Контракт

Сегодня с самого утра во всем наблюдалась суета. Анька который час крутилась около зеркала, наводя марафет и подыскивая подходящий наряд для предстоящей вечеринки. Я собирала дорожную сумку, строго следуя ранее составленному списку. Торопиться особо не стоило — поезд в мой родной город отходит глубоким вечером, но, зная свою забывчивость и местами нескоординированность, собраться стоило заранее. При одной только мысли о скорой встрече с родителями и бабушкой за праздничным столом на сердце становилось легче. А думая про мамин фирменный пирог, я не в силах сдержать урчание желудка, будто неделю не ела. Пожалуй, это вкусное блюдо стало символом нашей небольшой семьи. Помню, в детстве подсматривала, как мама колдовала на кухне. Это было настолько завораживающе, что какое-то время я искренне считала ее волшебницей и все пыталась разгадать, почему она скрывала это от нас с папой. Я замерла с косметичкой в руках над сумкой, предавшись ностальгии. Ощущение, будто я уже одной ногой вошла в свою комнату, где все так и осталось в первозданном виде. Как же скучаю по словам «мам, пап, я дома». До главного торжества остались всего лишь сутки. Надо упаковать подарки. Я полезла в шкаф за бумагой и лентами. — Завтра Новый год, — как бы мимо делом пробубнила подруга, осторожно извлекая бигуди из белокурых локонов. — Я впервые буду праздновать не дома. Судя по странному поведению Макса, он что-то задумал. — Волнуешься? — я вовлеклась в разговор, встав на носочки в поиске ножниц. — Честно? Очень! — Анька плюхнулась на кровать и заговорщически прошептала, прикрывая рот руками, словно нас подслушивали. — А если он мне предложит жить вместе? — Не понимаю, почему тебя это так пугает, — я бросила упаковочный инвентарь рядом с ней и подставила стул к шкафу, чтобы дотянуться до режущего инструмента. — Вы уже встречаетесь полгода. К чему откладывать неизбежное? — А если мы не сойдемся? — на лице подруги промелькнула тревога. Она сомневается. Это очевидно. — Не попробуешь — не узнаешь. Смелее будь, — схватив ножницы, я спрыгнула на пол и приблизилась к Аньке. Сейчас хотелось обнять ее в знак поддержки, но я ограничилась касанием ее плеча. — Лучше пожалеть о том, что сделано, чем о том, отчего отказалась, испугавшись. Девушка задумчиво отвела взгляд в сторону зеркала и замолчала. — Ты чего-то боишься? — я напряглась. Моя подруга не из робкого десятка и такой ее видеть непривычно. — Боюсь, — отстраненно прозвучало в ответ. — Боюсь его разочаровать, обмануть его ожидания. Я уставилась на нее с нескрываемым удивлением. — Ань… — хотелось зайти издалека, но я тут же рубанула сплеча. — Если он не разочаровался в самом начале, увидев твою безбашенность, то теперь такой угрозы нет. Кажется, Макс принимает тебя, какая ты есть, глупенькая. Я села на кровать и обняла подругу. Какая же она хрупкая и ранимая на самом деле. А я уже и забыла об этом, привыкнув к роковой оторве рядом. Что же буду делать без нее, если Макс все же осмелится и предложит Аньке съехаться? Я отмахнулась от непрошенных мыслей. — Не торопи события, но и не тупи, — совет, достойный премии Нобеля, как великий лайфхак для всего человечества. Подруга посмотрела на сумку и поинтересовалась: — Марк даже не предложил встретить Новый год вместе? — Нет, — кратко отмахнулась я и принялась за упаковку подарков. — Давай помогу, — Анька заклацала ножницами по яркой бумаге. — Тебя это задевает? — Не могу точно сказать, — я задумалась, чтобы ответить на вопрос. — Очень хочу домой. И рада, что еду к родителям… — Но… — подвела собеседница. — Но он мог бы для приличия поздравить меня, — я с обидой выпалила и почувствовала, что в действительности расстроена от его подчеркнутого безразличия. — Говнюк он, Варь, — поспешила поддержать подруга. — Недостоин Рюстов тебя. — Скажешь тоже, — я фыркнула, заклеивая скотчем края упаковочной бумаги. — По твоим словам я прям пися золотая. — Не золотая, а бриллиантовая, — тут же отреагировала Анька, после чего мы обе рассмеялись. Но совсем скоро мне пришлось отложить сборы домой. «Я заеду за тобой через два часа», — гласило сообщение от Марка. «Я не смогу с тобой встретиться. Уезжаю к родителям», — стоило попытаться. «Через два часа будь готова. Оденься потеплее. Вещи на пару дней собери», — тут же прилетело в ответ. — Твою мать! — я откинула телефон на покрывало и выругалась, чем привлекла внимание Аньки. — Что-то забыла? — девушка посмотрела на меня вполоборота, накручивая