Chicago

      Выезжаем на дорогу CA-1. Слева от нас появляется прибрежная линия и океан. Ветер, давно растрепавший мои волосы и расстёгнутую рубашку Эванса, становится более прохладным. Свежий воздух проникает в самую глубину легких, заставляя вдыхать ещё больше и больше, до боли в груди, лишь бы подольше. Солнце поблескивает по океанской поверхности, танцуя лучами. Остаток пути по побережью мы проводим в спокойном молчании, в звуках дороги, тихом радио и шуме волн. Перекидываемся с моим попутчиком теплыми ухмылками и беглыми взглядами, неловко отворачиваясь. Эванс, убаюканный поездкой и видом океана, немного склоняет голову к пассажирскому окну, прикрывая глаза. Через некоторое время его дыхание выравнивается, становится более глубоким.       Слишком часто, чем мне бы того хотелось, поглядываю в сторону своего соседа. Длинные ресницы слегка подрагивают от падающих лучей солнца, на вид мягкие губы слегка приоткрылись, на лице чуть заметный румянец. — Smettila di fissare, Алекс. — Шепчу себе под нос, глубоко вдыхаю и сосредотачиваюсь на дороге.       Дорога.       И ресницы.       Выключаю радио, оставляя нас в безмятежном урчание мотора, вскользь всматриваюсь в океанский горизонт. С недавнего времени, мне стало тяжело поддаваться мимолетным порывам. Жить жизнь легко. Не становиться заложником работы и всего, что мы видим на ней. Через наш отдел прошло так много дел, утрат, слез, смертей, кровавых фотографий. А вместе с этим непонимающих родителей, мужей и жен, любовников, друзей, детей, почему именно с ними и их любимыми произошло то, что произошло. И у всех одно на уме. Это происходит с другими, это происходит в новостях по телевизору вечером. Увидев репортаж об убийстве или похищении, массовых расстрелах, терактах, все грустно кивают, до окончания новостей, а потом продолжают жить. Это происходит где-то далеко, с другими людьми, но не с ними.       После выстрела, того злополучного выстрела и пыточных порезов в темном подвале Его дома. Проведя в одиночестве на костылях немало недель, я просто знаю. Знаю, надолго нам здесь не задержаться, как бы не были прекрасны переливы музыки и масляные картины закатов, немые разговоры деревьев, шелест книжных страниц. Когда ты знаешь, как легко может обесцениться жизнь, больше не ищешь счастья, не задумываешься о своём комфорте. Год назад, внутри меня что-то сломалось. Сломалось и начало копать, перебирая воспоминания вместе с костями. Всё внутри зациклилось, не давая всплыть наружу мне прошлой.       Я помню себя другой. Я скучаю по себе самой.       Девушке, верящей в истинность бытия, принадлежность к чему-то или кому-то единственному. Делу, человеку. Реинкарнацию душ. Встречу с кем-то из прошлой жизни. Сейчас это кажется до смешного абсурдным, детским лепетом.       Проведя в дороге суммарно почти 35 часов, в глаза будто насыпали песка с Калифорнийского пляжа, шею тянуло, отдаваясь болью в спине. Возможно, стоило бы отдать руль своему попутчику. Навигатор показывает по пути гриль-бар, в желудке предательски заурчало, напоминая о пропущенном завтраке и обеде.       Спустя сорок минут, немного теснясь, паркуюсь у Padaro Beach Grill, огладывая приятного оттенка голубой навес. Плавно касаюсь открытого плеча Эванса. Холодные пальцы соприкасаются с горячей кожей, разливая по моему телу приятное тепло. Актер резко вздыхает и оглядывается, приходя в себя. — Мы уже приехали? — актер сонно оглядывает вид из окна. — Нет, я проголодалась, ты, мне кажется, тоже — тихо отвечаю я. — Конечно, только достану кепку из сумки. — Маскировка? — тепло улыбаюсь. — Обязательная амуниция — отвечает такой же улыбкой, задерживая пронзающий взгляд дольше положенного и выходит из машины, разминая затекшие ноги и руки.       