальной эффективностью. Если бы я могла, то просто клонировала себя и распределила по разным департаментам Министерства магии.       — Ты очень самоуверенна, Грейнджер, — Малфой ухмыльнулся. — Непоколебимая вера в свою исключительность.       — Не слышу в твоем голосе осуждения. — Одна ее бровь изогнулась.       — А кто сказал, что я тебя осуждаю? Может, я восхищен?       И он снова поцеловал ее, теперь уже более настойчиво и требовательно. Гермиона заледеневшими пальцами обхватила его лицо, не желая больше тратить время на глупые разговоры. Они прижимались друг к другу, словно между их телами нет никаких препятствий в виде толстых зимних мантий и какой-то другой дурацкой одежды. «Почему это так легко?» — промелькнуло у нее в голове.       Не было ни одного другого варианта, чем бы Гермиона могла заняться сегодняшним вечером: только Драко, его руки, губы, теплое дыхание с нотками виски, а также запах цитруса и пряностей, который окружил ее плотной завесой. Он оседал на волосах, кончиках пальцев, воротнике мантии.       Везде, где Драко ее касался.       — Пора идти, — прошептала она ему в губы.       — Пора, — он коротко кивнул, задевая кончик ее носа своим.       — Скоро встретимся, — зачем-то сказала Гермиона и смутилась. — В Хитроу в девять утра, помнишь? Ты доберешься?       Вторую часть фразы она протараторила, не желая показаться глупой и безнадежно влюбленной ведьмой, которой на самом деле отчасти и являлась.       — Да, Грейнджер, — ответил Малфой.       — Туда нельзя аппарировать. Тебе придется ехать на общественном транспорте...       — Я знаю, — он закатил глаза на ее наставления.       Некоторое время назад Грейнджер уже говорила ему об этом, но сейчас повторяла, боясь, что тогда Драко мог ее прослушать. Он был несколько занят изучением ее шеи. Того крошечного открытого участка, который не был скрыт верхней одеждой.       — Не опаздывай, — строго наказала она и расправила складки на его мантии, которые собственноручно и создала чуть раньше.       — Ладно, — ответил Малфой и по-мальчишески улыбнулся.       Это был опасный прием. Как люди всегда останавливаются, увидев солнце в середине февраля, так и ее сердце пропускает удар, когда на обычно недовольных губах Драко зацветает искренняя улыбка. Гермиона еле сдержалась, чтобы не обрушиться на него с поцелуями с новой силой. Она сжала кулаки и отстранилась.       — И оденься не так экстравагантно, как обычно, — добавила Грейнджер, делая полшага назад. Безопасное расстояние. — Чтобы не привлекать внимания.       — Это как? — он притянул ее обратно, схватившись за мантию, а затем осторожно провел пальцами по волосам.       — Может, у тебя есть джинсы? — спросила она, запинаясь на середине фразы.       Драко накрутил ее прядь до самого виска, точно повторяя структуру кудряшки.       — Я скорее отправлю тебя туда одну, чем надену джинсы, Грейнджер, — он смотрел не на нее, а на свой маленький эксперимент.       Малфой убрал палец, и локон, словно пружинка, вернулся в привычное себе положение. Затем Драко перешел на соседнюю прядь.       — Хорошо, ну тогда хотя бы брюки с менее… отутюженными стрелками. Чтобы не выглядеть, как денди.       Гермиона не знала, куда деть свои руки. Если она вернет их на его плечи, они не разойдутся до самого утра. Не то чтобы ей этого не хотелось… Еще как хотелось. Но отправление в Нору запланировано на семь утра, что меньше, чем через пять часов.       — Ты предлагаешь мне не быть собой? — спросил Малфой и посмотрел в ее глаза.       — Хотя бы пару часов.       Она встала на носочки и подарила ему последний легкий поцелуй.       — Спокойной ночи, Драко. И счастливого Рождества.       — И тебе, Грейнджер.       Гермиона взяла с перил крышку от термоса, которую чудом не сдуло порывами ветра, и вылила остатки чая и огневиски в емкость. Затем, неловко махнув на прощание, побежала вниз по лестнице.       Не успели ее губы остыть от поцелуев, как под кожу начало проникать противное чувство паники. Этим вечером их взаимный интерес наконец победил и заставил принять правду: они не могут держаться подальше друг от друга. По необъяснимой причине, им обоим это оказалось очень нужно.       Но что будет дальше?       Как они будут вести себя друг с другом, учитывая, что это все ничего не значит? Как часто они теперь могут целоваться? Где и при каких обстоятельствах?       И будет ли дозволено нечто большее, кроме поцелуев и объятий?       Медленно в голове Грейнджер зрел план, который был на сто процентов воплощением ее рациональной части личности: нужно прописать правила. И тогда никто не останется с обманутыми ожиданиями. Все будет честно.       Едва влетев в свою комнату, она схватила перо и пергамент и принялась за дело. Когда без двадцати семь в комнату гриффиндорского префекта постучались, Гермиона уже вполне удовлетворенно перечитывала их будущее соглашение с Малфоем.       — Ты готова? — Джинни приоткрыла дверь и просунула голову в спальню Грейнджер.       — Да-да, — ответила та и свернула пергамент.       — Что это? — спросила младшая Уизли, кивая на свиток.       — Гарантия сохранности моего сердца.       Гермиона довольно улыбнулась, схватила свою куртку и бисерную сумочку и вышла вслед за удивленной подругой из комнаты.