волосы плойкой. — Поездка отменяется, — я раздраженно пробухтела. — Рюстов требует встречи. — А он в курсе, что Новый год на календаре? — закипела подруга. — Черт его знает! — я вытряхнула содержимое сумки на кровать. Теперь надо опять собираться, но уже с новыми вводными данными. — Ты едешь сегодня со мной за город, — Марк бегло проинформировал меня, стараясь не пересекаться взглядами. Мужчина сидел за рулем черного внедорожника и старался создать видимость спешности. — У меня билеты на поезд, Марк, — я принялась тараторить. — Завтра семейный праздник. Родители ждут. — По пути позвонишь им, — Рюстов вышел из автомобиля, взял мои вещи и бросил их в багажник. — Послезавтра будешь свободна. Он поторопил меня, коснувшись плеча в тот момент, когда открыл переднюю дверь. Ноги не слушались. Неужели в этом человеке нет ничего святого? Личные потребности превыше желаний другой стороны — это так в стиле Марка. — Я никуда с тобой не поеду, — попытаться стоило, но я прекрасно понимала, что уже спустя пару минут окажусь в салоне, пропитанном дорогим парфюмом и дымом сигарет. — Сядь в машину, — выдохнул мужчина и перевел на меня тяжелый взгляд. — Сядь в машину и постарайся уснуть. Дорога будет долгой. Я закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. Как ни мечтай, но он никогда не будет считаться со мной и моими потребностями. Марк деспотичен и не гибок. Этого не изменить. Уже выехав за город, я решилась на звонок родителям. Сославшись на работу, попыталась объяснить, что не смогу встретить Новый год в семейном кругу, чем очень расстроила маму, хоть она и силилась не подать вида. Сдерживая слезы, я отвернулась к окну. Всего лишь два дня. Потом первым же поездом умчу к родным. Подарки упакованы. Вещи почти собраны. Я попыталась представить реакции родителей на подготовленные сюрпризы, но присутствие Марка постоянно обрывало еле уловимые картинки в фантазиях. — Я должен был заранее тебя предупредить о поездке, — послышался голос Рюстова. Он звучал глухо, словно откровение с самим собой. — Но все очень стремительно произошло. На текущий момент я могу только тебе доверить роль моей спутницы. Я незаметно смахнула слезинку со щеки, и продолжила смотреть на белоснежные пейзажи за окном. — Это семейный праздник, Марк, — я пыталась сдерживать злость, но не выходило. — Хотя что тебе об этом известно? Всегда в деле, все время в работе. Мои слова хлестали и били в самую цель. Рюстов с силой сжал руки на руле и стиснул зубы. В авто повисло молчание. Только шуршание резины по асфальту разбавляло не предвещающую ничего хорошего тишину. — Значит на эти два дня я стану временно твоей семьей, — прорычал Марк. — Может эта мысль заставит тебя закрыть рот сейчас. От неоправданно резких и обидных слов хотелось бросить что-то более колкое и болезненное в ответ, но интонация спутника не сулила приятной беседы, поэтому я заткнулась и закрыла глаза. Все равно ничего не смогу сделать, так лучше попытаться не трепать себе нервы и сохранить спокойствие. Совсем скоро трассу окутала ночь. Теперь непрекращающийся со вчерашнего дня снегопад, будто кисть художника, стирал границы между дорогой и обочиной, превращая все видимое в ярком свете ксеноновых фар в белоснежный фон для нового рисунка. Марк заметно напрягся. Скорость автомобиля существенно снизилась. Пляшущие по черному дорожному покрытию снежные поземки гипнотизировали, стоило лишь опустить на них взгляд. — Придется съехать с трассы. Завтра продолжим путь, — Рюстов как бы невзначай озвучил отклонение от плана, на что я только молчаливо кивнула и снова отвернулась к боковому окну. Желания с ним говорить не было от слова «совсем». Считаю, что не заслужила той резкости, что он допустил в разговоре со мной ранее. Именно поэтому пусть теперь довольствуется тишиной и сам принимает решения. Собственно, в последнем ему советчики и не были нужны, но я хотя бы в мыслях попыталась придать себе важности, отчего невольно расплылась в широкой улыбке. — Я тебя развеселил? — тут же отреагировал Марк, но я посчитала нужным не прерывать царящую тишину. Внедорожник мягко скинул скорость и остановился на заснеженной обочине. — Не смей меня игнорировать! — Рюстов схватил мое предплечье и рванул на себя, заставляя посмотреть на него. Не могу предположить, как часто этот мужчина позволяет эмоциям возобладать, но сейчас на меня были нацелены мечущие молнии, искрящиеся, как бенгальские огни, черные глаза. — Ты приказал закрыть рот, — как ни