инопланетный

вода в чайнике почти согрелась, закипая и шумно булькая, и он, стуча пальцами по деревянной поверхности стола, так же шумно вздохнул. — гх, холодно.. — конечно холодно, на улице минус двадцать семь. надо было за тепло платить. — н-но.. н-но ты же знаешь, у меня нет денег.. ведь так, д-да?.. — давно бы пошел на работу. в мире так много простых должностей: доставщик пиццы какой-нибудь, тот, кто раздает листовки. в подземном переходе в конце концов сидеть да попрошайничать, раз нормальная работа не подходит. — п-прекрати, черт возьми, мучать меня, тупой м-мозг! агх, н-нет! — как хочешь. на улице холодно. за окном с грохотом и металлическим скрежетом, режущим уши, проносились газели, автобусы, троллейбусы, маршрутки. никто не спасет его от холода и бедности, никто не нальет ему молоко в кофе и никто не услышит те душераздирающие голоса в голове, потихоньку заполняющие измотанное сознание. для него не существовало ничего реального. ему казалось, что все настроены против него, что утро следующего дня никогда не наступит. в дверь кто-то стучится. он поставил зуб на то, что за ним пришел инопланетный захватчик, который закусит его головой и затем съест остальные части тела вместе со своими кошмарными сородичами. он уже представил, как от тонкой шеи оторвали пару кусков кожи и с лёгкостью продырявили череп длинным грязным ногтем, как высосали в безумии распахнутые зеленые глаза и засунули в глотку вешалку, но тут раздался ещё один звонок, наполнив одинокую хрущевку зловещим молчанием. он сглотнул подступивший к горлу ком. его затошнило. — мать твою по диагонали! — в комнату, пахнущую сыростью и каплями дождя на полу, падавшими из небрежно распахнутого ветром окна, ворвался растрепанный темноволосый парень. — объяснишься? — синие глаза недобро сверкнули. тот сжался в комок на голом паркетном полу и считал на нем коричневые квадратики, постоянно сбиваясь на цифре пять. его глаза широко распахнулись, как то окно на старой кухне с замызганными стенами, и в них отражались абсолютно все его мысли, читался необъятный страх. — твик?.. — холодные пальцы коснулись побледневшей щеки, и голос стал немного мягче. он сказал его имя совсем тихо, но этот голос повторялся в голове, своим эхом разбивая стены и круша потолок, который вмиг стал намного выше. дрожащие руки тоже потрогали чужие щеки, проверяя осязаемость. вроде реален.

***

часы пробили полночь. неясный свет луны тускло пробивался через маленькое окно, а звезд практически не было видно за пеленой синеватого тумана. город погрузился во тьму. зеленые глаза, обрамленные светлыми пушистым ресницами, наблюдали за человеком в синей шапке с дурацким желтым помпоном, свисавшим вниз, словно сосулька с крыши дома. источником света служили битые, истерзанные жизнью фонари будто незнакомого двора, свет которых проникал через запотевшее стекло на кухне. на столе стоял термос с кофе, к которому твик не смел прикасаться, отчаянно пытаясь унять дикую дрожь и покалывание в кончиках пальцев. темноволосый повернулся к нему, скептически приподнял брови и подошел ближе, сев на холодный пол. его синие глаза казались бездной, в которой можно без усилий утонуть. она пугала. очень. — почему ты не отвечал на звонки? — парень спокойно придвинулся к блондину, взяв его руку в свою. зеленый глаз дернулся, твик нервно выудил вспотевшую ладошку, и его уши порозовели. — мм?.. — он навис над ним огромной страшной скалой, и парень уже готов был потерять сознание. сейчас он нападет, определенно нападет, да. конечно, это же очевидно. распустит когти, вопьется в кожу и.. убьет. — агх.. н-нет, нееет.. — бормотал он, раскачиваясь из стороны в сторону. — какой стресс, какой стресс.. агх! нет, нет, нет, н-не трога-ай!.. — его глаза бешено смотрели на синюю шапку и увеличивающиеся потолки, искали выход из злополучной тюрьмы, из грязных четырех стен, подальше от всех. — крейг, н-нет!.. — твик? у тебя все хорошо? — взволнованно произнес крейг, отодвинувшись, чтобы тот хоть немного успокоился. — это я, это я! это я сделал!! аа, крейг, прости меня, это я да, да, это я! агх! — огромные зеленые глаза с такими же огромными зрачками были наполнены ужасом. — ааа!!! — раздался грохот. парень отключился.