Любезно проводив нас за столик на улице, официантка приносит меню. — Сегодня рекомендую блюда из гребешков и рыбы, всё свежее — лучезарно улыбается девушка и странно поглядывает на моего спутника. Попутчика. Соседа по машине. «Боже, Алекс...»       Крис, даже не обратив внимания на столь пристальное наблюдение за своей персоной, заинтересованно уткнулся в список блюд. — Я буду стейк из говядины и спаржу, чай без сахара — привлекаю внимание к своему присутствию и широко улыбаюсь. — Воспользуюсь вашим предложением, лосось на гриле с овощами и кофе, черный. — Что-то ещё? — со странной надеждой в голосе спрашивает девушка, не отрывая взгляда от мужчины. — Пока нет, если что, мы дадим знать, спасибо — Эванс улыбается даме в ответ, пока та не упорхнула с нашим заказом. Актер поправляет козырек черной кепки с логотипом какой-то бейсбольной команды, в конце концов, раздраженно снял её и положил на край стола. Короткие густые волосы немного разметало в стороны, придавая мужчине ещё более сонный вид.       Поворачиваю голову к океану, над столиком висят крупные гирлянды, зажигающиеся автоматически с наступлением темноты, солнце начинает понемногу падать к горизонту, наше время в дороге значительно увеличилось, со всеми остановками и сменой маршрута вдоль побережья. Тихий гул голосов посетителей, скрип столовых приборов, медленно крадущийся вечер и прохладный ветер, всё это заставляет жмурить глаза и чуть ли не мурлыкать от удовольствия. — Извини, что уснул, не удержался — безмятежный голос вырывает меня из раздумий. Оборачиваюсь к пристально наблюдающим глазам. — Всё нормально — касаюсь своего голого плеча, пиджак остался в машине. — Ты, наверное, замерзла, держи — мужчина слегка привстает с места и снимает рубашку, оставаясь в белой футболке. Слишком облегающей белой футболке. — Нет, не беспокойся — не успеваю договорить, как на моих плечах оказывается легкая рубашка, пахнущая парфюмом. Ткань сохранила тепло хозяина лишь на пару десятков секунд. Такая вещь мало чем спасает от прибрежного ветра и совсем не согревает. Это просто жест. Прекрасный жест. Он об этом знает. Я об этом знаю. — Спасибо — чуть слышно шепчу. — Позволишь сесть за руль? — оптимистично спрашивает окончательно проснувшийся актер, поедая лосось. Подошедшая с заказом к другим столикам, официантка Дарлин, как выяснилось по бейджику на груди, постоянно озирается на нас. Второй, третий, четвертый раз. — Да — отстраненно отвечаю, смотря прямо в глаза мельтешащей рядом девушке. Меня никогда не замечают на работе, пока не покажешь значок, так что такая заинтересованность, пусть даже в данной ситуации, не мной, немного раздражала, но была вполне объяснима, учитывая кто мой попутчик. Допиваю чай, поглаживая своё плечо укрытое большой рубашкой и ноющую шею. Чувствую плавное касание к руке, зажавшей стеклянный стакан, и отвожу взгляд от блондинки к голубым глазам. Каким же красивым глазам. — Не привыкла к такому? — Так заметно? — отвечаю, прекрасно осознавая, о чем он. — Ещё как — весело смеется Крис, возвращаясь к еде. — Прости, это немного странно — замешкавшись, отвожу взгляд к океану. — Это правда, диковинная часть моей жизни. На самом деле, было много странных и диких моментов с людьми — вопросительно смотрю обратно на Эванса — например, на комик-конах, пресс турах, люди кричат и задают, в основном, странные вопросы — актер мило морщит нос и щурится — или окрикивают на улице, с одной стороны, я люблю всех этих чудны'х, но добрых людей… — Но есть и не добрые люди — заканчиваю я. — Да, — Выдыхает Крис. Сладость воздуха пьянит уставшую голову, и уже не разобрать, виновника, океан это или парфюм. — доедай, и поехали — с хрипотцой в голосе приказывает Эванс.