в чем не бывало, произнесла в ответ. — Я и закрыла. Сказав это, почувствовала, как внутри разливается ликование. Возможно, и стоило бы бояться, все же наедине с мужчиной, которому ничего не мешает прибить меня и избавиться от улик (прогулка по ночному лесу до сих пор снится в кошмарах), но почему-то именно в этот раз я была уверена в собственной неприкосновенности. — Испытываешь меня? — прорычал мужчина за рулем. — Можешь уже открыть свой рот. — Неукоснительно выполняю приказы, господин, — но я не желала остановливаться и демонстративно, как на приеме у стоматолога, представила взору Рюстова все тридцать два зуба. — Прекрати кривляться, — злобно прозвучало. — Снова закрыть? — уточнение, нацеленное на нервирование оппонента, полетело прямиком к адресату. — Я все понял. Был неправ, — спокойнее отреагировал Марк. — Больше не повторится. Извини. Я подпрыгнула на кожаном сидении. Невероятно, это было так просто! Рюстов уже дважды попросил прощения. Кажется, даже камни что-то чувствуют и понимают. Спустя короткий промежуток времени, черный железный конь свернул на занесенную снегом дорогу после указателя с названием какого-то населенного пункта. — Куда мы едем? — пропустив в темноте знак, я поинтересовалась у Марка. — У меня здесь есть небольшой дом, — мужчина указал пальцем на виднеющееся впереди незнакомое поселение. Судя по немногочисленным огням, это была деревня. Внедорожник, урча двигателем резво преодолевал переметы, верно доставляя нас по неизвестному мне маршруту. Припарковавшись вплотную с высоким металлопрофильным забором, Марк вышел из авто. — Подожди меня в машине, — накидывая куртку на плечи, скомандовал Рюстов и добавил чуть тише. — Тут теплее. Внезапно ворвавшийся в темный салон зимний холод заставил поежиться и укутаться поглубже во флисовом худи. Я проследила за тем, как мужской силуэт скрылся за двухметровой изгородью. Затем во дворе зажегся свет. Понятия не имею, где оказалась, но мысли о том, что Марк рядом, придавали уверенности в том, что ничего страшного не случится. Дом оказался небольшим, как и территория, на которой он расположен. Поленья в камине мерно потрескивали, создавая уют в промерзшем жилище, состоящем из одной комнаты с окнами в пол и деревянным столом недалеко от очага. Из мебели в глаза бросился еще диван, он чернел в самом далеком углу, и крохотный кухонный гарнитур, словно контрастом белеющий у противоположной стены. Минимализм говорил сам за себя — этот дом точно не предназначен для жизни. Тогда что здесь делает Марк? — Предлагаю поужинать, — Рюстов выкладывал продукты, только что купленные в местном магазине, на стол. — Конечно, не стейк из мраморной говядины, но вполне сносно для одного вечера. Я окинула взглядом провизию: хлеб, свежие огурцы, сервелат, сыр неизвестного производителя, немного фруктов и банка шпрот. Пожалуй, последнее выделялось, как особо несвойственное для рациона толстосума. За окнами самобытно завывала вьюга, а в обильном снегопаде даже не представлялось возможным четко рассмотреть уличные фонари, коими прилегающая к дому территория испещрена. Недолго думая, я принялась за нарезку бутербродов, пока Марк по-хозяйски подкидывал поленья в камин и шерудил их кочергой. Мужчина сидел на корточках и безмолвно всматривался в открытый огонь, словно копошась в памяти. Интересно, для чего ему эта лачуга без примитивных благ? — Что это за дом? — я попыталась наладить контакт с замкнувшимся в себе спутником. — Не имеет значения, — Марк резко прошелся ладонью по волосам, будто что-то стряхивая. — Не имеет значения то, что скрыто от моих глаз, — я терпеливо продолжила, выкладывая нарезанный кружками огурец поверх колбасы. — Значит не смотри, — пробурчал в ответ Рюстов. Вот же вредина несусветный! Я отложила в сторону продукты и зажмурилась, упираясь в шершавую поверхность стола ладонями. — Что ты делаешь? — Марк подошел ко мне. — Выполняю очередной приказ, — я тут же отозвалась, но глаза не раскрыла. — Котракт — юридический документ. Обязательства сторон и все такое… — Варь, ты перегибаешь, — Рюстов неожиданно для меня произнес с мягкостью и нежностью. — Предлагаю на этой территории закрепить паритет. — Что это значит? — слово знакомое, но смысл его неизвестен. Снова наступать на те же грабли, как с подписанием чертового контракта, не хочется, поэтому я уточнила. — Простым языком равноправие, — Марк без издевок пояснил и продолжил. — Даю тебе возможность определить дальнейшее времяпрепровождение. Вот