***

пасмурно. темные тучи наседали на город, и скоро должен начаться дождь. его неправильно застегнутая зеленая рубашка под теплой синей курткой все же действовала на нервы. из-за ветра светлые волосы взъерошены еще больше. твик шел со школы домой. если подумать, то ему абсолютно не хотелось туда. — понятно, почему не хотелось. в этих стенах ты никому не нужен, не так ли? — заткнись, пожалуйста.. агх!.. — почему? тебе неприятно слышать правду? в принципе, я понимаю это. ха-ха-ха, какой ты жалкий. — н-нет, я не такой.. — а какой? ты же просто распускаешь сопли и ничего не можешь, признай. — нет! — он побежал со всех ног. он побежал со всех ног, подскальзываясь и падая, пытаясь удержать равновесие, достигнуть цели быстрее. сметая все на пути, он мчался к дереву, где они впервые встретились. у большого дуба около парка, где испокон веков стояла старая красная скамейка, где они грели руки в шарфе и смеялись. смеялись так искренне. им не нужно было для этого особого повода, они просто сидели рядом и смотрели друг на друга. их морозное дыхание было так близко. тогда бездонные ледяные глаза крейга "оттаяли", словно вечные льды. они больше не казались такими страшными. парень бежал и бежал, в лицо дул холодный ветер, еще больше ероша светлые волосы, покрывшиеся инеем. дрожащими руками он рывком достал перочинный нож из кармана куртки и упал перед толстым стволом дерева, возле которого стояла та старая красная скамейка. он точно знал, что должен это сделать. твик с усилием поднялся на ноги и выцарапал на коре дуба большими неровными буквами. Т+К он сделал это. сделал.

***

— твик! очнись, идиот! — чей-то встревоженный громкий голос разбудил блондина. тот распахнул мутные зеленые глаза и уставился на крейга. — а?.. — ослабевшим голосом переспросил твик. он подергал желтые кисточки на дурацкой-синей-шапке-крейга, и бледные пухлые губы растянулись в усталой улыбке. стало теплее. — хуй на, твик! — взорвался темноволосый. - я переживал! черт возьми, как же ты меня бесишь. — он глубоко, но все же облегченно вздохнул. — я-я что, сдох? — недоверчиво пробормотал парень, оглядываясь. — в моей квартире никогда не было так тепло. — не сдох, не волнуйся. — крейг раздраженно закатил глаза и отошел от кровати. — я принес тебя к себе. страйпи залезла на грудь твика и удобно устроилась на теплом коричневом пледе. отсутствие ковра на холодном паркетном полу, стопка запылившихся книг на деревянном столе с настольной лампой и закрытое окно с пластмассовой рамой, обрамляющей вид на безоблачное голубое небо, ослепляюще яркое желтое солнце и скромный двор. твик поморщился. ему снился сон.