***

      Всю дорогу в Нору Грейнджер грызла себя размышлениями о том, что они с Малфоем так и не решили дальнейшую судьбу яйца. Гермиона знала: как только она начнет этот разговор, вся легкость в их общении исчезнет, а на ее смену придет очередной упрямый спор. С ее стороны это было высшим проявлением слабости, потому что в тот вечер ей очень хотелось с ним целоваться, а не скандалить. А по-другому решать вопросы между собой они оба не умели.       Грейнджер пообещала себе, что вернется к этой теме в самое ближайшее время. Возможно, в аэропорту. Или, может быть, сразу после поездки в Нью-Йорк. В любом случае рано или поздно им придется принять решение. Даже если после этого один захочет придушить другого.       Но когда у нас бывало не так?       Только вся компания друзей переступила порог Норы, на них обрушился шквал объятий.       — Деточка моя, ты так похорошела! — сказала Молли, окидывая полным любви взглядом всю ее фигуру.       — А как шикарно выглядит твоя задница в этих джинсах, — шепнула на ухо Гермионе Джинни, едва ее мать переключила внимание на Гарри.       — Бесстыдная ты ведьма, — ответила ей Грейнджер, качая головой.       С начала года Гермиона и правда немного изменилась. За четыре месяца она набрала некоторое количество мышечной массы, плюс из-за регулярной физической нагрузки у нее улучшился цвет лица, появилась осанка. Она больше не была похожа на обессиленную моль, в которую ее превратили месяцы жизни в лесу.       — Наша гусеница превратилась в бабочку, — из-за угла выплыл Джордж и лениво прислонился к косяку. Гермиона перевела взгляд на близнеца и поразилась: он улыбался.       По-настоящему улыбался.       — Джордж! — воскликнула Джинни и бросилась брату на шею. Он сначала скривился, изображая брезгливость, а потом обнял ее в ответ.       Вскоре в гостиную зашла Анджелина Джонсон. Ее волосы были длиннее, чем помнила Грейнджер, и лежали аккуратными локонами на плечах. Кроме того, экс-капитанша сборной Гриффиндора была одета в милое шерстяное платье голубого цвета с белыми снежинками по подолу.       — Гермиона, — Анджелина тепло улыбнулась.       — Рада тебя видеть, — ответила Грейнджер, и ее сердце сжалось.       Кажется, эти двое после смерти Фреда нашли утешение друг в друге. Это было чудо, дарящее одновременно и облегчение, и новую порцию болезненной тоски. Надежда вперемешку со вселенской скорбью.       — Я сейчас п’гиду, не г’асходитесь! — со стороны лестницы раздался сначала высокий крик, а вслед за ним тяжелые шаги. Через несколько мгновений на ступеньках показалась Флер. Билл помогал ей спускаться, придерживая обеими руками за талию.       Когда Джинни сказала, что у ее невестки огромный живот, она ни капельки не преуменьшила. Гермиона понимала, что так пялиться нельзя, но никак не могла отвести взгляд.       — У них будет двойня, — шепнула младшая Уизли, увидев взгляд подруги, полный ужаса. — Две девочки.       — О, хорошо, — ответила Грейнджер. — Это все объясняет.       Когда Флер спустилась, на ее лбу блестел пот, а дыхание было отрывистым. От всех ее вейловских и шармбатонских манер не осталось и следа, что неудивительно, учитывая эту непомерную ношу ниже грудной клетки.       — Милая, присядь, — сказал Билл, увлекая жену на софу. Она последовала за ним и тяжело приземлилась. Молли Уизли тут же засуетилась и начала искать подушку для невестки.       — Мама, когда узнала о близнецах, чуть с ума не сошла от радости, — сказал Рон Гермионе, кивая на оживленную деятельность в гостиной. — Бедный Билл.       — Флер вообще-то тоже нелегко, — возразила Грейнджер. — Повесь себе десятикилограммовый мешок на грудь и походи так хотя бы день.       Рон пробурчал что-то нечленораздельное в ответ и удалился.       Дальше до самого вечера в Норе царил хаос, которым Молли Уизли, как могла, управляла. Гермиона и Джинни нарядили елку, Гарри и Рон перетаскали мебель из одной комнаты в другую, Джордж, Перси и Анджелина помыли окна. После шести часов вечера в дом начали прибывать гости: первым приехал Хагрид и с порога предупредил, что к восьми должен вернуться в Хогвартс, потом появилась Андромеда Тонкс с внуком, а затем Кингсли с двумя аврорами. Для охранников быстро организовали дополнительные стулья, тарелки и столовые приборы.       Когда вся семья расселась за несколькими столами, составленными в ряд, в дверь постучали. Молли недоуменно переглянулась с Артуром и пошла открывать.       — Мальчик мой! — воскликнула она. — Чарли!       Все Уизли подскочили и побежали встречать брата. Как выяснилось позже, Чарли сказал родителям, что будет на Рождество в Аргентине, а сам приехал домой сюрпризом.       Гермиона видела этого Уизли лишь мельком на свадьбе Билла и Флер, а сейчас у нее появилась возможность рассмотреть его получше. Сначала в глаза бросились длинные ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный низкий хвост, а сразу после них пестрая одежда в этно-стиле. Чарли выглядел кем-то средним между горцем и хиппи.       — Это что, серьга в ухе?! — воскликнула Молли, пристально рассматривая сына.       — Мам… — Чарли виновато улыбнулся.       — Твои дети просто невыносимые хулиганы, — проворчала она, поворачиваясь к мужу.       — Это и твои дети, дорогая, — ответил он и похлопал жену по плечу.       Все присутствующие, включая хмурых авроров, рассмеялись.       Дальше за столом потекла непринужденная беседа о мелочах разной важности. Гермиона сидела между Роном и Джорджем, и те бесконечно поддразнивали друг друга, заставляя ее хвататься за живот от смеха. Она ни на секунду не пожалела о том, что приехала на Рождество в Нору. Это еще один ее дом, полный родных и близких людей.       Неужели в этом можно было усомниться?       Когда все разбрелись по первому этажу, Гермиона села на софу в гостиной и стала наблюдать за происходящим с легкой улыбкой на губах. Вскоре к ней подсел Кингсли, его бдительная охрана тем временем болтала о чем-то с Артуром, одним глазом поглядывая на министра.       — Как продвигаются дела с разгадкой тайны яиц? — спросил он, откидываясь на спинку узкого дивана. В его голосе слышалось снисхождение взрослого человека, который спрашивал у маленького ребенка что-то о его игрушках.       — Успешно, — ответила Грейнджер. — Возможно, скоро поделюсь своим открытием.       — Как же тебе это удастся, не глядя на них?       — У меня есть свои секреты, — она пожала плечами. — Не стоит недооценивать теоретические исследования.       Кингсли кивнул, и Гермиона расслабилась. Пока они с Драко не пришли к какому-то решению, она не могла вдаваться в подробности. Ей однозначно не хотелось уничтожать детей, человеческих детей, хоть и в змеиной скорлупе. Грейнджер должна хотя бы попытаться им помочь.       — Заморозьте их настолько сильно, насколько это возможно, — добавила Гермиона. — Боюсь, до вылупления осталось меньше полугода.       — Подарки! — воскликнула Молли, прерывая их беседу. — Пора открывать подарки!       Вся семья и гости столпились в тесной гостиной. По традиции, от мамы Уизли все получили именные свитера. Гермиона чуть не застонала вслух, когда увидела внутри свертка зеленую шерсть.       — Прости, дорогая, в моем любимом магазине закончилась красная пряжа, — виновато сказала Молли. — Но этот цвет очень хорошо подчеркнет твою кожу. И глаза. Ты моя маленькая оливочка.       После этих слов она потрепала Гермиону за щеки.       Флер, открыв свой сверток, недовольно нахмурилась. Внутри лежал огромный безразмерный свитер, который вязался с учетом ее не менее огромного живота.       — Ме’гси, — пробурчала девушка и с грустным вздохом приложила обновку к себе.       — Не волнуйся, милая, — Билл нежно погладил ее по плечу, — когда они из тебя вылезут, живот станет меньше.       — Я знаю, — она всхлипнула. — Эти дети п’госто ог’гомные.       Гермиона переглянулась с Джинни, которая стояла ближе всех, и они обе захихикали.       — Вот почему нельзя забывать про противозачаточное зелье, — тихо сказала младшая Уизли.       — О чем болтаете? — подкрался сзади Поттер и встал посередине, обнимая обеих ведьм за плечи. На нем уже был новый именной свитер из синей пряжи.       — О важности контрацепции, — ответила Джинни, посмотрев на своего парня. Когда кончики его ушей стали малиновыми, обе ведьмы громко расхохотались.       Приятным открытием для Гермионы стало то, что, несмотря на все пережитое, ее друзья продолжали в глубине души оставаться трогательными и смешливыми подростками. Сейчас, в восемнадцать лет, они восполняли то, что отнял у них Волан-де-Морт несколькими курсами ранее.

