Chicago

Лос-Анджелес, Ганнелл-авеню. — Эванс! Скотт! — Дэвид Росси стоял у большого зеркала спальни, подбирая себе галстук. — 6 утра, к чему такие крики — сонный светловолосый парень в пижаме, прижался боком к дверному проему, обводя взглядом их светлую спальню с длинными шторами. — Ты собираешься? Твои родители приедут к 8.       Скотт тихо подошел к Дэвиду, намереваясь помочь завязать винного цвета галстук. — Ты считаешь хорошей идеей надеть пиджак в 26 градусов? Пора бы привыкнуть к местной пагоде, это не Чикаго. — Мне пришлось отказаться от стольких пальто и галстуков, пусть хоть сегодня я буду в нём при таком важном событии. — Ты прав, может, мне тоже надеть галстук?

***

      Чикаго, пробка. Глаза, с давно лопнувшими капиллярами, слепит красный сигнал светофора, дождь барабанит по лобовому стеклу, я оглядываю себя в зеркало заднего вида. Лицо давно похудело, розовые щечки, за которые в детстве меня поддразнивал брат, ушли, как нормальный сон или прием пищи.       И этого я хотела? Этого добивалась долгой и упорной учебой в полицейской академии? Отсутствие стабильных отношений, долгие разлуки с братом и бабушкой?       Я позвоню им, обязательно, и друзьям тоже.       Непременно.       Но не сегодня и, возможно, не завтра.       Светофор мигает зелёным, поток машин трогается с места, пагода окончательно вошла в раж, видимость застилает стеной дождя. Ехать не далеко, до метро Фулертон и налево, к университету Депол. В кармане бежевого пальто вибрирует телефон. — Росси — Ты скоро? — слышу монотонный голос сержанта Нельсона. — Уже тут — не сговариваясь, сбрасываем звонок.       Парковка занимает несколько секунд.       Дожди заметно ухудшают состояние порванных связок в колене, спустя месяцы терапии хромота уже не так сильно бросалась в глаза. Через дорогу, расплывчато узнаю бывшего сержанта, а ныне главу подразделения в Чикагском филиале ФБР. Высокий мужчина лет за 50, темная кожа, выгодно оттеняющая всегда наглаженную белую рубашку, и синий пиджак с наградами за отвагу и службу, что сейчас были скрыты за массивным черным пальто. Мы в бюро не выделяемся модными изысками и цветовыми решениями в одежде. Всё как в телесериалах про «копов», что мы смотрели в детстве с Дэвидом, засиживаясь допоздна. Благо агентов не заставляют носить стандартную полицейскую форму. — Тебе совсем дома не сидится? — Я тоже рада вас видеть — с улыбкой встречаю сержанта, немного прихрамывая, завязываю пояс пальто. — Видела бы тебя Анита, она бы меня убила — вспоминая мою бабушку, по его морщинистому лицу всегда расплывалась мягкая улыбка. — Что у нас? — игривый огонёк в глазах тут же меркнет. — 32 года, Виктория Хилл, тело нашли час назад на лестнице, предположительно суицид. — Сомневаюсь, — пройдясь легким шагом, морщась от боли в колене, я присела рядом с девушкой — поза странная, она упала, но, думаю, не с этой крыши, сколько здесь, футов 60-65? Траектория не та, её как будто принесли сюда, криминалисты уже здесь? — Будут через 20 минут. Спасибо, что приехала, ты не обязана — Сержант прошел тяжелым шагом по лестнице. — Ты знаешь, я бы сама напросилась — устало тру глаза. — Прекрати себя изводить, как мне сообщили из Вашингтона, Альварес умер ещё год назад. — Уже месяц по всему городу валяются трупы с полным сочетанием почерка. — Подражатель? — скептически, с нотками надежды пробурчал Нельсон — Так, а ты откуда знаешь? Мы не даем огласку в прессе. — Чарли. Мой временный уход не мешает ему делиться секретами. Что касается подражателя, почему тогда сам Сержант приезжает в такую пагоду на обычный, с первого взгляда, суицид? — поднимаюсь выше по лестнице. — Ты знаешь — отвечает моими же словами и становится рядом, оглядывая людей внизу, патрульные машины и приехавших раньше времени криминалистов. Я улыбнулась краями губ, мне всегда нравился сержант, словно большой медведь, он неизменно охраняет, отстаивает своих и наши интересы в бюро. Временный «отпуск» от второй семьи даётся очень тяжело, однако оглядываясь на события прошлого года, это было вполне логичным решением. Со временем такая работа становится наркотиком, азартной игрой, победишь либо ты, либо смерть. Пафосно, но что поделать. — А когда-то я просто мечтала о Бродвее — ситуация явно не располагала к фривольным разговорам, но это же Сержант. — Я бы сходил на Злую с твоим участием — мужчина радостно повернулся ко мне — Зеленый мне не идет — тяжело вдыхаю влажный воздух, с козырька капает уже стихающий дождь. Всё кажется, таким серим, безжизненным, бессмысленным, как и уход молодой, красивой девушки Виктории Хилл, умершей не в своей одежде, как и её предшественницы, год назад.

