¿Quieres flores?

      Девушка старалась сторониться Камило изо всех сил. Камило, казалось, изо всех сил старался к ней прилипнуть. Если она работала в пекарне, он обязательно заходил её проведать. Если она разносила заказы по Энканто, он, конечно же, помогал кому-то неподалеку. Она не понимала, что конкретно он от неё хочет. Подружиться? Вот ещё. Она показывала себя ему с самой вредной своей стороны. Часто язвила, не отвечала на вопросы, иногда делала вид, что не замечала его. Тётушка Офелия, видя её такое поведение, обычно неодобрительно качала головой и цокала. Она не знала, что она должна делать. Понаблюдав за юношей, она пришла к выводу, что это очень добрый и открытый мальчик, не принимая во внимание все его подколки в её адрес. Семья Мадригаль может им гордиться. Вот только этот добрый и открытый мальчик её-то и погубит. Конечно же, вряд ли по злому умыслу. И, конечно же, вряд ли специально. Но, в любом случае, это что-то, с чем она мириться не хотела бы, несмотря на все уколы совести, какие она испытывала каждый раз, когда отталкивала его.       Она понимала, что, видимо, это предел и пора уходить, пока не стало слишком поздно. Оттягивать свой уход дальше было нельзя. Поэтому она работала до посинения, чтобы накопить хоть чуть больше той суммы, что у нее есть сейчас. Она понимала, чтобы выйти за границу Энканто, нужно преодолеть горы. Так что вместо вещей, она делала упор на деньги. Её телосложение позволяло унести все самое необходимое на первое время, всё остальное она рассчитывала купить в тех поселениях, куда сможет добраться. По её расчетам, суммы примерно должно хватить на то, чтобы приобрести скромную комнатку, не считая расходы на пропитание. Там она уже обустроится, найдет работу, может даже выйдет замуж и обретет свое счастье. Или она отправится в путешествие. Эта мысль тоже таилась в её сердце. Увидеть то, чего даже и представить не можешь. От одной мысли дух захватывало.       После работы она начинала подготовку к отъезду. Составляла список необходимого. Перешивала старую одежду во что-то более удобное. Искала места, где может приобрести недостающие вещи. Забот было выше крыши. Она и так работала, не покладая рук, а такая нагрузка и вовсе могла сказаться на её самочувствии. Так, собственно, и произошло. На улице стояла настоящая жара. Она не понимала, Пеппа посылала им благодать или наказание своим настроением. Где-то внутри она понадеялась, что кто-нибудь ее расстроит. Она, как и всегда, направлялась доставить заказ и делала это суетливо, поскольку не хотела, чтобы выпечка испортилась на солнце или из пирога, не дай боже, растекся весь абрикосовый джем. Надо было надеть все-таки свою шляпу, думала она. Внезапно её окликнули.        – Hola, mi amor!       Сначала она не поняла, что обращаются к ней. А когда поняла, то все равно не поняла ничего!       – Как ты меня назвал, Мадригаль? – она таращилась на него, не моргая. Она уже даже не удивлялась тому, как быстро он её находит.       – Mi amor, – Камило стоял, жутко довольный своей выходкой.       – Ты не мой возлюбленный и даже не моя мать, так с чего ты решил, что можешь ко мне так обращаться?       Он невозмутимо взял у нее часть свертков и пошел вперед, поманив её за собой. Она не понимала от чего конкретно – жары, усталости от работы или откуда-то взявшегося волнения – чувствовала себя как-то по-другому. Как будто время замедлило свой шаг. Свертки казались очень тяжелыми, а солнце слишком ярким. Настолько ярким, что она почти ничего не видела вокруг себя. В глаза бросалось только это его пончо цвета ясного солнца. Камило что-то ворковал сам с собой, но она не могла четко его расслышать. В ушах стоял гул. Еле-еле она могла различить обрывки фраз:       «…мне нельзя, а тётушка Офелия…»       «…не знаю…имя…»       «Mi amor! Эй!»       Последнюю фразу она расслышала достаточно четко, поскольку это было последнее что она услышала перед тем, как её ноги подкосились, и она рухнула без чувств на дорогу.       Очнувшись, она обнаружила себя, к удивлению, не на улице под палящим солнцем, а у тётушки Офелии, лежа на кровати. Она приподнялась на локтях, чем тут же привлекла внимание женщины. Тётушка сразу же уложила ее обратно на кровать, сказав, что она слишком сильно ударилась головой при падении и ей нужен покой. Тётушка в красках рассказала, как сильно напугалась, когда перепуганный Камило принес её сюда. Конечно, половина рассказа занимали красноречивые речи о том, какой это хороший юноша, как он волновался. Когда же тётушка, наконец, поинтересовалась что же все-таки случилось, она лишь пожала плечами. И тут же подскочила, вспомнив о заказах. Офелия терпеливо снова уложила девушку на кровать, уверив, что заказы дошли до своих получателей. Она только простонала в ответ. Она снова не смогла выполнить свою работу как следует. Женщина вздохнула и сказала строго:       – Ты не должна столько работать. Такими темпами думаешь тебе хватит сил уйти отсюда?       – Я знаю, но…       – Ты уходишь? – сдержанно спросил Камило, появившийся откуда-то в дверном проходе.       