***

      Утром Гермиона проснулась задолго до рассвета и заметила, что соседняя кровать уже заправлена, а самой младшей Уизли нет в комнате. Грейнджер надела свой новый свитер, натянула шерстяные носки и тихо спустилась вниз. Гарри и Джинни стояли на кухне и внимательно читали газету.       — Доброе утро, — поприветствовала их Гермиона.       Парочка подпрыгнула, пряча газету за спинами.       — Что у вас там? — с зевком спросила Грейнджер.       — Ничего, — ответил Гарри, натянуто улыбаясь.       — Я вижу тебя насквозь, Поттер, — она прищуренным взглядом оглядела обоих. — Давай сюда газету.       Друг вздохнул и протянул ей «Пророк».       «Ежегодный рождественский прием семьи Малфой», — гласил заголовок на первой полосе.       — Ну и что вы там увидели… — Гермиона открыла третью страницу. Огромная колдография Драко с какой-то нарядной ведьмой украшала добрую четверть разворота.       «Нарцисса Малфой в этом году превзошла саму себя. Бал-маскарад привлек небывалое количество гостей: меткий глаз вашей покорной слуги насчитал не менее трехсот самых уважаемых и почетных ведьм и волшебников со всей Европы. Это успех такого масштаба, на который никто не мог рассчитывать в первый послевоенный год, учитывая репутацию семьи Малфой.       Изысканные блюда, самые дорогие вина, оркестр и целое театральное представление — это лишь малая часть того, чем мог похвастаться вечер в фамильном поместье. Нарцисса покорила всю женскую аудиторию своим черным атласным платьем от скандально известного французского кутюрье Ланса Лефевре. Блистал и наследник древней фамилии, юный Драко. Весь вечер его то и дело можно было наблюдать танцующим с самыми красивыми ведьмами Великобритании, Франции и Германии. Он сам, как уже перешептываются, вот-вот войдет в список завидных холостяков, учитывая размеры его состояния и выдающуюся наружность.       Закончился прием величественным салютом над прудом на заднем дворе мэнора. Все световое шоу сопровождалось музыкой в исполнении квартета «Перфект Илюжн».       Под колдографией была подпись: «Выбор сделан? Драко Малфой и мисс Жаклин Боннет, единственная дочь и наследница крупного французского коммерсанта Поля Боннета».       Гермиона спокойно положила газету на стол и села. Гарри и Джинни тем временем аккуратно приземлились по обе стороны от нее, ожидая какой-то реакции.       — Что? — спросила Грейнджер и подвинула к себе чью-то пустую чашку. — Ого, вы смогли сварить кофе…       — Ну… — Джинни сцепила руки в замок перед собой, — нам стоит убрать острые и тяжелые предметы подальше?       — Нет, — ответила Гермиона, наливая мутновато-зеленый напиток в чашку. Пах он как кофе, но выглядел несколько иначе…       — Нам стоит наложить на комнату Силенцио, чтобы ты смогла поорать? — теперь спрашивал Гарри.       — Тоже нет.       Она взяла сахарницу и положила несколько кубиков в надежде, что в таком случае не почувствует истинный вкус загадочного напитка.       — Тогда мы, пожалуй, позавтракаем? — аккуратно уточнила Джинни.       — Отличная идея, — одобрила Гермиона, делая глоток. Резкий привкус земли тут же появился на языке, и она выплюнула жидкость обратно в кружку, совершенно не заботясь о своих манерах.       Наверняка долбаная Жаклин Боннет не плюется кофе, прочитав утренние новости.       Да, она не имела права злиться, потому что между ними с Драко не было никаких договоренностей. Но неприятное, скребущее внутренности чувство все-таки распространилось под ребрами. Это была ревность, которой совсем нет места в «это-ничего-не-значит-отношениях». Ей следовало поскорее ее задушить, пока в стену под оглушительный крик действительно не полетело ничего острого или тяжелого.       Весь оставшийся день она возвращалась к снимку в «Пророке» и только под конец вечера швырнула газету в камин.