***

— Вы что? Ты что? Повтори! — в час ночи, я, поджав под себя одну ногу и вытянув вторую, сижу с компрессом на колене из бабушкиных трав. — Мы обручены! — Дэвид кричал во весь голос в окошко FaceTime, мягко отпихивая Скотта. — Не шутите?! — Сестра, ты будешь моим шафером, или подружкой, или, я не знаю, но ты точно обязана быть! — давно не видела брата таким светящимся, таким ребенком, прошло много времени, с его непростого взросления, боязни раскрыть собственную ориентацию кому-либо. — Мы собираем всех и везём в загородный домик Рея в Санта-Марии, погуляем по лесу, там есть озеро, будет здорово! Мы ещё никому не сообщили, только родителям Скотта, ты должна отпраздновать вместе с нами! — Сейчас же звони бабушке, если она не узнает об этом одной из первых, то взбесится, cento per cento! — с нескрываемым акцентом, в бабушкиной любимой манере, машу рукой над головой. — Не переводи тему, едешь? — Конечно, и именно еду, я не брошу свою машину на парковке в Чикаго. — Не удивительно, что ты живешь в городе с, мягко говоря, отстойной криминальной ситуацией. — Что по приглашениям? — за окном льёт мелкий дождь, а подоконник приятно холодит кожу ног, недопитое кофе стало неизменным атрибутом посиделок у окна, кружка вместо вазы, ложка вместо цветов. Спустя долгое время, во мне проснулось желание быть у кого-то под боком, подпирать чью-то спину своей спиной и сидеть вместе тихо перешептываясь, боясь спугнуть дождь. Инфантильные мысли и мелодраматичные сюжеты всё чаще посещали меня на работе, в машине, в магазине, в одиночестве. — Ты имеешь в виду родителей — больше утверждение, нежели вопрос. Скотт, поняв щепетильность намечающегося разговора, ретируется на кухню за спину Дэвида. Амато и Марта Росси, итальянцы, вот только без доброго нрава и позитивной подоплеки, присуще почти всему населению нашей родины. Последний раз мы общались 7 лет назад, я поступала в академию, чему они были недовольны, опираясь о принцип: «это не лучшая профессия для девушки, ты не справишься», Дэвид оканчивал университет в Лос-Анджелесе. Тот выпускной стал полным безумием, Дэвид признался родителям в своей ориентации, в августовский день, несколько лет назад, мы были в родительском доме последний раз. Моя верность брату была намного больше обязательной по праву рождения любви к родителям. Да и наше детство было пособием в нескольких томах: «Как нельзя относиться к своим детям». — Нет, не хочу, чтобы они испоганили и этот день — Дэвид хмуро посмотрел на меня через камеру, карие глаза, выразительные черты лица, легкая щетина, темные густые волосы в вечном мальчишеском беспорядке — Ты хоть понимаешь, что ехать на машине от Чикаго до нас почти 30 часов? А потом ещё и к Рею. Лети на самолете ты уже не маленькая, чтобы бояться! — закидывая в рот салат с курицей, пробубнил Дэвид. — Для страхов нет срока давности, я доберусь за пару дней, остановлюсь у бабушки и на следующий день к вам — спускаю ноги с подоконника — из-за тебя есть захотелось, болван. — Знаешь, теперь ты не сможешь меня так называть — Это почему? — Можешь называть меня «замужний болван» — я усмехаюсь, наливая ещё одну большую кружку чая — О, кажется, Крис приехал! Мы ему еще не сказали — нескрываемое ребячество и искры в его глазах, могли бы в своей совокупности разжечь костер или, как минимум, спичку — Поздороваешься? — огладываю себя в отражение окна, длинные темные волосы, большой белый свитер до середины бедра, выразительные скулы и грустные глаза. Nonna говорит, они слишком много видели. Работа после академии занимала практически всё время, круг моего общения сформировался только благодаря Дэвиду и его сокурсникам, общими для нас были только Эшли и Майк, сумевшие так же поступить в университеты в Лос-Анджелесе. В детстве мы неуловимой четверкой будоражили весь наш тихий район, гоняясь друг за другом на велосипедах собственной индивидуальной покраски и дизайна, уже тогда чувствовался их художественный потенциал. На сегодняшний день их выставки часто освещают даже в местных газетах Чикаго. После предложения от ФБР я совсем отдалилась даже от немногочисленных друзей и знакомых, ушла от прошлой жизни. Перестала существовать Александра, итальянская девочка из пригорода, разъезжающая на зелёном велосипеде до заката — Эм, нет, мне уже нужно закругляться — Послышался голос Скотта и собачий лай — Люблю тебя, напиши, как определитесь с датой, я приеду — протараторила я, стараясь не вслушиваться в новый голос на их кухни. — Ты не сможешь долго бегать от этого, скоро я вас наконец-то познакомлю, ты не представляешь какой он умный, смешной, ещё и красавчик — громко смеясь, старший брат повернул экран в направлении нового гостя, но сделав слишком сильный рывок, с шумом выронил новый телефон на светлый паркет — вот черт, Доджер, нет! Собака, явно интересуясь новой вещью в её поле зрения, стала обнюхивать предмет, не понимая, откуда идет звук. — А, так вот про кого ты говорил, он и правда отлично выглядит! — Нет, Алекс подожди! — Пока, Дэвид! — приложение закрывается, отбрасывая обратно на основную панель экрана. Телефон гаснет, оставляя кухню в полумраке.