***

— Волшебное место — напоследок оглядываю несколько столиков под теплым светом гирлянд и достаю кошелёк на ресепшн. — Эй, брось — Крис вручает мужчине несколько купюр, и мы выходим на парковку.       Бросаю мужчине ключи и снимаю его рубашку, аккуратно складывая к пиджаку на заднем сидении. Поправив под себя сидение, зеркала заднего и бокового вида, Крис заводит машину. — Поспи, пока мы не приехали — заботливо и убаюкивающе проговорил актер, непринужденно ведя мою машину. Слишком непринужденно и слишком правильно. Сильные руки, вытянутые к рулю с выпирающими мышцами, натянутыми словно канаты, при нажатии педали газа, завораживали женский взгляд. Пытаясь отвлечься от точно заметного подглядывания, оглядываю дорогу Джеймсон-лэйн, уходящую вглубь континента, отдаляя нас от побережья. — Чем ты сейчас занят по работе? — устроившись удобней в теплом кресле, спрашиваю Эванса. — Закончил съемки в одном проекте, скоро начнется продакшн, интересно, что из этого выйдет. А скоро придется улететь в Лондон для промоушена сериала. — Того где ты с мальчиком? — Ты всё-таки смотрела? — Видела огромный баннер у нас в Чикаго.       Под тихий гул машины, мысли вдруг пронзает простая истина, а улыбка меркнет. Наши жизни такие разные, такие далекие друг от друга. Конечно ничего, кроме мимолетного флирта тут и быть не может. С чего вдруг Дэвид решил нас свести, точно зная, какая у Криса жизнь. Почему я придаю какое-то значение чему-то беглому. Вмиг появляется деструктивная обида на саму себя за инфантильные одурманивающие мысли. Чистый разум и стальные нервы, всё, что я так долго пыталась воспитать в себе с самого детства, всё это улетучилось, при виде лазурных глаз и черных тату, выглядывающих из-под белой футболки. Пусто ли это наваждение или постепенно заполняется смыслом, что будет беречь и греть мои чувства? Или же это маскируется пламя, что облизывает нейроны, стоит подойти к Эвансу непозволительно близко, быть запертой с мужчиной в одной машине. — Твоя девушка видимо места себе не находит, когда ты в отъезде — прежде чем успеваю подумать, выдаю полную чушь, на что Крис лишь ухмыляется. Чем дальше моя задница отдаляется от Чикаго, то от первоклассного агента не остается ни следа. — Дома меня ждет только Доджер, но да, он места себе не находит. — А, видела его, приятный пёс — рада, что мы сменили тему и выдыхаю. — Он тогда обслюнявил весь телефон Дэвида — хохоча, рассказывает актер.       Извилистая дорога в горы заставляет немного сбросить скорость, небо приобретает глубокие темные оттенки. Впереди одиноко маячит серая машина, время в дороге летит незаметно. Может Анита права, это просто отдых, романтическое приключение. Возможно, стоит дать себе карт-бланш на время отпуска. Перестать вскрывать старые раны и препарировать каждое мгновение. Оглядываюсь на Криса и осматриваю его фигуру немного с другой точки зрения. Внизу живота разливается приятная истома, давно не испытываемая мной. Дыхание учащается, заставляя ткань чёрного топа врезаться в кожу груди. Широкие лямки вдруг стали натирать плечи. Можно подумать её чай отравили любовным зельем, с такой силой одурманивающая поволока застилает взор.       «Успокойся, просто успокойся, да, у тебя давно никого не было, но это не повод бросаться на малознакомого мужчину».       Задерживаюсь взглядом на крепкой мужской груди, плечах, руках, но смутившись своих же мыслей, пытаюсь смотреть в окно и считать мимо проезжающие машины. А машин нет. Последние километры идут через горы, вечернее время, пустая дорога.       «Да, деревья я уж точно все не сосчитаю».       Вдруг замечаю, как костяшки мужских пальцев становятся белыми от напряжения, сжимая кожаный руль, порываясь нажать педаль газа, но крутые повороты не дают этого сделать. Не спеша проезжаем по CA-154, замечаю в окне пассажирского сидения съезд на бездорожье, укрытое от основной дороги густыми ветвистыми деревьями. В голову сразу полезли страстные картинки, если бы мы оба поддались неописуемо жгучему порыву. Просто так, без задней мысли. Машина бы вдруг остановилась, Крис сорвал бы ремень безопасности и притянул меня на себя, оказываюсь сверху и страстно целую, без знакомства, без привычных ласк, сразу жестко и жарко.       «Очень хорошо отвлеклась».       Вдыхаю глубоко через нос, ещё больше одурманиваясь мятными нотками. Нет, это невозможно, слишком душно, я задыхаюсь, но он даже не видит этого. А в салоне наступившее опьяняющее напряжение уже можно резать ножом. Зря ты захотел увеличить маршрут, зря мы едем вдвоем по пустой дороге, а ночь наступает нам на пятки, зря небо темнеет, отставляя нас в полумраке огоньков на приборной панели. — Ты с кем-то встречаешься? — слышу неожиданный вопрос. Оборачиваюсь на актера, дыхание глубокое как никогда, зрачки расширились, поблескивая недобрыми бликами, руки так напряженно вытянуты к рулю, может показаться, что он с легкостью переломит обтянутый кожей круг. — Нет — еле слышно шепчу, сама не уверенная, услышит он меня или нет, всматриваюсь в голубые глаза, пытаясь понять.       А глаза то не голубые, слегка зеленоватые.