***

      Гермиона так волновалась, что встанет в пробку по пути в аэропорт, что в конечном счете приехала в Хитроу на сорок минут раньше. Ни Малфоя, ни Рольфа с Полумной на горизонте не наблюдалось, поэтому она села на длинную металлическую лавочку напротив центрального входа и достала книгу, которая значилась в дополнительном списке литературы по Зельеварению.       Через полчаса парочка ее друзей вошла в аэропорт и, оглядевшись, направилась прямо к ней.       — Привет, Гермиона, — радостно воскликнула Лавгуд и плюхнулась на лавочку рядом с Грейнджер. Она была одета в розовую лыжную куртку и зеленые джинсы, а на ее ногах ярким пятном горели желтые ботинки со шнурками в тон верхней одежде. Рольф, в отличие от спутницы, нарядился по-магловски: в невыразительно-серые цвета с ног до головы.       — Предвкушаешь первый полет на самолете, да? — спросила Гермиона, убирая книгу обратно в сумочку.       — О нет, это не первый мой полет, — ответила Лавгуд, снимая розовую шапку с помпоном.       — Да?       — Во все экспедиции мы с отцом летали на самолете. У меня даже паспорт есть, — она достала документ подданного Великобритании из внутреннего кармана куртки и с гордостью его продемонстрировала.       Саламандер стоял и умилительно улыбался, глядя на свою девушку.       — А где Драко? — Лавгуд огляделась, словно Гермиона могла спрятать Малфоя под лавкой.       — Не знаю… — ответила Грейнджер, опять чувствуя неприятный скрежет в груди, как весь вчерашний день. — Надеюсь, он сообразил, как сюда добраться.       Несколько минут компания болтала о предстоящей поездке, пока наконец вдалеке не появилась высокая черная фигура с копной белоснежных волос. Сердцебиение вновь попрощалось с Гермионой, когда она заметила его наряд, состоящий из двубортного черного пальто, свободных брюк и высоких замшевых ботинок. В руках у него была дорожная сумка известного магловского бренда.       Мерлин милостивый.       — Он не в курсе, что мы летим эконом-классом, да? — сказал Рольф, с весельем оглядывая этого лже-жителя Челси.       Малфой уверенным шагом продефилировал через фойе аэропорта и остановился рядом с Саламандером.       — Я опоздал, — констатировал Драко вместо приветствия.       — Мы заметили, — буркнула Гермиона, отводя взгляд в сторону.       — Я забыл обменять галлеоны на фунты, и мне пришлось расплатиться с человеком по призванию таксист своим серебряным гребнем для волос.       Гермиона не смогла удержаться и посмотрела на него ты-просто-идиот-взглядом, которым раньше удостаивала только Рональда Уизли.       — Он говорил на каком-то безумном языке… — добавил Малфой и поставил свою невероятно дорогую сумку на скамейку рядом с Гермионой. — Вроде английский, но из слов куда-то пропала буква «Т».       — Это кокни, — ответила ему Грейнджер с чуть большим раздражением, чем следовало.       — Не с той ноги встала, да? — Малфой ухмыльнулся.       — Рада, что у тебя хорошее настроение, — она злобно посмотрела на него.       Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. В его глазах читался вопрос: «В чем твоя проблема?» А в ее — ответ: «В тебе, черт возьми».       — Пойдемте на регистрацию, — примирительно сказал Рольф.       Гермиона взяла свою сумочку и достала оттуда две склянки с Оборотным зельем, паспорт Гарри и очки в роговой оправе.       — Один выпей сейчас, второй сразу по прилете, — сквозь зубы процедила она, вручая Малфою шпионский набор. — Чтобы пройти регистрацию и таможенный контроль.       — Ладно, злючка.       Они подождали Малфоя около входа в мужской туалет. Через десять минут оттуда вышел до нелепости щегольской Гарри в одежде, которая была ему несколько великовата. Они быстро прошли регистрацию, потом досмотр и направились к гейту.       — Мы пойдем прогуляемся, — сообщил Рольф. — Вы не против?       Гермиона с досадой подумала о том, что ей совершенно не хочется оставаться наедине с Малфоем.       — Встретимся через полчаса здесь же и пойдем на посадку, — Саламандер махнул рукой и развернулся, увлекая за собой Полумну.       — Ну и какая докси сегодня заправляет в этой прелестной голове? — спросил у нее Малфой-Гарри.       — Со мной все в порядке, — ответила Гермиона и села на лавку в зоне ожидания.       Драко приземлился рядом и закинул ногу на ногу. Его терпение лопнуло всего через пару секунд, он обернулся к ней всем телом и возмутился:       — Нет, ты все-таки должна мне сказать, почему сегодня особенно стервозно настроена.       Гермиона поджала губы.       — Все в порядке, — упрямилась она. — Я сама виновата в том, что не обговорила с тобой все на берегу.       — Что не обговорила?       — Условия наших новых… взаимоотношений.       Брови на лице Гарри очень по-малфоевски взлетели вверх.       — Какие еще условия?       — Рамки, — начала она перечислять, — границы дозволенного, дедлайны…       — Ты пьяная?       Она в очередной раз потянулась к своей сумочке и достала оттуда свиток, а затем передала его Драко. Он раскрыл его и только после продолжительной паузы перевел взгляд с Гермионы на буквы.       — Кхм, — Малфой демонстративно прочистил горло и начал читать вслух. — Никаких поцелуев и объятий на глазах у знакомых, дабы избежать ненужных слухов. Салазар, ты используешь слово «дабы»? Так выражается только моя бабушка… Никому нельзя говорить о том, что происходит. Даже намеками. Даже жестами. Я понял, Грейнджер. Любой новый этап…       На этом пункте ее уши загорелись.       — …следует предварительно обсудить и выяснить, готовы ли оба партнера к новому формату физического контакта.       Он ухмыльнулся, но выглядело это не так язвительно благодаря беззлобному лицу Поттера.       — Грейнджер, если это приглашение к сексу, то это действительно стоит обговорить. Я не готов подарить тебе свой цветок, так и знай.       Гермиона закрыла лицо руками, уже жалея, что все это придумала.       — При первых признаках влюбленности в третье лицо следует немедленно прекратить эти странные взаимоотношения. Слово «странные» три раза подчеркнуто. Салазар, судя по всему, этот пункт беспокоит тебя больше остальных. Взаимоотношения между партнерами завершатся в ночь выпускного бала, если иные пункты не вступят в силу раньше…       Малфой оторвал взгляд от листка и в изумлении посмотрел на Гермиону.       — Ты больная, Грейнджер!       Он вернул ей свиток.       — Не больная, а предусмотрительная.       — Я сдам тебя в Мунго. Собственноручно.       — А что тебя не устраивает? — она повернулась к нему и сложила руки на груди. — Ты можешь добавить свои пункты, если хочешь. Пока тебя не женили на какой-нибудь очень именитой ведьме, я хочу быть уверена, что мы не навредим друг другу…       Он выставил руку вперед, прерывая ее словесный поток.       — Ты читала «Пророк», — с хитрой улыбкой сказал Драко. — Ты поэтому ведешь себя, как злобная сука? Потому что ревнуешь?       — Нет, — фыркнула она, задирая нос.       — О, а я думаю, что ревнуешь.       Малфой откинулся на спину и заложил руки за голову. Если бы он был сейчас в собственном теле, это движение выглядело бы крайне эффектно.       — Нет же, — уставилась она на него в надежде увидеть ядовитый взгляд серых глаз, но наткнулась лишь на добрые и зеленые. — Мне все равно.       — То есть ты ничего не имеешь против моей помолвки с Жаклин?       Что-то ухнуло у нее в животе.       — П-помолвки? — высоким голосом переспросила она.       — Да, — он мечтательно улыбнулся. — Представляешь, я всего за два дня влюбился в третье лицо, и теперь твой идиотский свиток не имеет никакого смысла.       Гермиона почувствовала, как ее лицо заливает стыдливой краской.       Мерлин, ну я и дура…       Он не выдержал и расхохотался.       — Я шучу, Грейнджер, — сказал Малфой, выпрямляясь на скамейке. — Если тебе правда нужно, чтобы я это подписал, я это сделаю. Чем? Кровью? Или подойдут простые чернила?       — Не нужно ничего подписывать. Думаю, ты в состоянии придерживаться правил и без этого.       — Ты чокнутая, Грейнджер, — он покачал головой. — Совершенно сумасшедшая.       Затем Драко приблизился и обхватил ее подбородок пальцами.       — К выпускному ты доведешь меня до безумия.       — Думаю, это произойдет раньше, — ответила Гермиона, глядя в зеленые глаза своего лучшего друга. Она могла поклясться, что на секунду они приобрели холодный сероватый подтон.       Драко наклонился еще ниже и мельком взглянул на ее губы. Грейнджер тут же передернуло.       — Малфой, я не буду с тобой целоваться, пока ты в образе Гарри, — возразила она, отстраняясь.       — Да, ты права, это отвратительно, — он тоже скривился и сел прямо.       Повисла неловкая пауза. Гермиона закрыла глаза, пытаясь переварить эту нелепую сцену, которая разворачивалась между ними с самого его прихода в аэропорт.       Он просто невыносимый.       Вдруг где-то в области живота Малфоя-Гарри раздалось недовольное урчание.       — Ты голодный? — спросила она.       — Нет, — ответил Драко сразу, а затем, немного поразмыслив, добавил: — Ну, может чуть-чуть…       — Я могу купить тебе что-нибудь в кафетерии.       — Ладно, — сказал он, и краешек его губы дернулся вверх.       Она поднялась.       — Сиди здесь и никуда не уходи, — наказала Грейнджер и отправилась на поиски еды.       Через пару минут она вернулась с сэндвичем, двумя пакетиками мармеладных мишек, пачкой бисквитного печенья и бутылкой холодного чая. Малфой-Гарри с вожделением уставился на свой поздний завтрак в ее руках.       — Грейнджер, ты вдруг показалась мне еще прекраснее, — сказал он, забирая еду.       Она лишь закатила глаза, подавляя внутри дурацкий трепет.       Драко ел медленно, маленькими кусочками. И ни единой крошки не упало на его черную одежду. Грейнджер вспомнила свой вчерашний казус с выплюнутым кофе и покраснела.       Планета, должно быть, сойдет с орбиты из-за нашего несуразного союза.       Когда с едой было покончено, Малфой вновь заерзал.       — Что сейчас? — терпеливо спросила Гермиона.       — Мне нужно в уборную, — ответил он и провел ладонью по взъерошенным волосам Гарри. Не найдя на положенном месте шелковистые пряди, он брезгливо одернул руку.       — И в чем проблема? — Ее бровь скептически приподнялась.       — В том, что я не собираюсь трогать член Поттера, — огрызнулся Драко таким тоном, будто это было очевидно.       — Ну тогда терпи еще минимум полчаса, — фыркнула она и полезла за книгой в сумку.       Грейнджер демонстративно принялась за чтение. Через тридцать секунд Драко с драматическим вздохом поднялся, бросил на нее испепеляющий взгляд и пошел в сторону мужского туалета. Гермиона покачала головой: складывалось впечатление, будто в путешествие ей подсунули маленького капризного ребенка.       Малфой вернулся из уборной через пять минут неприлично довольный.       — Даже знать не хочу, чем закончился твой сравнительный анализ, — сказала Гермиона, пряча улыбку в корешок книги.       — Безусловно, в мою пользу, — ответил он и вальяжно расселся на скамейке.       От продолжения этого разговора их спасло появление Полумны и Рольфа.

***

      Перед посадкой Гермиона бросила на Малфоя заклинание отвода глаз и не прогадала: едва они разместились на своих местах, его волосы начали стремительно светлеть. Через несколько минут колени слизеринца уперлись в спинку сидения напротив, и он стал похож на кузнечика, запертого в спичечном коробке.       — Мне неудобно, — заявил самый длинноногий человек Великобритании.       — Потерпи, — ответила Гермиона со вздохом.       — И сколько нужно терпеть?       — Семь часов пятьдесят пять минут.       — Сколько?! — воскликнул он. — Салазар…       Гермиона проигнорировала его недовольство и пристегнула ремень. Малфой со скептическим выражением на лице за ней повторил.       — Леди и джентльмены… — начала стюардесса свое приветствие.       Драко вытянул голову, с интересом оглядывая женщину в темно-синей форме. У нее была бессовестно короткая и обтягивающая юбка.       — Грейнджер, а у тебя есть такая? — спросил он, оглядывая ее ноги в джинсах.       Гермиона бросила на него свой самый выразительный взгляд и поджала губы. Она уже пожалела о том, что уступила Малфою место у окна. Он не заслуживал ее доброты.       Вскоре ему воздалось по заслугам. Когда турбинный двигатель взревел, Драко напрягся. Когда самолет начал двигаться к взлетно-посадочной полосе — побледнел. А когда на огромной скорости Боинг понесся вперед, он вцепился пальцами в подлокотники и крепко зажмурился.       — Я здесь умру, — тихо сказал Малфой.       Гермиона в сотый раз за сегодняшний день закатила глаза и легко сжала его руку. Холодное фамильное кольцо тут же отправило электрический разряд по всему телу, и она отпрянула. Малфой приоткрыл один глаз и вернул ее кисть обратно. Словно там ей самое место. Смутившись, она поддалась и переплела их пальцы. Это было слишком интимно для пары, у которой на самом деле все не по-настоящему. Драко начал выводить ленивые круги на тыльной стороне ее ладони.       Слишком приятно.       Как только самолет взлетел, Гермиону обуяла сонливость. С ней это происходило каждый раз, и сопротивляться было бесполезно. Через несколько мгновений она закрыла глаза и засопела.       Спустя, казалось, долю секунды ее кто-то грубо растолкал.       — Грейнджер, — прошипели ей прямо в ухо. — Грейнджер, как ты можешь спать! Невозможная женщина…       Малфой сильно тряхнул ее, и она разлепила глаза.       — Это адское изобретение сейчас упадет.       Гермиона резко выпрямилась и огляделась. Люди на соседних креслах продолжали мирно спать или заниматься своими делами. Никаких признаков катастрофы.       Она вопросительно посмотрела на своего спутника, и тут самолет легко тряхнуло.       — Вот! — воскликнул он. — Его трясет уже несколько минут!       — Это небольшая турбулентность, Малфой, — пояснила Гермиона, снова устраиваясь поудобнее.       — Ты не будешь спать, пока мы не приземлимся. — Его глаза сверкнули недобрыми намерениями. — Из-за тебя мы заперты в этом железном гробу.       — Что, по-твоему, может произойти?       — Он упадет, и мы умрем.       — Вероятность этого один к восьми миллионам. Согласно статистике.       — Учитывая то, что ты гриффиндорка, падать начнет именно наш самолет!       На его лице промелькнула неподдельная паника. Гермиона вздохнула.       — Сколько я спала? — спросила она.       — Может, час, — отмахнулся Малфой.       — И что ты делал все это время?       — Тревожно ждал своей смерти, разве непонятно?!       — Драко, ты чертов волшебник, — тихо, но с выражением сказала она. — Ты не умрешь, даже если мы действительно начнем падать.       Он обиженно откинулся на спинку кресла, словно Гермиона только что обесценила все его страдания.       — У меня есть несколько книг, — примирительно сказала она. — Можем почитать вместе.       — А какие? — стараясь не выдать свою заинтересованность, спросил Малфой.       Грейнджер оглянулась и, убедившись, что на нее никто не смотрит, начала доставать тома из сумочки.       — «Продвинутое Зельеварение», — тихо читала она заголовки, — «Высшая Арифмантика»… «Трансфигурация для продолжающих»… немного магловской литературы…       — Кто такой Робинзон Крузо?       — О нет, это мы читать не будем, — со смешком сказала она. — Ты слишком впечатлительный.       Малфой сидел так близко, изучая книги, которые Грейнджер доставала из сумки, что его дыхание легко касалось ее щеки.       — Как ты относишься к детективам? — спросила она, начиная нервничать.       — Нормально, — ответил он и непринужденно убрал с ее шеи прядку волос.       — Ладно, — Гермиона достала спасительный том Агаты Кристи и убрала сумку в сторону.       Самолет снова подпрыгнул. Драко сжался в комок и инстинктивно впился рукой в ее бедро.       — Обратно мы отправимся с портключом, — практически не разжимая губ сказал он.       — Но…       — Нет, Грейнджер. Выпьешь что-нибудь от тошноты и воздержишься от еды за пару часов до отправки. Я больше не сяду в самолет.       Гермиона знала, что в этом вопросе он останется непреклонен, и поэтому просто сдалась:       — Ладно.       Ну точно, как ребенок.       — Почему ты улыбаешься? — спросил Драко.       — Потому что ты до нелепости капризный.       Оставшуюся часть пути они читали, прерываясь на короткие споры. Гермиона упрекала Драко, что тот слишком быстро летит по тексту и не успевает насладиться авторским слогом, Малфой же предлагал ей записаться на курсы скорочтения.       Семь часов пятьдесят пять минут пролетели незаметно.

***

      Сразу после прилета Малфой нашел уборную внутри аэропорта Джона Кеннеди и обратился в Гарри. Первой визовый контроль прошла Гермиона, он же предстал перед воинственно настроенными таможенниками следом. Женщина средних лет забрала у него паспорт и около двадцати секунд пристально смотрела то на Драко, то на фотографию в его документе. Грейнджер, которая уже стояла за турникетом, занервничала.       — Ваша дата рождения? — подозрительно спросила работница аэропорта, рукой прикрывая данные Гарри.       — Э-э-э… — Малфой завис.       Он бросил на Гермиону беглый взгляд, и тут в ее голову словно нежно постучали.       Легилименция! Мерлин…       «Тридцать первое июля. Тридцать первое июля. Тридцать первое июля», — несколько раз про себя повторила она.       — Тридцать первое июля, — ответил Драко, а затем еще подтвердил свои слова уверенным кивком.       — Цель визита? — спросила женщина безэмоциональным голосом.       — Еду в гости к семье друга.       Она наградила его последним недоверчивым взглядом и пропустила.       У Гермионы словно камень свалился с души, когда они вышли в зону прибытия, где столпились встречающие с табличками.       — Не знала, что ты можешь делать это и без палочки, — тихо сказала Грейнджер, пока они ждали Полумну и Рольфа.       — Ты себе не представляешь, сколько удивительных вещей я могу делать без палочки, — ответил Драко, ухмыльнувшись. Но из-за того, что он находился в теле Гарри, фраза прозвучала совсем не сексуально. Скорее прямо противоположным образом.       — Ох, просто заткнись, — она поморщилась, а Малфой тем временем разразился хохотом.       Сквозь толпу к ним наконец пробрались Полумна и Рольф. Саламандер тут же оживленно стал рассказывать об истории аэропорта, но с вниманием его слушала только Гермиона. Лавгуд и Малфой же рассеянно смотрели по сторонам. Их взгляды задержались дольше трех секунд лишь на двух вещах: высоких потолках с широкими перекрытиями и флагах США, которые висели повсюду.       К тому моменту, как Саламандеру удалось поймать такси, Драко уже успел стать самим собой.       — Генри-стрит, 150, пожалуйста. Бруклин-Хайтс, — сказал он водителю с заднего сидения. Малфой на правах обладателя самого внушительного роста сел вперед.       Всю дорогу, которая из-за траффика и не до конца расчищенных улиц заняла больше двух часов, Рольф без умолку болтал. Он обращал внимание ведьм то на одно, то на другое здание. Его глаза светились безумным счастьем, а веснушки на щеках подпрыгивали в предвкушении.       — Жаль, конечно, что мы не проедем сегодня по мосту, — сказал он с грустным вздохом. — Но до нашего отлета еще столько времени! Я вам все покажу.       Гермиона натянуто улыбнулась. Ее визит сюда не предполагал развлечений, только дело. Она планировала вытрясти из миссис Саламандер максимум информации за эти шесть дней и не отвлекаться на посторонние вещи. Даже на одного жутко симпатичного слизеринца, который по какой-то непонятной причине увязался в поездку за ней.       — А это моя школа! — воскликнул Рольф, когда они проехали высокое каменное здание.       — Разве Ильверморни не в Массачусетсе? — тихо спросила Грейнджер, чтобы водитель не услышал.       — До десяти лет я ходил в обычную школу, — ответил Саламандер.       — Очень демократично.       Гермионе и правда это понравилось. Если у нее когда-нибудь появятся дети, она бы тоже хотела, чтобы до поступления в Хогвартс они успели походить в магловскую школу. Признаться, она даже однажды обсуждала это с Роном, но тот отнесся к идее абсолютно индифферентно. Для Уизли всегда было важнее, чтобы его дети просто умели играть в квиддич. Все пятеро, которых он себе запланировал. «Наша семья была бы как маленькая команда», — говорил он с восторгом, а Гермиона только поджимала губы. Она сама не собиралась учиться кататься на метле и с ужасом думала, что однажды посадит на этот самоубийственный вид транспорта своих детей. А вот Стейси наверняка разделила бы его мечту и приняла в воплощении задуманного самое активное участие.       Когда желтый «Форд» затормозил возле таунхауса из красного песчаника, Саламандер выскочил из машины первым и придержал дверь сначала для Гермионы, а потом для Полумны. Его так распирал восторг, что он забыл расплатиться с таксистом и сразу взбежал по лестнице из восьми ступенек к входной двери. Грейнджер покачала головой и достала из сумочки свой кошелек.       — У меня только двадцать долларов, — сказала она водителю. — Могу я остальное отдать фунтами?       Мужчина недовольно посмотрел на нее из-под бровей, но тут подошел Малфой, и водитель согласно кивнул.       — Нам нужно сходить в волшебную часть города, чтобы обменять деньги и купить портключ, — сказал ей Драко, уводя подальше от машины.       — Хорошо, — ответила Гермиона и огляделась. На улицах еще не до конца стемнело, но фонари уже зажглись. «Золотой час», как называют это время дня художники и фотографы. Миг, когда все вокруг кажется особенно красивым: тени смягчаются, свет становится золотисто-теплым. Настоящая магия.       Они поднялись по ступенькам вслед за Полумной и очутились в светлой узкой прихожей с бесконечным потолком.