Девушка недовольно взглянула на свою работодательницу, которая, поняв, что было сказано то, чего не стоило говорить, заспешила вернуться к работе, оставив свою подопечную и юношу наедине. Когда она вышла, он присел на стул рядом с кроватью. Она попыталась выдержать на себе его взгляд, но отчего-то не смогла. Внезапно для себя она ощутила немой укор в свою сторону, от этого ей стало стыдно.       – Так, – нарушил молчание юноша, – ты уходишь. Навсегда?       Она лишь кивнула.       С неудовольствием она отметила странную атмосферу вокруг них. Она чувствовала себя так, как будто бросает старого друга. Камило другом, в прочем, не был, и она старалась отогнать от себя это наваждение.       – Будешь по мне скучать, muchacho?       Он проигнорировал её вопрос, и она заставила себя взглянуть на него. Камило сидел как будто в некотором замешательстве и о чем-то усиленно размышлял. Она перевела взгляд на сверток в его руках. Он перехватил её взгляд и протянул сверток ей.       – Съешь, чтобы голова не болела.       В этот раз она не отказалась от лакомства Джульетты. Она с неловкостью вспомнила, как перед продажей цветов Изабеллы, пыталась втюхать бесплатные пирожки Джульетты.       – Спасибо тебе. За то, что принёс меня сюда и за это.       – Всё для тебя, mi… кхм, – по какой-то причине он зарделся и оборвал себя на полуслове. От этого она только развеселилась.       – Что, я больше не твоя любовь?       – Не хочу, чтобы ты снова падала от этого в обморок, – парировал он.       Они замолчали. Он хотел много чего спросить, но не знал получит ли он ответы. Ей от чего-то стало легко. Эта минутная слабость тела как будто разбила оковы страха, в которые она себя заковала. Ей не хотелось больше отталкивать его. В конце концов, совсем скоро она больше не сможет его видеть. Ей захотелось его поддразнить.       – Знаешь, ты мог просто обернуться Антонио и узнать мое имя. Ты же знаешь, что я обещала.       Он пожал плечами.       – Мог, – согласился он, – Но я хотел, чтобы ты назвала его именно мне.       – Только не говори мне, что и правда хочешь со мной подружиться? – глупо хихикнула она.       Он вздохнул и возвел глаза к потолку.       – Почему тогда ты так хочешь узнать, как меня зовут? Упрямишься?       – Что, если я уже знаю, как тебя зовут?        Она замерла и, кажется, забыла, как дышать. Он смотрел на нее, слегка улыбаясь и сложив руки на груди. Почему-то она сразу ему поверила. Она задумалась, неужели, Бруно предсказал своему племяннику, как тот погубит юную девицу. Она отбросила эту мысль, слишком жестокое гадание бы получилось. Она предполагала такой исход, но очень не хотела в него верить. Несмотря на это, никто другой не мог бы ему это рассказать. Просто потому что, она знала наверняка, он не спрашивал ни у кого, кроме неё. Поразительное упрямство.       Камило посмотрел куда-то перед собой, не зная с чего начать.       – Мой tío Бруно…       Она подавилась воздухом. Серьезно, что ли?       – Ты в порядке? – спросил он, изогнув бровь, и продолжил после её короткого кивка, – Когда я был маленький, я попросил его показать мне моё будущее. И он сказал, что я встречу тебя.       Она не знала, что ей сказать. Она сама понимала, какого это, когда тебе, малому ребенку, пророчат несчастную судьбу. В порыве какой-то внезапной нежности или даже солидарности она схватила его ладонь. Этим жестом она хотела его подбодрить. Он сжал её ладонь.       – Он сказал, что одним солнечным днём я встречу девушку в соломенной шляпе с букетом желтых цветов. Сказал, что эта встреча перевернет нашу жизнь, Фредерика, – её имя он произнёс почти шёпотом. Фредерика вздрогнула от удивления. Из его уст её имя казалось таким обворожительным. Она смотрела на него, как заворожённая. Он пояснил, что хотел узнать имя, чтобы быть точно уверенным.       – Да, я понимаю…       – А я вот совсем не понимаю, – произнес он, – Куда же ты собралась отсюда бежать, если нас ждет счастливое совместное будущее.       – Чего???       Девушка так резко отдернула руку, как будто её ошпарили кипятком.       – Что? Что такое?       Фредерика не могла поверить своим ушам. Что-то тут не сходилось. Как безумная она вскочила с постели, тараторя свою историю. Камило внимательно слушал всё, что она хотела сказать. Сказать она хотела многое. И о предсказании Бруно, и о том, как трудилась все эти годы, и свои переживания, и планы. Остановив свой словесный поток, она тяжело дышала, уставившись на него. Он спокойно смотрел на неё и медленно проговорил:       – Нет.       Девушка опешила.       – Что значит «нет»?       – То и значит. Я никогда бы не причинил тебе вреда. Да и вообще кому бы то ни было.       – Но видение!..       – Это, должно быть, ошибка, глупая, – он слегка потрепал её волосы, – Как по-твоему наше будущее может насто-о-олько разниться? Просто попросим tío Бруно заглянуть в будущее еще раз.       И Камило снова пожал плечами. Фредерика подумала, что скоро будет ненавидеть этот жест.