же хитрец! Иными словами «придумай что-то увлекательное, чем займемся, чтобы не помереть от скуки в доме, лишенном интернета, телевидения и иных вещей для проведения досуга». Я покосилась на Марка. Как же невыносимо хочется все высказать ему в лицо, чтобы нахальная ухмылка сползла раз и навсегда. Но я буду не я, если не выкручусь из сложившейся ситуации. — Карты есть игральные? Мужчина извлек из стола пачку пластиковых карт и передал их мне. — Отлично! — я продолжила сооружать бутерброды. — Жаль, что нет алкоголя. Марк встрепенулся и, натянув куртку, выскочил на улицу. — В подарок вез три бутылки коллекционного шампанского, — Рюстов с хлопком откупорил одну и разлил золотистый напиток с пузырьками в обычные керамические стаканы. — Официально объявляю этот вечер в игровом доме открытым! До дна, Варь. Мы звонко чокнулись кружками и залпом их опустошили. Сладость элитного шампанского заглушили бутерброды с обычной колбасой. Контраст на контрасте. Марк подхватил пальцами шпротину за хвост прямо в жестяной банке и отправил себе в рот. — Это вкусно, — отреагировал мужчина, поймав мой удивленный взгляд. — Не смотри на меня так. — Вот уж не ожидала, что увижу такого, как ты, жующего консервы, — честно брякнула я. — Какого такого, как я? — серьезно уточнил Марк. — Настолько финансово обеспеченного, — я попыталась прояснить мысль. — Искушенного различными изысканными блюдами со всего мира. — Ты считаешь я всегда был таким? — этот вопрос застал меня врасплох и заставил задуматься. В душе не имею понятия, какой он сейчас, не говоря уже о том, каким он был когда-то в далеком прошлом. Такой капитал с нуля заработать невозможно. Вероятнее всего, у него обеспеченные родители, давшие сыну хорошее образование и отличный стартовый фонд. «Рюстов групп» — серьезная компания. Похоже, это семейное дело. В одного такую махину выстроить нереально. К тому же Марк слишком молод для подобного уровня бизнеса. — Не знаю. Контракт не позволяет задавать вопросы, а в интернете об этом ни слова, — я откусила бутерброд. — Вы загадка двадцать первого века, мистер Рюстов. Мужчина улыбнулся и снова наполнил кружки шампанским. — Сыграем в «дурака»? — он подставил два стула к столу друг напротив друга. — Не в него, — я таинственно улыбнулась и устроилась на деревянной табуретке, смакуя легкий алкоголь. — А во что тогда? — в доме стало заметно теплее и Марк стянул с себя кофту. — Так как мне доверено планирование нашего совместного досуга, то за мной право выбора, — я посмотрела на собеседника, жующего пластик огурца. — И ты не откажешься? — Верно, — подтвердил Рюстов. — Соглашусь со всем, что касается карт. Хоть в «очко», хоть в «дурака на раздевание». Как же ты предсказуем, Марк Дмитриевич. Я хмыкнула и продолжила, наблюдая за реакцией оппонента: — В таком случае мы сыграем в «Правда или действие». — При чем тут карты? — Рюстов сохранял хладнокровие, хотя я обратила внимание на то, как он застучал пальцами по столу. Видимо, идея отвечать на вопросы, коих накопилось огромное множество, у него не вызывала позитивных эмоций. — Смотри, — я разложила веером карты рубашкой вниз, показывая лицевую часть. — Два цвета: черный и красный. Этого вполне достаточно для игры. Я разделю колоду на две стопки. Далее каждый будет тянуть по две карты и вскрывать их перед другим игроком. Параллельно озвучиванию правил я демонстрировала наглядно все, что предстояло делать. — Красная масть означает «Правда», черная — «Действие». Если выпадает два «Действия», то второй игрок говорит, что надо сделать, и ведущий выполняет задачу. Если появляется две «Правды», то игроку задается один вопрос, на который он обязан честно ответить. Если же игрок вытягивает и «Правда», и «Действие» одновременно, то он сам определяет желаемый для себя вариант, — я замолчала, пристально рассматривая Марка. Кажется, он слегка растерян. — Начнем? Рюстов залпом опрокинул содержимое кружки в себя. Возможно ошибаюсь, но я впервые хитростью добилась желаемого — сейчас мой работодатель будет отвечать на мучающие меня долгое время вопросы. Это обстоятельство откровенно заставляло его нервничать. Значит я на верном пути. Сегодня завесе таинственности суждено приподняться. Игра началась под звуки треска дров в камине и в тусклом свете огня. Электрический свет испортил бы атмосферу, поэтому решено было его выключить не только в доме, но и на улице. Мрак предавал моменту самобытности и пробуждал все самое потаенное в нас двоих.