***

      Мать Рольфа, Эбби Саламандер, оказалась худой невысокой женщиной с острыми чертами лица и прямыми русыми волосами. Она выглядела хрупкой, но это впечатление было обманчивым: хозяйка дома поприветствовала каждого гостя громким голосом и крепким рукопожатием. Крайне энергичная ведьма.       — Проходите, проходите, — она махала руками, завлекая всех вглубь дома. — Мой муж вот-вот вернется с работы, и мы все вместе поужинаем. А пока можете расположиться в своих спальнях и отдохнуть с дороги.       — Мама не выключает режим начальницы даже дома, — сказал Рольф, приобняв родительницу.       Общим между ними двумя был только неиссякаемый энтузиазм, поэтому Гермиона предположила, что пуффендуец пошел в отца.       — Замучаешься переключаться, — ответила миссис Саламандер сыну и потрепала его по кудрявым каштановым волосам. — А ну-ка, все на третий этаж.       Грейнджер старалась сильно не глазеть на окружающую обстановку, но интерьер дома ее сильно впечатлял. Повсюду в стенах были ниши, превращенные в книжные стеллажи. Над полками крепились таблички с обозначением, на какую тему здесь собрана литература. Гермиона, привыкшая к библиотекам в рамках одной комнаты, удивилась такому оригинальному решению. Кроме этого, в доме было много картин. Не таких жутких, как в Малфой-мэноре: с портретами предков и прочими аристократическими странностями. Саламандеры собирали акварели и гравюры с природными пейзажами, старые географические карты и газетные вырезки и все это помещали в аккуратные рамки.       — На втором этаже наши спальни, а на третьем гостевые, — пояснила миссис Саламандер по дороге.       — Почему вы поселились в магловском районе? — спросил Малфой, который замыкал всю процессию.       — А почему бы и нет? — ответила ему хозяйка дома с теплой улыбкой.       Гермионе уже нравилась эта женщина.       Девочек заселили в одну комнату с двумя односпальными кроватями, Малфоя же проводили чуть дальше к соседней двери.       — У вас общая ванная комната, — предупредила миссис Саламандер, когда все вновь собрались в узком коридоре с белыми стенами и золотыми люстрами под потолком. — Надеюсь, это будет удобно? Если что, на первом этаже есть запасная.       — Да, все в порядке, — ответила Лавгуд, отсутствующим взглядом разглядывая третий этаж.       — Что ж, — мама Рольфа хлопнула в ладоши, — тогда жду всех через полчаса внизу в столовой.       И она быстрым шагом начала спускаться по ступенькам.       — Пойдем, покажу тебе свою коллекцию останков древних животных, — сказал Саламандер-младший своей девушке, и вскоре они оба тоже удалились.       — Теперь это так называется? — Малфой хитро улыбнулся. — Грейнджер, может, ты тоже хочешь посмотреть на мою коллекцию древних останков?       — С удовольствием, если она действительно у тебя есть, — фыркнула Гермиона.       — Ладно, останков у меня нет, зато есть несколько магических фолиантов одиннадцатого века.       — Что? — Ее глаза округлились. — Серьезно?       — Да, — он прислонился плечом к косяку своей комнаты. — Хочешь посмотреть?       — Звучит интересно, — ответила она, но лицо Малфоя стало таким приторно-удовлетворенным ее ответом, что Гермиона тут же себя поправила: — Но не настолько, чтобы мне захотелось это увидеть.       — Как знаешь, — он пожал плечами и зашел в свою спальню, легко щелкнув дверью прямо перед носом Грейнджер.       Гермиона тоже отправилась в их с Полумной общую комнату и с разбега плюхнулась на кровать.