***

тысячи желтых огней, освещающих мягкие черты лица, и длинная-длинная дорога, покрытая девственным снегом, уходящая за горизонт. твик стоял перед светофором. заснеженный и немного тормознутый автомат показывал какое-то число — не разглядеть — зеленого цвета. одна искрящаяся снежинка плавно опустилась на порозовевший нос блондина. он шел вникуда, не знал точного направления и следовал то ли за случайным прохожим с кучей сумок, то ли за парой-тройкой ребят с раскрасневшимися на морозе щеками, то ли за одиноко летящим над городом белым или оранжевым рваным целлофановым пакетом — какой попадется. на сей раз его темно-синее пальто было застегнуто правильно. откуда-то с запада, на углу улицы, где соседские мальчишки футбольным мячом фонарь разбили, чувствовался сладкий запах имбирного печенья и ванили. подальше, из магазина канцтоваров пахло новыми книгами и деревом. снаружи все запахи смешались воедино, и ваниль с шуршащими страницами тесно переплелись с ароматом мандаринов и еловых шишек. такое разнообразие — удивительно, но не действовало на твика отрицательно. скорее наоборот. он с любопытством оглядывался по сторонам и шел прямо, не спотыкаясь и без заикания. без страха, что все это в любой момент может кончиться. вдали показалась неясная мужская фигура. очень скоро она превратилась в крейга такера с красным шарфом, неаккуратно намотанным на шею, и уже знакомой синей шапкой с желтым помпоном на макушке. тонкая линия сухих шершавых губ плотно зажимала дымящуюся сигарету. твик отчетливо видел, как такер снимает шапку и с уверенностью подходит ближе. без нее он еще симпатичнее, если честно. темная, блестящая в свете фонарей копна волос, прикрывает бездонные синие глаза. парень, что повыше, наклонился перед другим и.. коснулся пухлых обкусанных розовых губ, пальцами грубо придерживая подбородок, впиваясь в чужую плоть яростно и крепко. вдруг все резко оборвалось. твик падал, падал и падал куда-то в темноту.

***

все должно быть иначе. это какой-то нелепый сон. зеленые глаза отражали не агрессию и жестокость, а задумчивый взгляд, поджатые розовые губы, представленные одной тонкой полоской, и тонкие, истрепанные до крайности страницы самого твика. как он длинными грубыми пальцами листает их одну за другой, листает и листает. листает и все не может дойти до конца. твик и сам не может дойти до конца. блондин поднял глаза на парня и дернул плечом, немного разнервничавшись. крейг взял его холодную руку, зажав в своей. обычно крейг успокаивает твика, что-то напевая под нос и поглаживая светлые волосы, торчащие в разные стороны. а иногда происходит совсем странное - он, одновременно гладя волосы, замирает и долго-долго смотрит на твика. тот начинает нервничать еще больше, но вскоре успокаивается и неразборчиво что-то бубнит. так было и в этот раз, но все же немножко с отличиями. рука твика холодная-холодная. а рука крейга теплая-теплая. как вода в кране, когда хорошо настроишь. даже горячее.. интересно, а губы у него такие же горячие? твик метнул взгляд на тонкую полоску губ и вспыхнул. вроде не сон. а точно ли? он решил проверить, осторожно дотронувшись до них кончиками пальцев. — че делаешь? — осведомился крейг, удивленно подняв брови. — агх.. что?.. нет-нет-нет, э-это не я.. — блондин замахал руками. — тебе показалось, д-да? да, т-точно, и м-мне показалось, и... — шумишь. — раздраженно оборвал темноволосый. — д-да, прости.. — охотно согласился твик, дернувшись. они замолчали. блондин обнаружил на себе тот самый странный взгляд снова. "тот самый странный взгляд" сопровождался слегка покрасневшими ушами, что смутило и насторожило твика. он вопросительно и даже затравленно поднял широко распахнутые зеленые глаза и вдруг почувствовал, как внутри все оборвалось. — я все знаю. вся нервная система, кое-как и с косяками выстроенная организмом, вмиг исчезла или лопнула - твик не сильно разбирался в биологии. знал только, что сердце находится где-то в районе груди. или даже ближе к животу? и вот это самое сердце гулко застучало в нем, чуть не вырвалось и не прорвало грудную клетку. крейг был очень-очень близко. так близко, что твик мог слышать чужое учащенное дыхание и чувствовать запах сигарет и зубной пасты. такой необычный, не свой. твик чувствовал, как кусают его губы и целуют.. прямо так, как в кино. как в животе очень-очень странно тянет, и как дурацкая-синяя-шапка-крейга щекочет ему щеку желтым пушистым помпоном. — правильно ли это? пронеслось что-то в голове, но тотчас же улетучилось в другой мир. здесь и сейчас на кровати только твик и крейг, и последний все еще целует его, обкусывая мягкие пухлые губы. сначала крейг испугал блондина, но теперь твик немного расслабился и не пытался вырваться, неумело отвечая на поцелуй. кажется, инопланетный захватчик все-таки съел твика.