Мир, дружба, сигареты

      Антон не знает, что ему нравится больше: быть рядом с Ромой или с боязливым трепетом ожидать момента, когда они смогут побыть вдвоем.       Пятифан уже чуть ли не живет у него дома, настолько участились его визиты. И вроде бы «Да, мы поиграем с Олей», «Мы возьмем ужин в комнату, спасибо, не теснитесь за столом», «Нет, мы делаем уроки», а сами сидят на кровати, держатся за руки и смотрят в окно на медленно скатывающееся за горизонт солнце. И это не особо романтично, потому что у обоих потные ладони и они даже не знают, зачем это делают. Просто кажется, что так лучше. Так легче.       Если бы отец знал, какая вата у них сейчас в голове, то сказал бы свое излюбленное «Ну и пустоголовая нынче молодежь». Мысли действительно кажутся неосязаемыми, абсолютно прозрачными и невесомыми. Эти двое словно обходят стороной само понятие думать. Рома — потому что боится. Антон — потому что ему неловко.       Первый и правда боится все потерять. Это так страшно — быть не такими, и кто знает, что случится, если кто-то узнает об этом? Пятифан, наверное, удушится. Хотя Петров точно не позволит это сделать.       Со стороны последнего всё выглядит как огромная неловкая ситуация. Будто все неправильности, которые могли произойти, произошли именно с ним, и теперь это смущает его до кончиков ушей. До корней волос.       Рома молчит, когда придвигается ближе и заставляет Антона оторвать взгляд от окна, мягко склоняя его голову к своему плечу и ероша чужие волосы. Парень в ответ только закрывает глаза и ощущает, как мысли становятся чуть тяжелее. Вдруг кто-то зайдет? Это вынуждает приподняться и столкнуться носом с Пятифаном, прислонившимся к его голове.       Опять, — проносится в мыслях обоих.       Антон нервно сжимает руку Ромы. Тот еле слышно вздыхает и ведёт носом вдоль щеки Петрова. Раз он не может хотя бы показать, что не против, то делать ничего нельзя. Подобные акты вежливости совсем не по Роминой части, но пока внутри противно и холодно оседает страх, парень не может ничего с собой поделать. Он трётся щекой о щеку Антона, заставляя того шумно выдохнуть и ещё судорожнее сжать его ладонь. Сколько времени ему нужно, чтобы привыкнуть?       Петров всегда думает рационально, и ему порой кажется, что их взаимоотношения строятся на зыбкой почве помноженных друг на друга фобий. Он ощущает себя то псом, то зайцем, Рому — то волком, то таким же псом. Оба слабые, голодные, боящиеся людей, способных подстрелить их. И почему-то парню кажется, что Пятифан все ещё может его загрызть. Просто клацнуть зубами, ломая хребет.       Они молчат, они не могут высказать ни одной мысли, потому что при взгляде друг на друга из головы теряется абсолютно все. Они идиоты. — Темнеет, — с хрипотцой в голосе произносит Ромка. Пытается поторопить. Если бы Антон понял, то непременно обиделся.       Парень кивает, и Пятифана правда раздражает эта черта в нем. Даже сейчас он не может ничего произнести?       Подобные вскипания обычно заставляют выказывать агрессию, но Рома не может. Рома целует Антона. Рома пытается показать возмущение.       Петров еле слышно вдыхает от прикосновения к своим губам, задерживает дыхание и закрывает глаза. Ему хочется повторить то, что он видел во сне пару недель назад. Ему хочется? Парень слабо прикасается к чужому лицу, отчего застынувший в напряжении Пятифан отмирает и делает еще одно движение губами. Антон отвечает. Им нравится.       Они не такие как все, но это пугает всё меньше.