***

      Когда они спустились к ужину, в столовой уже сидел мистер Саламандер. Грейнджер не ошиблась, предположив, что Рольф похож на отца: это был такой же улыбчивый мужчина с каштановыми кудрями и веснушками. Благодаря работе в магической полиции он оставался стройным и бодрым даже на пятом десятке лет.       Мистер Саламандер так же крепко, как и его жена, пожал руку сначала Малфою, а потом Гермионе.       — Рольф говорил, что с вами еще живет его бабушка? — спросила Грейнджер, переминаясь с ноги на ногу в проходе.       — Да, она вернется завтра от сестры, — ответила миссис Саламандер и поставила на стол блюдо с запеченной индейкой. — Та живет в Бостоне.       Со стороны лестницы послышались шаги, и вскоре в столовую вошли однокурсники Гермионы.       — Пахнет чудесно, — заметил Рольф и поцеловал мать в щеку.       — Конечно, индейка ведь из ресторана за углом, — со смехом сказал мистер Саламандер.       — Хьюго, — женщина с поддельной строгостью посмотрела на мужа, а потом тоже хихикнула. Судя по всему, это была какая-то семейная шутка.       Когда все расселись, Гермиона нервно поерзала на стуле. Дружеская или, скорее, даже семейная атмосфера, которая царила в этом доме, шла вразрез с ее настроением на эту поездку. В последние несколько недель Грейнджер сильно волновало, будут ли другие нападения на сотрудников Министерства магии или теперь, обзаведясь огромной армией, Офидия просто штурмует здание? Не узнав ничего о ее жизни в Америке, о каких-то более конкретных мотивах и слабостях, ее будет крайне сложно остановить. А Гермиона тем временем сидит за ужином семьи Саламандер, словно ничего не происходит, и эти люди не имеют к нападениям никакого, даже косвенного отношения.       — Расслабься, Грейнджер, — тихо шепнул ей Малфой, слегка повернув голову. — Всему свое время.       Она кивнула скорее сама себе.       Рольф был в таком хорошем настроении, что занял своими рассказами о Хогвартсе большую часть ужина.       — Рад, что тебе в итоге понравилась эта школа, — сказал мистер Саламандер. — Мы с мамой переживали, ты же знаешь.       — Да, — он отчего-то смутился. — Дедушка был бы рад за меня.       — Определенно, — согласилась миссис Саламандер.       — Гермиона, чем ты планируешь заниматься после Хогвартса? — вдруг обратился глава семейства к Грейнджер.       — Планирую получить стажировку в Министерстве магии, — ответила она и сделала маленький глоток вина.       — И в каком подразделении?       — Пока не знаю, мне… — Гермиона крепко сжала салфетку, что не ускользнуло от внимания Малфоя, — многое нравится.       — А ты, Драко? — поинтересовался мистер Саламандер.       — Тоже еще не определился, — он натянуто улыбнулся. — Возможно, буду помогать отцу с его делами.       — А чем он занимается?       — Акциями, — Малфой неопределенно махнул рукой, а затем, сделав глубокий вдох, добавил: — Чтобы позже не возникло никаких неловких ситуаций, давайте я сразу признаюсь, что он был последователем Темного Лорда.       Если родители Рольфа удивились, то виду не подали.       — И я тоже был Пожирателем смерти. Недолго и не очень успешно, но был.       Маленькая исповедь слизеринца произвела на Гермиону неожиданное впечатление. Она не хотела в этом себе признаваться, но это было достойным поступком с его стороны. Или, по крайней мере, смелым.       Вдруг со стороны кухни раздался звонок магловского телефона.       — Я сейчас, — миссис Саламандер поднялась и ответила.       До сидящих за столом отчетливо доносились ее реплики, адресованные кому-то на другом конце провода.       — Да, я подготовила подробный проект университета, готова представить его в понедельник. Нет, никаких переносов на следующий год. Мы откроемся в сентябре. Все, Луиза, у меня семейный ужин, поговорим потом…       Сердце Грейнджер пустилось вскачь.       Университет?       Когда хозяйка дома вернулась, она прочистила горло и спросила:       — Миссис Саламандер, простите, я не собиралась подслушивать, но вы так громко разговаривали… — Гермиона снова сжала салфетку. — Проект университета? Что вы имели в виду?       — О, — она сразу оживилась. — Я как раз собиралась рассказать вам об этом. Мой муж очень кстати подготовил почву вопросами о будущем.       Она нежно взглянула на мистера Саламандера и продолжила:       — Первый университет для волшебников. Здесь, в Нью-Йорке, на базе Колумбийского. Мы активно ведем переговоры с лучшими экспертами в разных областях и надеемся привлечь их в качестве профессоров.       У Грейнджер даже ладони вспотели от волнения.       — Пока направления очень общие… Высшее Заклинательство, Зельеварение и Алхимия, точные науки… для любителей Арифмантики и Астрономии, — она улыбнулась. — Древняя письменность и Факультет социальных наук.       — Что будет на Факультете социальных наук? — Грейнджер подалась вперед, внимая каждому слову.       — Волшебное право, История магии, Политология, Социология. В качестве факультативных направлений откроем позже курс Магловедения.       — Звучит здорово.       Нет, это не просто здорово. Это фантастически, черт возьми!       — Мы были бы рады видеть обладательницу Ордена Мерлина первой степени в ряду своих студентов. — Ее взгляд был теплым и искренним. — К тому же Рольф упоминал, что у тебя отличные оценки и активная гражданская позиция по вопросам не-магов. Подумай об этом, Гермиона. Я дам тебе программку.       Миссис Саламандер даже подмигнула.       — Хорошо, спасибо, — ответила Грейнджер, смущенно улыбаясь.       Ужин закончился сливочным пломбиром, обильно политым сиропом. Когда все собрались расходиться, хозяйка дома подошла к Гермионе и Драко и приглушенным голосом сказала:       — Я понимаю, что вы приехали сюда за ответами, — она ободряюще погладила Грейнджер по плечу. — Но давайте поговорим завтра утром. Вам стоит поспать.       — Хорошо, спасибо вам за прекрасный ужин, — за двоих ответил Малфой и обворожительно улыбнулся.       — Ох, да не за что, — она смутилась.       Да, эффект от этой простой эмоции на его лице не имел целевой аудитории по возрасту. Млели абсолютно все женщины.       Гермиона прикрыла рот ладошкой, зевая, едва они с Драко поднялись на третий этаж. На часах было всего восемь вечера, но по Лондону уже за полночь.       — Университет на другом континенте, Грейнджер? — спросил Малфой, поворачиваясь к ней. На его лице не было абсолютно никаких эмоций.       — Может быть, — она неопределенно пожала плечами.       Он хмыкнул.       — Легко могу тебя такой представить. Активной студенткой, записанной на все факультативы.       — Это комплимент? — Гермиона наклонила голову вбок, пристально всматриваясь в его лицо. Но оно по-прежнему было непроницаемым.       — Не знаю. Просто… фантазия.       Малфой вдруг поднял руку и погладил ее по щеке, легко касаясь холодным ребром кольца теплой кожи.       Его настроение менялось так неожиданно, что это всегда сбивало ее с толку: от холодного равнодушия до игривых или нежных поддразниваний разгон занимал всего три секунды. Драко даже спустя четыре месяца продолжал оставаться задачкой по Арифмантике, к которой Гермиона никак не могла подобрать ключи.       Он наклонился и оставил один целомудренный поцелуй на ее щеке.       — Стало быть, до выпускного, Грейнджер? — спросил Малфой.       Она вопросительно на него посмотрела.       — Ты и я, — пояснил Драко, указывая на них пальцем по очереди.       На ее лице вспыхнуло понимание.       — Да, да, — поспешно ответила она, — до выпускного. Это будет разумно.       Почему его вопрос прозвучал как обещание?       Малфой кивнул.       — Спокойной ночи, Грейнджер.       Он развернулся и зашел в свою комнату, тихо прикрыв дверь. Гермиона же еще некоторое время продолжала стоять в узком коридоре, переваривая произошедшее.       Правильно ли она понимала, что у нее появилось полгода на поцелуи с ним при любой удобной возможности?       А может, и на что-то еще?       И Драко был на все это абсолютно согласен?